хладнокровный хирург

Утро было сонным и ленивым. Кимико потянулась в своей кровати, мягкое одеяло ещё держало тепло, но осознание, что Чишия уже с утра поехал в больницу, слегка укололо одиночеством. Она вздохнула и встала. На кухне был Юри — с чашкой кофе, развалившись на стуле в пижаме и лохматый, как всегда.
— Доброе утро, гений
зевнула Кимико, направляясь к чайнику.
— Доброе. Я, кстати, разобрался с этим розыском. Это не криминал, а какая-то дурацкая антиреклама. Типа «остерегайтесь талантливых хирургов — они могут разбить вам сердце». Прикол. Убого, конечно.
— Что?
Кимико рассмеялась
— Кто вообще делает такие шутки?
— Не знаю. Может, пациенты с чувством юмора. Или без. Главное, что это фейк, я всё проверил. Паниковать не надо.
— Спасибо, Шерлок. Слава богу, что это не серьёзно
она налила себе кофе и села напротив.
Прошёл час. Кимико хлопотала на кухне, варила что-то на обед, слушала музыку и перекидывалась фразами с Юри. Всё было спокойно. До момента, пока не раздался звонок в дверь.
— Открой, я режу!
крикнула она брату.
— Я занят!
Юри громко отозвался из ванной.
Кимико вытерла руки, направилась к двери, и открыла. На пороге стоял парень. Высокий, с уверенным взглядом, в куртке и с лёгкой, почти дерзкой улыбкой.
— Э... Привет. Юри здесь живёт?
голос был знакомый, но лицо... Время изменило его.
Кимико нахмурилась, собираясь уточнить.
— Да, он дома. А вы...
— Тхам?
воскликнул Юри, выскочив из коридора и хлопнув его по плечу.
— Братан! Охренеть, сколько лет!
— Юри, ты вырос, чёрт
Тхам засмеялся, заглянул через плечо. Его взгляд на секунду остановился на Кимико. Он слегка прищурился.
— А это что, Джей?
Юри фыркнул, а Кимико скрестила руки.
— Серьёзно?
с прищуром.
— Я — Кимико. Та самая «мелкая», которой ты мозг выносил.
Тхам опешил. Потом тихо выдохнул и прыснул со смеху.
— Да ну нафиг... Это ты? Да ты выросла... Да ты даже...
он запнулся, будто не знал, как выразиться.
— Осторожно с формулировками, а то полетишь обратно в подъезд
сквозь иронию прошипела Кимико, сверкая глазами.
— Ладно, ладно!
он поднял руки.
— Просто... Я помню тебя — коротышка в кепке, которая постоянно пыталась кому-то что-то доказать.
— Потому что ты вечно делал вид, что я пятилетняя
буркнула она, проходя обратно на кухню.
— Проходи уже, что у двери стоишь, гигант из прошлого.
Они сели на кухне. Юри восседал, как король между двух миров — прошлым и настоящим. Тхам сел напротив Кимико и чуть сдержанно огляделся.
— Здесь уютно. Вы вместе живёте?
— Неа. Я просто зависаю
пояснил Юри, наливая гостю чай.
— А ты где пропадал-то?
— О, история долгая. Работа, выезды, потом ринг, потом переезд...
он махнул рукой.
— А вы чего? Юри, ты был на ринге вообще?
— Нет, и не хочу. Спину сломаю
ухмыльнулся тот.
— Вот правильно
тут же вставила Кимико.
— Не лезь в это, голова ещё нужна.
Тхам усмехнулся, но снова взглянул на неё с удивлением.
— Я до сих пор в шоке. Ты правда выросла. И выглядишь... ну, знаешь... не как пятилетняя. Аж страшно.
— Спасибо. Тактичность уровня «стена». Всё при тебе, как вижу
она закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке.
— А ты, значит, теперь хирург? Серьёзная девушка?
— Я и раньше была серьёзной. Это ты просто не замечал.
Юри хихикал, как ребёнок, наблюдая за их старыми укусами. А Тхам... он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Чуть внимательнее, чем позволительно.
И в этих взглядах было больше, чем просто воспоминания.
Больше, чем просто прошлое.
Что-то тёплое. Что-то, что Кимико точно не планировала снова чувствовать.
Кимико поставила чайник и пыталась выглядеть невозмутимо, пока Тхам устроился за столом, лениво откинувшись на спинку стула. Его взгляд тут же уткнулся в неё — пристальный, тяжёлый, как и раньше. Она старалась не встречаться глазами, но ощущала, как он сверлит её глазами.
— Так
начал он с лукавой усмешкой
— малышка и правда выросла. Даже не скажешь, что ещё пару лет назад пинала меня за то, что я называл её «девочкой с хвостиком».
— А ты и сам не сильно изменился, всё тот же самодовольный
огрызнулась Кимико, повернувшись к плите, чтобы скрыть румянец.
Юри фыркнул от смеха и налил себе сок.
— Вы как будто вернулись в старшую школу.
— Ты серьёзно?
Тхам взглянул на Юри.
— Я тогда думал, она твоя младшая сестра, а оказалось — будущая штучка с когтями. Теперь, гляжу, вообще дикая стала. Интересно, кто приручил?
— Я не собака
сквозь зубы бросила Кимико, но Тхам продолжал смотреть прямо в глаза.
— Да не... скорее кошка
медленно произнёс он.
— Холодная, независимая, но всё равно хочешь, чтобы тебя гладили. Особенно если знать, как.
Кимико сглотнула, отвела взгляд и выругалась про себя за то, что сердце забилось чуть быстрее.
— Ты всё такой же мерзкий.
— Я знаю)
Тхам усмехнулся.
— Но ты же всё равно слушаешь. Даже когда хочешь ударить.
Юри перевёл взгляд с одного на другого и закатил глаза:
— Окей, если вы собираетесь сейчас снова соревноваться в пассивной агрессии, я иду к Чишии. Там хоть кто-то молчит.
— Подожди
Тхам кивнул на Кимико когда увидел фото с чишией на стене.
— Так всё-таки... он твой?
Тишина повисла на пару секунд. Кимико чувствовала, как в груди поднимается странная волна — раздражение, ностальгия, смущение и даже что-то тёплое. Но вместо ответа она повернулась к Тхаму и прищурилась:
— А с каких это пор тебе не всё равно?
Тхам наклонился вперёд, его голос стал ниже:
— С тех пор, как ты перестала быть только воспоминанием.
Он снова поймал её взгляд — прямо, уверенно, никуда не уходя. И Кимико не знала, что сильнее: её смущение или внезапная дрожь в животе от этого разговора.
Сзади хлопнула дверь — Юри ушёл.
Тишина. Два взгляда. Напряжение в воздухе.
— Ты не должен был приезжать
тихо произнесла она.
— Возможно. Но ты ведь не выгнала
с легкой ухмылкой сказал он и снова поймал её глаза.
Тем временем, в другом конце города, Чишия обсуждал с Ханретом медицинский протокол по новому пациенту. Ханрет что-то объяснял, делал пометки в папке, а Чишия, опершись на стол, слушал в пол-уха, когда зазвонил телефон. Он извинился перед Ханретом, шагнул к окну и поднял трубку.
— Алло.
— Чишия... это Агуни.
голос был хриплым, чужим.
— Брат... мне нужно, чтобы ты быстро ехал к Кимико. Сейчас. Но... осторожно. Без паники. Просто поезжай. Пожалуйста.
— Что случилось?
— Я скажу позже. Просто будь рядом с ней.
Звонок прервался.
Чишия замер. Все внутри сжалось. Он не спросил, не переспросил. Просто побледнел, закрыл папку на столе, не сказав ни слова Ханрету, и вышел из кабинета быстрым шагом, почти бегом. Он не чувствовал ног. Лишь одно в голове: «будь рядом с ней».
Юри зашел к Чишии в квартиру. Надо было взять этот чертов черный чай — Кимико снова заварила последний пакет. Нашел в кухонном ящике коробку, уже собрался уходить, как на экране замигал входящий звонок. Агуни.
— Йо, брат, ты как?
спросил я на автомате, но в ответ была тишина. Потом — тяжелый вдох.
— Юри... Черт...
он замолчал.
— Родители... Наши... Они были в том самолете. Из Кореи в Киото. Катастрофа.
Сердце замерло. Мои пальцы судорожно сжали коробку с чаем.
— Ч-что?..
голос мой дрогнул.
— Нет, это... это ошибка? Какая катастрофа?
— Программа дала сбой. Система, которая стабилизирует поток воздуха, вышла из строя. Один из двигателей заглох. Самолет упал в море. Поисковая операция идет, но... шансов... почти нет.
У меня все внутри оборвалось. Я даже не понял, как сел прямо на пол в чужой квартире.
— Как... как сказать ей?
— Осторожно, Юри. Я еду. Только не ломай ее. Ты рядом. Она тебе верит. Просто будь с ней. Подготовь, если сможешь.
Звонок закончился. Я остался сидеть, глядя в одну точку. Черный чай лежал рядом. Ненужный. Абсурдный. Я не знал, как донести эту весть. Как удержать мир, который вот-вот начнет рушиться.
Кимико сидела на табурете у барной стойки, покачивая ногой, и недовольно прищуривалась на Тхама, который развалился в кресле и с ленцой потягивал воду с лимоном.
— Я вообще-то только ради тебя и приходила.
бросила она, будто в шутку, но глаза упрямо не отпускали его взгляд.
—Твои матчи — единственное, что вызывало у меня адреналин в этом болоте.
— Ах, вот как
с приподнятой бровью отозвался он
—а я думал, ты просто любишь смотреть, как я выношу других парней. Типа... компенсируешь то, что у тебя самой с ударом было слабовато?
Кимико чуть прищурилась, и уголки губ дрогнули в ухмылке.
— Слабовато? Не заставляй меня подставлять тебе подножку прямо сейчас, чемпион. Тебе не поможет даже твоя «харизматичная походка бойца». Которую ты, к слову, отрабатывал перед зеркалом, помнишь?
— Ты, значит, шпионила?
— Я вдохновлялась
парировала она с сарказмом, делая глоток чая.
За их пикировкой, наполненной поддёвками, старыми обидами и чем-то невыносимо живым, в кухню вернулся Юри. Он вошёл тихо, не хлопая дверью, и почти незаметно опустился на диван. Лицо его было бледным, губы сжаты в тонкую линию, в глазах застыло что-то пугающее.
Кимико только краем глаза заметила, как он присел, но сначала не придала значения. Через несколько минут, когда смех и колкости между ней и Тхамом чуть поутихли, она всё же повернулась к брату.
— Юри?
мягко спросила она.
— Всё нормально?
Он поднял глаза, не зная, с чего начать. Несколько секунд молчал. Пытался подобрать слова, но они застревали где-то в горле. Кимико сжала брови, в её голосе появилось напряжение:
— Что случилось?
Тхам сразу замолчал и посмотрел на Юри с вниманием. Атмосфера изменилась. Потяжелела. Кимико уже собиралась встать, когда Юри наконец тихо произнёс:
— Нам нужно поговорить. Только ты и я.
Её сердце дрогнуло. Она встала, её взгляд на мгновение пересёкся с Тхамом — и он, будто почувствовав, что сейчас всё изменится, просто кивнул и встал, чтобы выйти из комнаты.
Но даже тогда Кимико не знала, что услышит. И не знала, что с этого момента её реальность треснет по швам.
Я прошла за Юри в спальню, хотя внутренне всё уже сжималось в тревоге. Его молчание било сильнее любого крика. Он закрыл за нами дверь, подошёл к окну и стоял, вцепившись пальцами в подоконник, будто боялся, что потеряет равновесие, если отпустит.
— Юри...
я сказала мягко, но срывающимся голосом.
— Говори.
Он медленно повернулся. Его лицо... оно было не тем, к которому я привыкла. В нём было что-то страшное. Не от страха — от боли.
— Это Агуни звонил
наконец выдохнул он.
— Мне нужно было найти способ сказать тебе это... но, чёрт,мико...
Он опустился на край кровати, сжал руки в замок.
— Самолёт... их самолёт, на котором они летели из Кореи... он...
голос предательски сорвался.
— Он потерпел крушение. Где-то над Японским морем. Официально... причины сбоя — ошибка навигации и... вышедшие из строя турбины.
Мир стал мутным.
Я не упала — просто не почувствовала больше под собой ног. Просто села на пол, прислонившись к стене. Всё в голове загудело. Шумел ветер, которого не было, и крошились мысли, как лёд под каблуками.
— Погоди...
я выдохнула
— нет... нет-нет-нет... Подожди... это ошибка, Юри. Они не могли... Они только говорили, что приземлятся — я... У меня есть сообщения...
я встала на колени, достала телефон и стала судорожно прокручивать переписку.
— Вчера. Мама писала мне вчера вечером, что всё хорошо...
Юри подошёл и сел рядом, притянул меня к себе, как в детстве. Я дрожала. Он ничего не говорил — только держал. Так, как будто удерживал мир от окончательного падения.
— Это подтвердили,мико. Список пассажиров совпадает. Они были там.
Моё дыхание стало рваным. Я вцепилась в его свитер, как будто он мог вытащить меня из этой воронки.
— Они найдены?
Юри покачал головой.
— Пока — нет. Идёт спасательная операция. Это всё, что сказал Агуни.
Всё померкло. Даже свет в окне показался чужим.
— Агуни едет сюда?
спросила я с трудом.
— Да. Уже в дороге.
Я молчала. Просто слушала, как бьётся сердце брата — быстро, отчаянно. Всё внутри болело, как будто кто-то вырвал кусок меня... и не оставил ничего, кроме зияющей, оголённой пустоты.
Я знала, что впереди — неизбежное.
Я просто не знала, насколько страшным оно будет.
Кимико словно оказалась в безвоздушном пространстве. Время стало вязким, как патока, всё вокруг — звуки, краски, движение — потеряло чёткость. Мир больше не был реальным. Он рассыпался.
Она смотрела в одну точку, но не видела. В голове пульсировала тишина, глухая и звенящая, будто кто-то выдернул звук из её сознания. Мысли не формулировались, только рваные обрывки: "Нет... не они... это не может быть... вчера был голос мамы... смех... они летели домой..."
У неё пересохло во рту, горло сдавило, как будто внутри застрял ком, острый, как лезвие. Каждое движение давалось с трудом, как будто тело стало чужим — тяжёлым, ватным. Дрожь пробежала по рукам, потом по спине. Кожа стала холодной, как лёд, но внутри всё горело.
Сердце билось часто, болезненно. Иногда — как будто пропускало удары. Ладони вспотели. Её мутило. Но не от физического недомогания — от того, как разум пытался вытеснить реальность, не допустить её внутрь.
В груди было пусто. Настолько, что казалось, туда можно было бы поместить целый океан — и он не коснулся бы дна.
Её лицо стало бледным, губы — обескровленными. Взгляд — пустым. Не было слёз. Было хуже — было оцепенение. Эмоции будто замерли на пороге, не решаясь хлынуть.
Она боялась моргнуть — как будто с этим движением рухнет вся хрупкая защита, и её сметёт лавина.
Кимико резко пошатнулась, её дыхание сбилось, в глазах потемнело. Юри испуганно вскрикнул:
— Тхам, воды! Быстро!
Тот не раздумывая сорвался с места, метнулся на кухню и вернулся буквально через несколько секунд со стаканом. Кимико с трудом сделала глоток. В горле всё стояло комом, но жидкость немного вернула ощущение реальности. Её пальцы дрожали. Тхам не стал медлить — подхватил девушку на руки и осторожно перенёс на диван, опуская рядом и наклоняясь к ней:
— Эй, ты слышишь меня? Кимико... что случилось? Юри, что с ней?
голос его был твёрдый, но в нём сквозила тревога, которой он почти никогда не показывал.
Юри не ответил. Он смотрел на сестру, будто не знал, с чего начать. В этот момент дверь с шумом распахнулась — в комнату влетел Чишия. Его волосы были растрёпаны, лицо напряжено. Он остановился, оглядев обстановку, и резко выдохнул:
— Мне звонил Агуни... Он сказал, что что-то случилось...
Юри вскинул на него взгляд, затем медленно сел на край дивана, тяжело выдохнув. Он знал, что тянуть нельзя.
— Они... Погибли. Мама и папа... Самолёт. Катастрофа. Они летели из Кореи...
Всё.
Мир остановился.
Кимико вцепилась пальцами в край подушки, как будто та могла удержать её от падения в пропасть. Лицо исказилось от боли, которую невозможно было выразить словами. Истерика вспыхнула внезапно, как пламя.
— Нет... Нет... Не ври... Не смей врать! Нет!!!
её крик прорезал воздух, хриплый, сорванный. Грудь вздымалась от рваных вдохов, слёзы хлынули по щекам, как водопад, не зная преград. Её трясло, она вырывалась, не могла дышать.
Тхам прижал её к себе, крепко, как будто пытался сдержать мир, который рушился у неё на глазах. Чишия застыл, сжав кулаки, его сердце сжималось от бессилия — он никогда не видел её такой.
— Почему... Почему я не поехала с ними... почему не удержала...
всхлипы превращались в рыдания, голос прерывался. Она повторяла одни и те же слова, как мантру, цепляясь за них, как за спасение, которое не могло прийти.
Юри отвернулся, сжав челюсти, чтобы не сорваться сам. Чишия сел рядом, не говоря ни слова, и аккуратно обнял её с другой стороны. Он чувствовал, как у неё колотится сердце — быстро, неровно, как у загнанной птицы.
Тхам не отпускал её руки. Ни один из них не знал, как пережить это. Но в тот момент каждый держал её, как мог. Потому что если бы они отпустили — она бы просто исчезла.
Тхам всё ещё крепко удерживал Кимико в своих объятиях, гладя её по спине и стараясь успокоить хоть как-то, шепча:
— Тише, малышка... я здесь... всё будет хорошо...
Чишия замер, осознав, что этот парень — незнакомый ему человек — держит Кимико так, будто имел на это право. Поначалу он был парализован эмоциями, но теперь, когда немного пришёл в себя, в груди вспыхнуло что-то хищное и колкое. Его глаза сузились, лицо стало каменным. Он молча подошёл ближе и, без единого слова, перехватил Кимико у Тхама, аккуратно, но настойчиво, забирая её к себе.
— Отойди
холодно бросил Чишия, не поднимая взгляда на парня.
Тхам вскинул голову, удивлённо глядя на Чишию.
— Ты кто?
с ноткой вызова спросил он, явно не спеша отходить.
Кимико, в полуобморочном состоянии, тихо выдохнула:
— Это... Чишия...
Чишия крепче прижал девушку к себе, поглаживая её по волосам, как будто его прикосновение могло избавить от боли. Он не смотрел на Тхама, но его голос прозвучал ровно, хладнокровно:
— Я тот, кто с ней. А ты?
Наступила короткая пауза. Тхам чуть приподнял бровь, ухмыльнулся, но в глазах читалась ревность. Он перевёл взгляд на Кимико, затем на Юри и тихо проговорил:
— Я просто старый друг семьи. Многое о ней знаю.
— А я — тот, кто с ней сегодня
спокойно ответил Чишия.
— И завтра. И в том, что будет дальше. Твоя помощь больше не требуется.
Тхам прикусил язык, чувствуя, как вскипает что-то внутри, но ничего не сказал. Он посмотрел на Юри — тот лишь вздохнул, явно не собираясь вмешиваться. Обстановка была натянута до предела.
Кимико, всё ещё дрожа в руках Чишии, тихо прильнула к его плечу, как будто искала в нём единственное укрытие от реальности.
Всё затихло. Только сердце в груди било в разнобой.
Тхам медленно поднялся с дивана и направился к выходу, бросив напоследок:
— Береги её. Она тоньше, чем кажется.
Дверь за ним захлопнулась. Чишия всё ещё не отпускал Кимико, прижимая её к себе, словно клялся без слов: Я не дам тебе упасть. Ни за что.
Чишия оставался неподвижным, его тело напряжено, как натянутая струна, а в его груди билось холодное, но решительное сердце. Он почувствовал, как Кимико слегка отстранилась от него, слабо подняв голову, её глаза были полны страха и боли, но она не сказала ни слова. Тишина между ними стала ощутимой, как будто в воздухе висело что-то тяжёлое.
— Не надо переживать
тихо прошептал Чишия, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Его голос был успокаивающим, но в нём всё ещё ощущалась твёрдость.
Кимико прижалась к нему снова, её глаза были полны слёз, но она не могла найти слов, чтобы выразить то, что чувствовала. Всё было слишком... слишком громко, слишком остро. Потери родителей, шок, трагедия, которая ворвалась в её жизнь так внезапно. В её голове царил хаос, и Чишия был единственным, кто мог её успокоить.
— Я не могу поверить
её голос сорвался, когда она попыталась сказать что-то ещё. Она не могла сдержать слёзы, и они начали стекать по её щекам.
— Это слишком... это невозможно...
Чишия молчал, он знал, что слова сейчас не спасут, что она не хочет говорить, что она просто хочет быть рядом с тем, кто её понимает. Он осторожно провёл пальцами по её волосам, его взгляд был сосредоточен, полон решимости. Он знал, что ей предстоит пройти через всё это, но он будет рядом. Он обещал себе это.
— Ты не одна, Кимико
сказал он спокойно.
— Я буду рядом. Мы с тобой. Всё будет нормально.
Кимико всхлипнула, и в этот момент Чишия почувствовал, как её тело дрожит. Он взял её за руку и нежно поцеловал в лоб. Она не была готова принять это горе, но он будет рядом, и в этом была его твёрдая уверенность.
Юри молча сидел в углу комнаты, его взгляд был сосредоточен, он никак не мог подобрать нужных слов. Он знал, что сейчас нужно поддержать сестру, но сам оказался в шоке от происходящего. Погибшие родители, всё так неожиданно, так несправедливо... Как донести до неё этот ужас, если слова не могут передать весь спектр эмоций?
Когда дверь снова открылась, и в комнате появился Нираги, атмосфера немного облегчилась. Он пришёл с анализами, подготовленными для Чишии, и, увидев состояние Кимико, сразу подошёл к ней.
— Я не врач, но если хочешь, я могу попытаться помочь тебе успокоиться
предложил Нираги, глядя на неё с сочувствием.
Чишия кивнул, не говоря ничего, но его взгляд сказал всё. Кимико, вздохнув, наконец-то подняла глаза, и его сердечная тяжесть немного отступила.
— Спасибо, Нираги. Просто... всё так... быстро
тихо сказала она.
Чишия положил руку ей на плечо, как бы подтверждая свою готовность поддержать её, а Нираги продолжал разговор.
— Я могу вам чем-то помочь
сказал он
— У нас есть препараты, которые могут немного помочь справиться с этим шоком. Ты не одна, Кимико.
С этим она кивнула и, несмотря на всю боль, попыталась найти хоть какую-то опору в этом мире, который резко стал для неё чужим и холодным.
Чишия сидел в кресле, внимательно наблюдая за тем, как Кимико мирно спала, пока Нираги аккуратно закончил делать укол. Он вздохнул и, наконец, посмотрел на Нираги с вопросом в глазах.
— Что ты тут делаешь?
голос Чишии был спокойным, но в его тоне скрывалась какая-то напряженность.
Нираги не сразу ответил, словно оценивал, стоит ли сейчас говорить лишнее. Он откинул волосы назад и, не теряя своей привычной уверенности, ответил:
— Ханрет запереживал, когда ты молча свалил. Он направил меня сюда, чтобы проверить, всё ли в порядке. Не хотел, чтобы ты занимался самодеятельностью
Нираги слегка улыбнулся, но в его глазах не было ничего лёгкого. Он явно чувствовал всю тяжесть ситуации.
Чишия кивнул, но его взгляд оставался настороженным. Это всё ещё казалось странным, даже если он пытался выглядеть спокойным. Он не был готов ко всему, что происходило.
Через несколько минут в дверь постучали, и, не дождавшись ответа, вошёл Агуни. Он сразу заметил Кимико, лежащую без сознания, и его лицо сразу стало мрачным.
— Что с ней?
его голос был твёрдым и холодным, словно он не ожидал ничего хорошего
Юри, который сидел рядом, быстро встал и преградил ему путь, блокируя проход.
— Она просто спит
сказал Юри, пытаясь говорить спокойно, хотя его лицо выдавало тревогу.
— Всё хорошо, она просто под действием препарата. Никаких эксцессов.
Агуни задержал взгляд на сестре, а затем снова перевёл его на Юри. Его лицо оставалось серьёзным, как всегда, и он кивнул, принимая слова брата, хотя это явно его не успокаивало.
— Пока ничего не известно
добавил Юри, зная, что важно дать Агуни хотя бы немного уверенности.
— Мы ждём больше информации.
Агуни не сказал ничего больше. Он взглянул на Кимико и, наконец, ушёл в кухню, чтобы приготовить себе чай и немного успокоиться. Его лицо стало ещё более напряжённым, когда он подумал о дальнейшем шаге, который им предстояло предпринять.
Прошло некоторое время, и Нираги, собрав свои вещи, направился к выходу. Он кивнул всем присутствующим, напоследок взглянув на Кимико, и ушёл.
Чишия, всё ещё сидящий рядом с Юри, выдохнул, но, видя, что брат Кимико в какой-то момент всё ещё выглядит вялым, не стал молчать.
— Что тебе известно о катастрофе?
спросил Чишия, стараясь избавиться от напряжения в голосе.
Юри вздохнул, присев на край стула, и оглядел комнату.
— Они летели с Кореи в Киото
начал он, его голос был чуть ослаблен от стресса.
— Самолёт потерпел крушение из-за сбоя в системе управления. Несколько двигателей вышли из строя. Как я понимаю, все это произошло очень быстро. Никто не ожидал.
Чишия кивнул, но его взгляд стал чуть более внимательным, когда он почувствовал, что это не всё, что нужно было бы знать.
— Тхам..
сказал Чишия вдруг, не сводя глаз с Юри.
— Кто он и почему они так близки? Я заметил, что между ними какая-то связь
Юри сделал паузу и немного улыбнулся, сквозь тяжесть ситуации. Его улыбка была ироничной, но он всё равно хотел объяснить.
— Тхам — это мой старый друг
начал Юри, вздохнув.
— Он и Кимико... были близки. Это её первая любовь. Когда она была ещё подростком, ей очень нравился Тхам, но он всегда считал её маленькой, как сестру. Поэтому он её игнорировал. Поэтому тебе не стоит переживать. Это давно прошло. Я так думаю.
Чишия продолжал смотреть на Юри, и в его взгляде не было обычного кокетства, лишь бесконечная заинтересованность и немалый интерес к ситуации. Он наклонил голову и продолжил задавать вопросы.
— Ты что-то ещё можешь рассказать?
Чишия не мог не заметить, как Юри, несмотря на серьёзность происходящего, был немного расслаблен, может быть, даже в своём роде, оберегая Кимико.
Юри, хотя и был напряжён, снова улыбнулся, на этот раз с лёгкой иронией.
— Ну, что сказать...
сказал он.
— Она всегда смотрела, как он играет в футбол. Очень болела за него. И Рен, ещё один мой друг, когда-то рисовал их вместе. Она просила его это сделать. А потом мы дрались на одном ринге,она всегда смотрела. Всё так... необычно было.
Чишия слушал, и его взгляд становился более глубоким и спокойным, хотя всё в нём искрило лёгкой тревогой.
— Ты ведь понимаешь, что в тот момент это было важнее всего
сказал Юри, слегка откидываясь назад.
— Тхам всегда был рядом с ней, и он был важен для неё. Это не исчезло.
Чишия знал, что у него есть ещё много вопросов, но теперь у него было понимание, с чего всё начиналось, и с этим можно было что-то сделать.
Но сейчас важнее всего было одно — разобраться с тем, что произошло с её родителями, и помочь Кимико пережить это.
Когда Кимико очнулась, она чувствовала себя словно в тумане, в каком-то отстраненном мире, где ничего не имело значения. Тело было тяжёлым, мысли путались, и боль от потери родителей, как угроза, висела в воздухе. Она молчала, не пытаясь говорить, не пытаясь думать о том, что случилось. Она пыталась принять это, но не знала, как.
Чишия сидел рядом, тихо наблюдая за ней, понимая, что ей нужно время, но одновременно не желая оставить её в этом бездействии. Он видел, как она погружается в себя, как каждое слово становится тяжёлым, как каждое движение даётся с трудом.
Через несколько часов, когда день постепенно переходил в вечер, Чишия встал и, решив отвлечь её хоть как-то, подошел к Кимико.
— Поехали
сказал он, стоя у двери, не дождавшись её ответа.
— Есть одно место, я хочу показать тебе кое-что.
Кимико подняла взгляд, но не сразу отреагировала. Она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы что-то понять. Но, несмотря на её состояние, она всё-таки встала и пошла с ним.
Через полтора часа, подъехав к одному подъезду, они поднялись на восьмой этаж. Чишия вел её по коридору, и Кимико слабо следовала за ним, не в силах задать вопросы, которые мучили её.
Когда они вошли в квартиру, Кимико остановилась, ошарашенная. Это было неожиданно, совершенно не то, что она ожидала. Внутри было всё покрыто холстами и мольбертами. Картины в разных стилях заполнили комнату, от натюрмортов до портретов. Здесь и там стояли накрытые работы, ждущие своего времени. Атмосфера в квартире была странной, как будто каждый угол скрывал свой маленький мир. Стены были украшены картинами — одни выглядели старинными, другие — новыми.
Кимико осторожно подошла к одной картине. Это был портрет девушки, которая удивительно напоминала Чишию.
— Кто она?
спросила Кимико, оглядывая картину.
— Моя сестра, Шарлотта
ответил Чишия, не давая больше никаких объяснений.
Она нахмурилась, глядя на портрет. Этот момент поднимал больше вопросов, чем Кимико была готова осознать.
— Почему ты никогда не говорил мне о ней?
спросила она, глядя на него с недоумением.
Чишия пожал плечами, как будто эта тема не стоила особого внимания.
— Как-то не было слова об этом, да и мы не особо общаемся
сказал он, мягко улыбнувшись, но в его взгляде промелькнула тень тоски.
Кимико продолжила осматривать картины, переходя к натюрморту с изображением лошадей.
— Красиво
сказала она, вглядываясь в детали.
— Очень красиво.
Чишия слабо улыбнулся, его взгляд становился немного мягче, когда он наблюдал, как Кимико оценивает его работы. Он подошёл к ней и взял её за руку.
— Пойдём в другую комнату
сказал он, ведя её в соседнюю часть квартиры.
Когда они вошли, Кимико ахнула. На стенах висели семь картин, и на каждой из них была изображена она — Кимико. Картины были выполнены в разных стилях, но на каждой она выглядела невероятно красивой. Чишия был явно неравнодушен к этим изображениям, и это было видно по всему интерьеру.
— Это... что?
спросила Кимико, чувствуя лёгкое замешательство, но и интерес.
— Ты — моя муза
тихо сказал Чишия, его голос стал более серьёзным, чем обычно.
Он отошёл в другую комнату, оставив её разглядывать картины. Кимико остановилась перед одной из них, её глаза остановились на изображении темноволосой девушки. Она выглядела почти как она сама. Похожа но не слишком.Странное чувство охватило её, и она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть картину.
На холсте была изображена девушка с аккуратными чертами лица, темными глазами и красивой улыбкой. Внизу картины была надпись, которую она едва могла разобрать: «Моя любовь на веки» и подписано красивым почерком — «Хина».
Слегка дрожа, Кимико встала с колен, не отрывая взгляда от картины. Это была странная смесь эмоций — от удивления до чувства внутренней тоски. Она почувствовала, как что-то внутри неё сжалось.
Чишия вошёл в комнату и подошёл к ней молча. Его руки были холодные, и Кимико почувствовала это сразу, но не сказала ничего. Она продолжала смотреть на картину.
— Это не важно
сказал он, чувствуя её взгляд, но не объясняя её реакцию.
—красивая девушка..
Сказала кимико не сводя взгляд от портрета.
—мне стоило ее выбросить давно,но как то руки не доходили
Парень взял холст в руки и хотел вынести но кимико остановила его
—оставь,красивая картина
—думаешь...?
—если тебя слишком ранят воспоминания,то выбрось.. если нет..
Чишия перебил ее
—мне она больше не нужна
Беловолосый взял нож и прошелся по картине лезвием откидывая в угол к остальным испорченным рисункам
Кимико посмотрела на него и наконец задала вопрос, который мучил её.
— Из-за чего она умерла?
её голос был едва слышен, но он был полон боли и искреннего желания понять.
Чишия посмотрел на неё, и его лицо стало менее расслабленным. Он медленно подошёл к ней и сел рядом, готовясь рассказать свою историю.
— Хина...
начал он, его голос был глухим.
— У неё был рак крови. Мы не знали об этом довольно долго. Вначале казалось, что она выживет. Мы боролись за неё, но болезнь была сильнее. Она начала терять силы, её организм просто не справлялся с лечением. В какой-то момент я осознал, что не могу её спасти. Она была невероятно сильной женщиной, но болезнь не дала нам шанса. Мы делали всё, что могли, но она ушла.
Кимико не могла ничего сказать, только внимательно смотрела на Чишию, пытаясь осознать его слова.
Чишия подошёл и обнял её. Его холодные руки крепко сжали её, и она не захотела отпускать их. Все её чувства, вся боль и растерянность уходили в этот момент.
Когда Чишия и Кимико вернулись домой, атмосфера была гнетущей. Тоска от потери родных не отпускала её, она чувствовала, как боль сжимает её сердце, но пыталась принять это. Жизнь казалась какой-то чуждой, и всё, что происходило вокруг, ощущалось как лишнее.
Войдя в квартиру, Кимико заметила, что братья уже ждали её. Юри, стоя у окна, молчал, его взгляд был напряжённым. Агуни, заметив её, сразу подошёл и, не говоря ни слова, обнял. Он не застал момент, когда Кимико уехала с Чишией, и это беспокойство сразу же накрыло его.
— Ты в порядке?
спросил Агуни, сжимая её в своих объятиях. Голос его был глубоким, в нём чувствовалась скрытая тревога и поддержка.
Кимико слегка вздрогнула, но не отстранилась. Она знала, что брат всегда рядом, что он не отпустит её, как бы тяжело не было. В его объятиях она почувствовала хоть небольшое облегчение, но боль всё равно не покидала её.
— Я... Я не знаю
её голос был тихим, почти неразборчивым.
— Это всё слишком сложно для меня. Я даже не знаю, что чувствую.
Агуни отстранился, глядя на неё с тревогой.
— Ты не должна это принимать сразу. Мы все вместе,мы переживаем это
сказал он, его глаза были полны заботы и беспокойства.
— Ты мне нужна. Мы пройдем через это вместе.
Кимико кивнула, но в её глазах было что-то пустое, словно она пыталась найти ответы, которые так и не приходили. Она вздохнула, села на диван и обхватила колени руками, уставившись в пространство.
— А как ты?
спросила она тихо, не поднимая взгляда.
Агуни, не сразу отвечая, подошёл к ней и присел рядом. Он не сразу произнёс слова, давая себе время.
— Я... Я тоже не могу понять, что произошло
сказал он, голос его звучал устало, будто все эти события слишком тяжело ложились на его плечи.
— Но я не собираюсь сдаваться. Я здесь ради тебя, ради нас.
Чишия, стоявший рядом и наблюдавший за этим обменом словами, почувствовал, как атмосфера вокруг наполняется тягостной тишиной. Он хотел что-то сказать, но понял, что сейчас не время для его привычных замечаний.
Кимико посмотрела на брата, её глаза были полны вопросов, но в них тоже не было обиды. Это был взгляд человека, который ещё не мог в полной мере осознать произошедшее, но стремился к этому.
— Мне так страшно..
прошептала она.
— Как будто часть меня просто исчезла.Наши  родители... Это всё так нереально.
Агуни обнял её снова, его рука мягко погладила её волосы. Он знал, что сейчас нужны не слова, а просто поддержка. Чишия подошёл ближе, но не вмешивался в их разговор. Он чувствовал, что этот момент — не для него.
— Ты не одна
снова сказал Агуни, прижимая её к себе.
— Мы с тобой. Тебе не нужно это переживать в одиночку.
Кимико всё так же молчала, но её тело расслабилось в его объятиях. Она даже не заметила, как слёзы потекли по её щекам. Это было не от слабости, это было от того, что её душа не могла больше удерживать этот поток боли.
Чишия тихо наблюдал за ними, его лицо оставалось закрытым. Он понимал, что для неё сейчас каждый момент, каждое слово и действие имели значение. Но ему нужно было держать дистанцию, даже если в его глазах тоже была боль.
Тишина в комнате становилась всё глубже, а время как будто застыло.