хладнокровный хирург

В комнате родителей было душно. Запах остался таким же — будто с прошлого вечера ничего не изменилось. Сложно поверить, что они... исчезли. Кимико сидела на кровати, закутавшись в плед, перед ней стояла старая фотография: отец с чашкой кофе и мама, смеющаяся, с полными жизни глазами. Эти глаза теперь — только на бумаге.
«Этого не может быть...» — снова и снова пронеслось в её голове. «Они не могли погибнуть. Они просто не могли. Они обещали вернуться...»
Она медленно протянула руку к тумбочке. На ней стоял флакон духов матери. Кимико аккуратно сняла крышку, вдохнула. Всё внутри сжалось. «Ты ведь где-то рядом... да?»
Раздался мягкий стук. Голос Юри за дверью был особенно тёплым:
—мико... открой, пожалуйста. Хватит сидеть одна. Я волнуюсь... Ты должна поесть хотя бы немного.
— Оставь меня, Юри
её голос прозвучал спокойно, но пусто. Ни укола гнева — только уставшее равнодушие.
Тишина. Только лёгкое шуршание одежды за дверью — Юри, не двигаясь, ждал, может, она передумает. Но нет.
Следующий стук был чётче. Голос Чишии — холодный и сдержанный, но... смягчённый:
— Кимико. Я знаю, что ты хочешь закрыться от всего мира. Но, если ты сломаешься — мы потеряем и тебя. Мне...
он замолчал, будто пытался подобрать слова.
— Мне не всё равно, ясно?
Ответа не последовало. Только тишина. Она снова посмотрела на фото родителей. «Вы бы не хотели, чтобы я вот так... но я не знаю, как по-другому»
Прошёл час.
Из кухни стали доноситься обрывки фраз. Кимико замерла, узнав голос.
Тхам.
— ...да что с ней творится-то? Она даже на звонки не реагирует...
— Ты же её знаешь, Тхам. Просто... просто переживает по-своему...
Голос её старого друга звучал взволнованно, но с тем знакомым тоном, от которого когда-то у неё сжималось всё внутри — насмешка, забота и тот неприкрытый интерес, который он никогда не умел прятать. Через 30 минут.
Вдруг послышался лёгкий грохот снаружи.
Окно было открыто — и Кимико, встала, удивлённо подойдя к нему. И застыла:
— Тхам?!
её глаза расширились.
— Добрый вечер, Летучая Мышь. У тебя тут крыс под окном не водится?
— Ты совсем с ума сошёл?! Ты что, полез по трубе на третий  этаж?!
— Я не мог проигнорировать даму в заточении. Это — романтика, детка
ухмыльнулся он, хватаясь за выступ
И тут...
Кусок трубы отвалился и с грохотом полетел вниз.
— ТХАМ!
вскрикнула она.
— Я в порядке! Я в полном, почти королевском порядке!
— Ты идиот!
— Это... самое приятное, что я мог услышать от тебя, милая
подмигнул он.
Они начали болтать через окно. Тхам протянул вверх бутылку холодного чая:
— На, я знаю, ты с комнаты  даже не выходила, а с характером твоим без воды вообще нельзя — вдруг сгорит что-то внутри.
— А ты ещё и заботливый теперь, а?
фыркнула Кимико, забирая бутылку.
— Надеюсь, это не ядовитый чай с сюрпризом?
— Сюрприз будет позже. Я думал принести тебе коробку сарказма, но потом вспомнил, что у тебя самой его полно.
Кимико еле сдержала улыбку. Эти словесные перепалки с ним... всё ещё вызывали ту же реакцию. Она почти чувствовала, как поднимается настроение — впервые за два дня.
— Ты всегда такой остроумный, когда висишь на высоте трёх этажей?
— Только когда под окном стоит моя симпатяга с детства.
Его голос стал мягче.
Но внезапно его рука дрогнула. Он поскользнулся.
Кимико вскрикнула, схватила его за предплечье — потянула на себя. Они упали на пол вместе, с глухим стуком. Тхам оказался сверху, его лицо было в паре сантиметров от её.
Они замерли.
Тишина.
Он смотрел прямо в её глаза — цепко, глубоко, с той самой улыбкой, которую она помнила с детства. И этой близости было слишком много. Слишком интимно. Слишком честно.
— Ты в порядке?
прошептала она.
— Ага. Я на тебе лежу. Вроде всё идеально
усмехнулся он.
— Если я сейчас услышу "слезь с меня", я обижусь.
Она покраснела до корней волос. Хотела ответить — но не успела.
В замочной скважине щёлкнул ключ.
Тишина прервалась. Дверь отворилась.
На пороге стояли Чишия и Юри.
Кимико и Тхам, всё ещё лежащие на полу, замерли в неловкой позе.
Юри только приподнял бровь. Чишия посмотрел... хладнокровно, но его глаза вспыхнули.
Молчание длилось вечность.
— Эм... я так понимаю, обедать без нас не начали?
спокойно, с тонкой иронией спросил Юри, осматривая живописную сцену: Кимико под Тхамом, бутылка чая на полу, открытое окно, ветер развевающий штору — как в кино, только всё чересчур по-настоящему.
Тхам медленно поднял брови, не торопясь вставать, глядя в глаза Чишии.
— Мы... разминались. Эмоционально. Я услышал, что Кимико в трауре, и решил: кто, как не я, подарит ей культурный шок и лёгкое сотрясение мозга?
Кимико резко оттолкнула его, вставая, волосы растрёпаны, лицо горит.
— Он чуть не убился, влезая в окно!
выкрикнула она, оправдывая не ситуацию, а себя в ней.
— В следующий раз постучи, как нормальные люди
буркнул Чишия, глядя на Тхама так, будто тот был вирусом, проникшим в операционную.
— Прости, я пытался через чердак, но там было скучно, и соседская кошка на меня наорала
невозмутимо сказал Тхам, выпрямляясь и хлопая пыль с джинсов.
— Не волнуйтесь, никто не пострадал. Почти.
Чишия сделал шаг ближе, остановился перед ним, глядя чуть сверху вниз.
— Ты кто вообще такой?
Решил спросить еще раз, спокойно, но с такой ледяной сталью в голосе, что воздух в комнате словно замер.
— Тхам
протянул он, ухмыляясь.
— Первый, кто разбил её сердце. Возможно, не последний. А ты, наверное... замкнутая версия Джеймса Бонда?
Юри тихо закашлялся, чтобы скрыть смешок.
— Тот, кто его снова собрал. Без насмешек.
Тишина.
Кимико стояла между ними, глаза бегали от одного к другому.
— Хватит.
Её голос прозвучал тихо, но жёстко.
— Мне не нужен дуэльный кодекс в гостиной. Мы не на арене.
Юри поднял руки:
— Предлагаю всем дышать. Глубже. Один раз. Без когтей.
— Или без понтов
пробормотал Чишия.
— Или без стендапа
вторил ему Тхам.
Кимико закатила глаза.
— Вы как дети. Честное слово. Я только начинаю... дышать. А вы — кто кого сильнее на понтах передавит.
Юри мягко уселся в кресло:
— А давайте не забывать, что у нас тут не цирк, а траур, и всем стоит немного... притормозить. Да, Тхам, я про тебя. Да, Чишия, ты тоже не святой.
Чишия бросил взгляд на девушку, глаза чуть потеплели.
—мико. Мы здесь. Все трое. Каждый — по-своему. И если кто-то ещё решит ползти в окна — я поставлю капканы. Обещаю.
— А я поставлю чай
вставил Юри.
— Потому что с таким составом психов только крепкий улун и спасает.
Тхам кивнул:
— И бутерброды. Ты мне должен с прошлого раза.
Они уже почти дошли до кухни, как Кимико ощутила, как пальцы сомкнулись на её запястье. Осторожно, но с твёрдостью.
— Подожди.
Голос Чишии прозвучал низко, но в нём была сталь. Он не смотрел на неё, просто закрыл за ними дверь. Щелчок замка отрезал их от остального мира.
Кимико обернулась, настороженно.
—м? Что такое?
Он стоял посреди комнаты, молчал, как будто что-то переваривал, прежде чем заговорить. Его глаза были не холодными — они полыхали.
— Это нормально для тебя?
произнёс он наконец.
— Что именно?
— Что он на тебя так смотрит. Так говорит. Так вваливается в твоё пространство, будто он здесь... хозяин.
Он почти выплюнул последнее слово.
— Ты преувеличиваешь
попыталась она спокойно,
— он просто... Тхам.
Чишия резко усмехнулся и качнул головой.
— Просто Тхам? Серьёзно? Он лезет по стене, валится на тебя сверху, улыбается так, будто знает, где у тебя родинка за ухом — а ты всё списываешь на "просто Тхам"?
— Ты злишься из-за глупости. Он шутит. Он всегда был таким.
— И ты всегда позволяла ему быть таким рядом с собой?
Кимико сжала руки в кулаки. Она старалась дышать ровно, но его тон разжигал в ней упрямство.
— Он был моим другом. Моей первой влюблённостью, да. Но это было сто лет назад. Я выросла. Он вырос. Сейчас он просто поддерживает меня, ты не имеешь права..
— Я не имею права?!
рявкнул он.
— Я не имею права злиться, когда этот... Тхам смотрит на тебя, как будто ты его, а не моя?
Она отступила на шаг, ошарашенная громкостью. Чишия никогда не повышал голос.
— Ты... ревнуешь.
— А ты ещё спрашиваешь?
Он шагнул ближе.
— Я ревную, потому что вижу, как он тебя провоцирует, как на тебя действует. Ты замираешь, когда он шутит. Смущаешься, когда он слишком близко. Ты даже улыбаешься ему,Кимико.
— Я улыбаюсь из вежливости!
— Нет. Ты улыбаешься так, как не улыбаешься мне.
Её дыхание перехватило.
— Это... несправедливо.
— А что справедливо? Что я должен просто стоять и смотреть, как ты будто бы возвращаешься в своё "а вдруг"? Я знаю, как вы смотрели друг на друга. Юри мне всё рассказал.
— Что именно?
— Что ты была влюблена в него с тринадцати. Что рисовали вас, как в кино. Что ты бегала на каждый его матч, будто жизнь зависела. И теперь он снова здесь, и я должен спокойно сидеть и принимать всё это?
Кимико отвернулась, прикусив губу. Её сердце колотилось в груди. Слова, которые он выстреливал — били точно в цель.
— Ты — мой выбор,чиши. Он был мечтой. Ты стал реальностью.
— Тогда почему он всё ещё может выбить у тебя землю из-под ног одной своей фразой?
— Он не может!
выкрикнула она, поворачиваясь обратно.
— Я просто... я теряю родителей. Всё рушится. А он — часть моей прошлой жизни. Это не про чувства. Это про память. Про то, кем я была. Он — не я настоящая. Ты — вот кто рядом
Он долго молчал. Потом сделал шаг к ней. Его голос стал тише, но в нём осталась грубая боль:
— Я тебя люблю, Кимико. Но я не святой. Я не могу притворяться, что мне плевать. Я боюсь тебя потерять.
Она смотрела в его глаза. Ярость уходила, оставляя после себя опустошение и тревогу.
— Ты не потеряешь меня. Я здесь.
Она шагнула ближе, положила ладони на его грудь.
— Даже если всё будет рушиться — я всё равно выберу тебя. Потому что ты не просто реальность. Ты — мой покой.
Он накрыл её руки своими, обнял, прижал к себе. Лоб к лбу. Дышал с ней в унисон.
— Прости. Я... впервые так. Это бесит меня. Он бесит. Всё бесит.
— И всё равно... я тебя люблю. Даже в ярости.
Он слабо улыбнулся:
— Значит, у нас шанс выжить есть.
Они молча стояли, обнявшись, пока с кухни доносился голос Юри:
— Эй! А вы там не подрались, случаем? Или заняты чем-то поинтереснее?
Тишина.
— ...Если он опять висит на ней — я иду с веником!
вставил Тхам.
Чишия скривился:
— Я сейчас сам его метлой вынесу.
Кимико не выдержала — рассмеялась сквозь слёзы и прижалась к его груди.
Холодный, упрямый, немного невыносимый — но её.
На кухне стояла тихая, вязкая атмосфера. Чайник издавал приглушённый свист, и чайные пары медленно поднимались над чашками. Вокруг стола сидели все, кто был ближе всего к Кимико: Чишия молчаливо крутил ложку в чашке, Юри задумчиво смотрел в пол, Тхам иногда что-то отпускал с полуулыбкой, чтобы хоть как-то разбавить молчание. Кимико сидела между Чишией и Юри, закутавшись в тёплую кофту. На её лице читалась слабая усталость, но уже не такая безжизненная, как раньше.
— Ты всё-таки заснул на мне
пробормотала Кимико, бросая взгляд на Тхама.
— Неудачная посадка с третего этажа.
— Ну а что мне ещё делать, когда меня встречает самая красивая подушка в доме?
парировал он, поднимая бровь.
— Прекрати
пробормотал Чишия с еле заметным рычанием в голосе.
—Или тебя снова выкинут из окна. В этот раз — без поимки.
— Ладно-ладно, я уже молчу
фыркнул Тхам, закатывая глаза.
— У вас тут атмосфера погребальная, я пытался добавить немного жизни.
— Все просто ждут... хоть какого-то чуда
тихо сказал Юри.
— Или правды
добавила Кимико, обхватив чашку руками.
— Ждать сложнее всего.
Тишина накрыла комнату, как одеяло. Часы тикали, чай остывал.
И тут...
ГРОХОТ.
Дверь распахнулась с такой силой, что даже чашки на столе дрогнули. В кухню, будто спасаясь от погони, вбежал Агуни — взъерошенный, запыхавшийся, но с каким-то странным блеском в глазах.
— Кто за тобой? Налоговая?
моментально отпустил шутку Тхам, откидываясь на спинку стула.
— Шутки почти неуместны
прохрипел Агуни, стараясь отдышаться.
— Но у меня... у меня новости. Очень хорошие.
Все замерли. Даже Чишия поднял взгляд.
— Говори уже!
в голосе Кимико дрожала напряжённая надежда.
Агуни на мгновение закрыл глаза, потом посмотрел прямо на сестру и широко — как никогда — улыбнулся:
— Они... опоздали. На тот рейс. Родители. Они уже в Токио. Просто не успели их вовремя вычеркнуть из списка пассажиров, отсюда и вся путаница. С ними всё хорошо. Они сказали, как только закончат дела в Киото — сразу приедут к нам.
Пару секунд — полная тишина. Будто мир остановился, делая вдох.
— ...что?
прошептала Кимико.
— Что ты сказал?..
— С ними всё в порядке, Кимико
повторил Агуни мягче, подходя ближе.
— Они живы. Живы.
Она вскочила так резко, что стул отъехал в сторону. Сначала — медленно, будто боялась поверить. Потом — с криком:
— ОНИ ЖИВЫ!!!
Смех, слёзы, облегчение — всё в один момент сорвалось с её губ. Она бросилась к брату и обняла его с такой силой, будто могла сломать кости.
— Они живы... Боже... я думала... я правда...
— Шшш...
Агуни держал её крепко, гладя по спине.
— Всё уже позади.
Кимико расплакалась — но уже от счастья. Она всхлипнула, потом повернулась и начала обнимать всех подряд, будто заново рождая благодарность.
— Юри!
она уткнулась в его плечо. —
Спасибо, что был рядом... всегда...
— Ну я не мог иначе
неловко обнял её брат.
— Тхам, ты идиот, но спасибо тебе за окно. И за чай.
— Вечно пожалуйста, Летучая Мышь
он усмехнулся, неловко обнимая её.
Она подошла к Чишии — тот всё ещё сидел, молча наблюдая за её реакцией. Глаза его светились — тихо, без вспышек. Он встал.
— Ты... ты не представляешь, как ты сейчас выглядишь.
Он тихо.
— Ты вся светишься.
— Я думала, потеряла всё...
прошептала она, прижавшись к нему.
— А оказывается — у меня есть всё.
Он обнял её. Молча. Без слов. Просто прижал к себе, чувствуя, как у неё с плеч спадает невидимый груз.
— Я не отпущу тебя, ясно?
выдохнул он в её волосы.
— Никогда.
— И не смей.
Смех за столом, шелест чашек, оживлённые голоса. Дом ожил.
А Кимико впервые за последние дни почувствовала — дыхание возвращается. Жизнь возвращается. Всё — только начинается.
Прошла неделя. Словно всё вернулось на круги своя.
Утро субботы началось с запаха свежезаваренного чая и шелеста газет, которые Юри читал на кухне, делая вид, будто что-то в них действительно интересное. Тхам, в футболке с каким-то безумным принтом, без шансов выбраться из уютного режима «расслабон», растянулся на диване и лениво комментировал каждую новость.
Кимико, закатав рукава, хлопотала на кухне. Бульон для рамена был почти готов, и она с удовольствием вскидывала лапшу в кастрюлю. Легкий ритм утра, тёплая домашняя суета. Казалось, будто всё плохое случилось давным-давно, в другой жизни.
— Добавь туда водоросли, а не перец
прокомментировал Тхам с дивана, даже не поворачиваясь.
— Добавлю тебе по лбу, если не замолчишь
хмыкнула Кимико в ответ.
— Вот и спасибо! Это уже ближе к тому, как ты вела себя в восьмом классе.
Стук в дверь раздался неожиданно. Она удивлённо обернулась.
— Юри, ты кого-то ждал?
— Хм? Нет, вроде...
— Я пойду
фыркнул Тхам, но потом с ехидцей добавил:
— Хотя нет. Пусть Кимико откроет. Мало ли там принц на белом коне. Вдруг для неё.
— Не смешно
бросила она, вытирая руки.
Но всё же пошла к двери. Щелчок. Открыла.
И в тот же миг её глаза расширились.
— РЕН?!
вырвалось у неё, почти срываясь на визг.
— Ну да, вроде я)
улыбнулся высокий, стройный парень с доброй, мягкой улыбкой и чёрной папкой в руках.
— Привет,мико.
— О БОЖЕ, КАК ЖЕ ТЫ ВЫРОС!
Кимико кинулась к нему, обняв крепко, с тем особым восторгом, что бывает только при встрече с кем-то по-настоящему близким.
— Ты даже пахнешь как раньше! Только теперь... как взрослый!
— Я тоже скучал
хмыкнул он, чуть смущённо, но с теплом в голосе, обнимая её в ответ.
Чишия стоял в коридоре, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал. Его взгляд был жёстче обычного. Он не знал, кто этот парень, и то, как Кимико сияла — определённо не нравилось ему.
Когда она наконец отступила, улыбаясь от уха до уха, она жестом пригласила его в дом:
— Заходи скорее.
Рен — это один из моих самых дорогих друзей. Он всегда был рядом, когда не было Юри. Он рисовал нас с Тхамом, когда мы были мелкими, прикрывал меня в школе и таскал домой, когда я дралась с мальчишками.
Они вошли в дом, и сразу послышались радостные возгласы.
— РЕН?!
Юри вскочил с места и подбежал, хлопнув его по плечу.
—Чёрт, сколько лет! Ты совсем не изменился, брат!
— А ты — поседел.
Рен усмехнулся, обнимая его.
— Ты соврал
вставил Тхам, подходя.
— Он изменился. Он теперь ещё красивее, и это бесит. Я думал, я тут главный.
— Ты был главным в первом ряду — в учительской стопке замечаний
хохотнул Рен, пожимая ему руку.
Атмосфера наполнилась смехом, теплом, как в старые добрые времена. Почти как будто ничего не менялось.
Рен обернулся к Чишии, который всё ещё наблюдал со своего угла, всё так же молча.
— Привет. Я — Рен. Друг детства.
— Он протянул руку.
— Чишия. Парень Кимико.
Тот пожал руку сухо, без улыбки.
— Рад знакомству. Я слышал только хорошее
ответил Рен доброжелательно, не обращая внимания на тон.
— Это редкость
буркнул Чишия, отпуская его руку.
Кимико сгладила паузу, взяв Чишию за руку.
— Он правда хороший, чиши. Он из тех, кто бы в огонь за нас пошёл.
Рен в этот момент уже разглядывал комнату и успел заметить одну из своих старых работ на стене. Улыбнулся, узнав.
— Ты её сохранила?
— Конечно. Это же ты нарисовал. Моя любимая.
Чишия сжал её руку чуть сильнее. Он пытался не выдать ревность.
Но внутри — она полыхала.
— Рен
подал голос Юри
— оставайся на ужин. Мы тут как раз готовим рамен... ну, Кимико готовит, а мы ей мешаем.
—С радостью. Мне не хватало вот этой домашней драмы
кивнул Рен с мягкой ироничной улыбкой.
— Это ещё не драма
усмехнулся Тхам.
— Драма начнётся, когда я возьму последний кусок мяса, который Кими приберегла для Чишии.
— Ты не проживёшь до десерта
вставила Кимико, смеясь.
А Чишия молча смотрел на её лицо.
Такую, как сейчас — он видел её редко. Лёгкую. Сияющую.
И хоть что-то внутри тянуло ревностью — он знал: эти люди — часть её. Её прошлого, которое она не забывает. И если он хочет быть её будущим — придётся учиться принимать всё это.
Но что-то подсказывало — будет непросто.
Кухня снова была полной голосов, смеха и запахов — как в те самые беззаботные времена. Юри хлопал Рена по плечу, Тхам подтрунивал над ним за прическу, а Кимико смеялась, опираясь на край стола. Всё казалось легким. Почти.
Рен подошел к чишии с мягкой улыбкой
—как вы познакомились?
Чишия посмотрел на него с интересом
—на работе
—Повезло тебе. Она особенная.
Рен искренне улыбнулся и посмотрел в сторону Кимико, которая в тот момент что-то усердно мешала в кастрюле.
— Да, знаю,
сухо ответил Чишия, слегка отведя взгляд.
Юри перехватил напряжение и быстро вставил:
— Эй, не кисни, Чишия. Рен тут один из самых мирных людей, которых ты когда-либо встречал. Даже комаров не убивает — с ними сначала договаривается.
Рен рассмеялся, закатывая глаза:
— Юри, ты преувеличиваешь. Хотя... может, не сильно.
Тхам налил себе сока и лениво бросил:
— Ага, зато однажды чуть не покалечил чувака, который обозвал Кимико на улице. Всё помним, художник.
Кимико оглянулась, в голосе лёгкое удивление:
— Вы до сих пор помните ту историю? Я же тогда даже не поняла, что произошло.
— Ага
хмыкнул Юри.
— Пока ты отвлеклась, Рен чуть не превратил того идиота в натюрморт с разбитым носом.
Все засмеялись, кроме Чишии, который всё ещё молча отпивал кофе. Рен заметил это и аккуратно подсел рядом:
— Слушай, я не врываюсь в вашу жизнь, если ты об этом. Просто... давно не видел этих двоих. Ты в порядке?
— Я в порядке
отрезал Чишия, но в голосе что-то дрогнуло.
— Просто странно видеть, как каждый из вас знает о ней больше, чем я.
Рен посмотрел на него внимательно и тихо сказал:
— У тебя с ней сейчас. Остальное — просто история. Мы не претендуем на твоё место.
Кимико, услышав часть разговора, подошла ближе, и, уловив атмосферу, аккуратно коснулась руки Чишии:
— Всё хорошо. Они — семья. Ты тоже. Просто... позволь себе не сравнивать.
Чишия на секунду посмотрел в её глаза — и как будто отпустил. Он выдохнул и кивнул, поставив чашку на стол.
— Я не фанат шумных сборищ. Но... кажется, это один из тех случаев, когда я готов потерпеть.
Тхам хохотнул:
— Ну всё, парень с черно-белым сердцем одобрил нас. Запишите дату!
— Ага, и сразу снизу подпись: «Пока вы не флиртуете с Кимико».
Чишия бросил в сторону Тхама взгляд, полный прозрачной угрозы.
Тот фыркнул, вскинув руки:
— Всё, всё, я чист. Она слишком взрослая для меня теперь — уже когти показывает.
— Ага, и клыки, если надо
добавила Кимико, улыбаясь.
— Особенно, когда кто-то забывает, как варится рамен, и портит мне кастрюлю.
Юри закатил глаза:
— Ну вот и пошло. Настоящее воссоединение: ссоры, подкалывания и рис слипся. Всё как раньше.
Атмосфера стала легче. Даже Чишия, скрестив руки, чуть заметно улыбнулся — хотя внутренне ещё держал оборону. Но Рен... Рен оставил о себе хорошее впечатление. Настолько, насколько это было возможно в компании, где каждый знал Кимико почти с рождения.
Но на задворках души всё равно остался вопрос: а знает ли он её так, как я?
В гостиной царила лёгкая, почти домашняя суета. Рен и Чишия, сидя на диване с чашками кофе, обсуждали холсты, кисти и то, какие бренды акриловых красок всё же лучше для деталей.
— Серьёзно? Ты пробовал рисовать на бересте?
с лёгкой полуулыбкой спросил Рен, откидываясь на спинку кресла.
— Попробовал — и пожалел
Чишия едва заметно улыбнулся в ответ.
— Там структура слишком пористая, кисть гуляет. Только нервы тратить.
— Да-да, именно
Рен кивнул, немного оживлённо.
— Но ты знаешь... ты один из немногих, кто это пробовал. Обычно люди даже не думают об этом как о материале. Уважение.
Кимико слушала их разговор с неподдельным интересом. Сердце оттаивало при виде этих двух: Чишия чуть мягче, чем обычно, Рен — в своей стихии, тактичный и внимательный. Но стоило ей услышать дикий хохот со стороны кухни — внимание мигом переметнулось.
Тхам, стоя у барной стойки, театрально махал руками, пока Юри почти падал со стула от смеха.
— ...и она, прикинь, говорит: "Тхам, я выбрала тебя, потому что ты похож на героя из дорамы!" А потом целует Юри!
фыркнул он, закатывая глаза.
— Не целует, а поцеловала в щёку, дуралей
всхлипнул от смеха Юри.
— И вообще, я всегда был её любимчиком! Даже в таблице «классных парней» я был на первом месте!
— Потому что ты угощал её дошиками, а не потому что был симпатичнее
поддел Тхам.
— А вот Кимико, кстати, могла бы подтвердить, кто ей тогда нравился.
— Если вы сейчас скажете «оба», я уйду отсюда,
пошутила Кимико, подходя ближе.
— У вас там по школьным драмам архив на полжизни, кажется.
Тхам усмехнулся, чуть склонившись к ней:
— А тебе тогда нравилось, как я снимал рубашку после футбольных матчей. Не отрицай. Ты тогда так краснела, что чуть не вспыхнула.
Кимико моментально вспыхнула и сейчас.
— Заткнись, Тхам!
бросила она, прикрывая лицо рукой.
— Это было сто лет назад!
— И всё ещё работает, похоже
подмигнул он.
Но прежде чем Чишия успел что-то сказать, голос раздался совсем не тот, который он ждал:
— Эй, хватит
спокойно, но жёстко произнёс Рен, глядя на Тхама.
— Ты знаешь, что Кимико в отношениях. Немного уважения, ладно?
В комнате повисла тишина.
Тхам прищурился:
— Что, теперь ты за неё говоришь, Рен?
— Нет. Я просто уважаю её и её выбор
спокойно ответил Рен.
— А ты, похоже, всё ещё застрял в тех самых школьных драмах. Пора бы повзрослеть, Тхам.
Юри замер, отложив чашку. Кимико удивлённо посмотрела на Рена — не ожидала от него резкости.
Чишия, сидя сбоку, ничего не сказал, но угол его губ чуть дёрнулся — впервые за весь вечер. Его рука невзначай легла на колено Кимико, словно без слов говоря: «Я рядом». И это действительно согрело.
Тхам тихо хмыкнул, отводя взгляд. Он не стал продолжать.
— Ладно, ладно. Старые привычки...
пробормотал он, слегка отступая к холодильнику.
— Принесу всем что-нибудь попить.
Атмосфера немного разрядилась. Рен снова повернулся к Кимико:
— Прости. Просто... не люблю, когда так с тобой разговаривают. Это не по мне.
— Спасибо
тихо ответила она, глядя на него с тёплой благодарностью.
—Правда.
Чишия лишь чуть кивнул Рену, взглядом выразив то, что словами сказать было бы слишком: уважение, признание — и немного облегчения.
Дом затих. После долгого вечера, переполненного эмоциями, голосами и взглядами, каждый разошёлся по своим углам. Кто-то в душ, кто-то — залипать в телефоне, кто-то — просто переваривать происходящее. На кухне остались только двое.
Чишия сидел за столом, держа в руках чашку с чаем. Кимико возилась у плиты — вроде бы беспорядочно раскладывая какие-то фрукты по тарелке, но в её движениях была определённая сосредоточенность. Как будто резать апельсин сейчас было важнее, чем всё на свете.
— Что-то ты зачастила с фруктами
произнёс Чишия, наблюдая за её нарезкой.
— Ну, кто-то же должен следить за уровнем витамина C в твоей крови
парировала она и подмигнула.
— Учитывая, как ты питаешься... Ужас.
Он усмехнулся и отпил из чашки.
В этот момент дверь кухни чуть приоткрылась, и внутрь заглянула знакомая голова.
— Йо, лимонная фея. У вас вода есть? А то у вас тут горячо, как в аду, и кажется, я немного сгорел.
Тхам шагнул внутрь, с наглой ухмылкой.
Кимико резко взяла ближайший лимон и без колебаний запустила им в него.
— АА!
Тхам пригнулся, смеясь, и лимон пролетел мимо, стукнувшись о стену.
— Попадание не засчитано!
— В следующий раз брошу грейпфрут!
крикнула она ему вслед, когда он поспешно ретировался в коридор.
Дверь захлопнулась, и осталась только тишина. Легкая, с послевкусием смеха.
Кимико села напротив Чишии, не сразу глядя на него. Он смотрел в свою чашку, но глаза были напряжённые.
—чишия..
она чуть прищурилась, будто что-то обдумывая.
— А как тебе Рен?
Он медленно поднял взгляд. Чуть вскинул бровь.
— Рен?
— Ну да, Рен. Он же друг Юри. Он тебе вроде понравился?
— Ммм...
протянул он, как будто пробовал на вкус имя.
— Рен нормальный. вроде с мозгами. Спокойный, не лезет в чужие дела. Уважает чужие границы.
Она улыбнулась. Поставила на стол тарелку с фруктами.
— Хорошо, что вы с ним поладили.
Он наклонился чуть ближе, лениво откусив кусочек яблока.
Он долго смотрел на неё. А потом выдохнул и опустил голову, слегка усмехнувшись.
— Знаешь, ты бросаешь лимоны, как метатель ножей. Но слова у тебя иногда ещё острее.
— Ну, ты ведь любишь острое, да?
с усмешкой сказала она.
Он тихо засмеялся, всё ещё держась за её пальцы.
— Слишком. Особенно когда острое — ты.
И в этот момент на кухне стало спокойно. Не оттого, что всё решилось — но потому, что наконец нашлось место, где можно было говорить вслух.
Прошло 20 минут. Кимико сидела, облокотившись локтем о стол, перебирая пальцами ручку чашки. Чишия напротив — молчаливый, задумчивый, с тем самым пристальным, внимательным взглядом, который всегда казался ей немного читающим мысли.
— У тебя что-то на уме
наконец сказала она, глядя на него поверх чашки.
Он кивнул, не отводя глаз.
— Есть.
Несколько секунд он молчал, а потом потянулся в карман толстовки и положил на стол небольшую бархатную коробочку. Кимико застыла, удивлённо моргнув.
— Это не кольцо, не пугайся
сказал он с легкой усмешкой.
— Я ещё не сошёл с ума.
— Тогда что...
Кимико потянулась и открыла коробочку.
Внутри лежало изящное серебряное колье. Подвеска — анатомическое сердце. Не мультяшное, не символическое, а настоящее, детализированное, как на медицинских схемах. И тем не менее, в этом было что-то невероятно личное.
— Чишия...
Он заговорил тихо, серьёзно, без обычного насмешливого оттенка в голосе:
— Любить — это быть уязвимым. Потерять чувство контроля.— Это признать, что кто-то может держать в руках твоё сердце
он взглянул на неё, глаза спокойные, но с той самой глубиной, в которой можно было утонуть.
— А я хочу, чтобы оно было у тебя. Всегда. Даже если... ты не всегда понимаешь, что оно уже там.
Кимико медленно подняла взгляд от подвески к нему. Она ничего не могла сказать сразу — только кивнула, сжимая коробочку в руках, будто это было что-то бесконечно хрупкое.
— Можно?..
тихо спросила она, почти шепотом, указывая на цепочку.
Он встал, подошёл к ней сзади и бережно застегнул колье на шее. Его пальцы дрогнули, коснувшись её кожи. И в этот момент она поймала себя на мысли, что действительно — вот оно, это чувство.
Без контроля. Без страховки.
Но с ним.