хладнокровный хирург

День тянулся мучительно медленно, как будто больница решила сегодня испытать наше терпение. Поток пациентов не прекращался, каждая палата будто дышала напряжением, и уже к обеду чувствовалось — что-то в воздухе не так.
Ханрет поймал меня у поста медсестёр, его лицо было сосредоточенным:
— Кимико, поступила пациентка с клиническим психотическим эпизодом. Осмотри её, мне нужны твои выводы.
Я кивнула, взяла планшет и направилась к палате. По пути встретила Нираги — он держал в руках результаты анализов, хрустя упаковкой с жевательной резинкой.
— Ты к тридцать второй?
спросил он, приподнимая бровь.
— Да
ответила я.
— Ханрет попросил осмотреть.
— Ну так нам по пути. Я хочу посмотреть её показатели крови, там что-то странное.
Мы шли рядом, обсуждая возможные причины психоза — токсическое воздействие? последствия травмы? передозировка лекарствами?
Нираги распахнул дверь первым, уверенно, как всегда. Он сразу направился к столику у стены, листая бумаги.
Пациентка сидела на кровати — худощавая девушка с растрёпанными волосами. На браслете было имя:
Мидзуки Ёнэдж.
Я подошла ближе, улыбнулась мягко:
— Добрый день. Как вы себя чувствуете?
Она подняла голову — и в следующий миг всё произошло слишком быстро.
Её глаза расширились, стеклянные, пустые, и она вдруг бросилась на меня с неожиданной силой. Холодные пальцы вцепились в моё предплечье, а вторая рука сомкнулась у меня на горле.
— ЭТО ТЫ УБИЛА ЕЁ!!!
её крик был пронзительным, животным.
— ТЫ УБИЛА! Я ЗНАЮ!!!
Мир на секунду сжался в узкую точку. Я застыла — шок парализовал тело. Рука горела огнём, горло сдавило так, будто она руками ломала мне трахею. Её лицо было так близко, что я видела каждую жилку в глазах.
— Мидзуки!
крикнул Нираги.
Я даже не успела вдохнуть, как он оказался рядом. Схватил её запястья, резко разжал пальцы и оттолкнул пациентку назад, закрывая меня собой.
— Вы в своём уме?!
рявкнул он.
На шум прибежали санитары.
— Вколите ей успокоительное!
приказал Нираги.
Меня вывели в коридор, я кашляла, пытаясь восстановить дыхание. Горло жгло, каждый вдох отдавался болью. Я дотронулась до предплечья — кожа пульсировала, будто кто-то вырвал кусок мяса.
Шок догонял только сейчас, волной.
— Ты в порядке?
голос Нираги прозвучал неожиданно мягко.
— Да... кажется, да...
выдохнула я, отводя взгляд.
— Я не ожидала, что... она кинется на меня...
— Испугалась?
спросил он, без насмешки.
— Да...
призналась я, глядя в пол, всё ещё держась за руку.
Нираги прищурился.
— Покажи плечо.
Мне и самой было страшно представить, что там. Я стянула халат с руки.
Сразу же проступила огромная гематома — кровоподтёк багрово-фиолетового цвета, с чёткими отпечатками пальцев.
— Чёрт...
выдохнул Нираги.
— Она вцепилась в тебя как клещ. Нужно лед и мазь, иначе рука будет синяя как баклажан.
В этот момент по коридору шли Чишия и Нина. Чишия что-то читал в планшете, слегка нахмурившись. Но как только он поднял взгляд и увидел меня — остановился резко, будто в него воткнули нож.
Его глаза мгновенно расширились.
Он увидел:
— спущенный с плеча халат,
— гематому,
— красное горло,
— мои чуть заплаканные глаза.
Его рот приоткрылся, дыхание сбилось. Но уже через секунду он собрался, лицо окутало ледяное спокойствие.
Только глаза полыхнули.
— Кто это сделал?
его голос был низким, хищным.
Он смотрел на Нираги так, будто тот лично меня ударил.
Нина остановилась рядом, приподняв брови, наблюдая с неподдельным интересом.
— Ого, ты не налетел на меня с кулаками?
ухмыльнулся Нираги.
— Мой мир не будет прежним.
Но Чишии было не до шуток.
Он шагнул к Нираги, схватил его за халат и притянул к себе одним быстрым движением. В его голосе не было громкости — только холодная угроза.
— Ты бы так не шутил
прошептал он
— как минимум потому что ты не бессмертен.
Нираги замер, усмешка исчезла с его лица — впервые за долгое время.
— Это сделала пациентка
вмешалась я, голос дрожал.
— Она не в себе.
Чишия отпустил Нираги мгновенно, будто тот перестал существовать.
Он повернулся ко мне, взгляд стал мягким, но всё ещё опасно напряжённым. Тёплая ладонь легла на мою руку — он едва коснулся кожи, и от этого прикосновения меня прошила дрожь.
— Принести лёд и Эвлосинес в мой кабинет. Срочно
бросил он санитарам, даже не оборачиваясь.
Он обхватил меня за талию, будто боялся, что я снова упаду, и повёл по коридору. Его шаги были быстрыми, уверенными.
В кабинете он усадил меня на свой стул — тот самый, на котором обычно сидел только он.
— Как это произошло?
его голос был тихим, но напряжённым.
— Она просто напала на меня, с криками «это ты убила её»
прошептала я.
— Я испугалась...
Чишия, держа лёд у моей шеи, наклонился ближе, заглядывая прямо в глаза.
Его взгляд был таким сосредоточенным, что у меня перехватило дыхание.
—Всё будет хорошо
сказал он тихо.
— Я позабочусь о том, чтобы эту женщину доставили туда, куда нужно. И она понесёт последствия.
Я кивнула.
Но Чишия не отводил взгляда.
Он видел — дело не только в боли.
Под грудной клеткой неприятно сжалось... потому что я знала:
этот крик «ты убила её» будто ударил в моё прошлое, в мои страхи.
И Чишия это чувствовал.
Он осторожно коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая, чтобы я смотрела на него.
— Мико
сказал он мягко.
—Со мной ты в безопасности.
И впервые за день мне стало легче дышать.
Дорога домой после больницы тянулась мягко, почти сонно — но внутри меня все еще сидело напряжение. Руки дрожали едва заметно, будто тело не успело догнать тот факт, что опасность уже миновала.
Чишия держал руль одной рукой, второй лежала расслабленно на подлокотнике, но взгляд у него был острый, внимательный. Он бросал на меня короткие взгляды каждые несколько секунд, словно проверял: дышу ли я, не потерялась ли где-то между приступом паники и реальностью.
И вдруг я вспомнила.
— Черт...
я резко повернулась к нему.
— Мы же не купили подарок Нираги!
Чишия даже не повел бровью.
— Купили
спокойно сказал он.
— Что? Когда?
— Я позаботился об этом заранее. Он лежит в багажнике.
Я уставилась на него, прищурившись.
— Что ты купил ему?
Чишия сделал вид, что размышляет.
— То, что он любит больше всего.
— Там навряд ли пианино из твоих нервных окончаний?
пробурчала я, закатывая глаза.
Чишия коротко хмыкнул.
— Там бутафорская винтовка. Реплика. Из Англии. Настоящий коллекционный экземпляр. Ему понравится. Правда, пришлось потратиться.
— Где ты ее достал?!
— В интернете заказал. Она две недели ехала.
— Ты не говорил мне!
— А ты и не спрашивала
невозмутимо бросил он.
Я фыркнула.
— Так вот что ты прячешь в багажнике. А я думала — труп.
— Это другой багажник
спокойно ответил он.
Я посмотрела на него с «он сейчас шутит или нет?» выражением.
Он усмехнулся уголком губ.
Как только мы вошли в квартиру, Чишия сразу командным тоном заявил:
— На диван.
— Что?
я нахмурилась.
— Ты травмирована. Лежать.
— Я не умираю.
— Пока что
спокойно произнес он, подталкивая меня к гостиной.
—Поэтому, пожалуйста, не усугубляй.
Я обреченно упала на диван, раскинувшись.
— Ты ведешь себя так, будто я сломала ногу.
— А вдруг?
— Я ходила!
— Это не доказательство.
Он принес мазь, вновь аккуратно обработал синяки на руке и шее, его пальцы были удивительно нежными. Его лицо при этом оставалось холодным, но я видела — челюсть сжата, мышцы напряжены.
Он злился. По-настоящему.
Когда он закончил, сказал коротко:
— Лежать.
— Ты же сам приготовишь обед?
я приподняла бровь.
— Сам.
Я повернула голову в сторону кухни.
Он стоял у плиты, сосредоточенно разглядывая кусок мяса, как будто это была опухоль необычной формы.
Потом взял нож... неправильно.
Очень неправильно.
Я не выдержала — тихий смешок сорвался с губ.
Чишия мгновенно обернулся, наигранно сердитый.
— Я вообще-то стараюсь.
— Да-да. У тебя отлично получается
протянула я сладким ироничным тоном.
— Негодяйка
тихо бросил он, улыбаясь себе под нос.
Через минуту я услышала:
— Кимико?
— Да?
— Как включается духовка?
Я прыснула.
— Нажми на кнопку.
— На какую?
— На единственную.
— Я не готовлю в ней, Кимико!!
почти возмутился он.
— Ага-ага.
Я все же поднялась и пошла ему помочь.
— Ты не соблюдаешь постельный режим
заметил он.
— Я и не обещала.
— Я прикажу.
— Попробуй.
Мы обменялись взглядом. Он первым отвел глаза, но уголки его губ дрогнули.
Обед получился съедобным.
— Это вкусно
честно призналась я.
Чишия гордо откинулся на спинку стула.
— Конечно.
— Хотя нож держал как психопат.
— Я хирург. Я так и должен.
— Нет, не должен.
— Должен.
После обеда мы разошлись по делам. Он что-то перечитывал на планшете, я пролистывала сообщения в телефоне, рука пульсировала, но уже меньше.
Ближе к 18:30 Чишия вышел из спальни, застегивая манжеты рубашки.
— Пора собираться.
Я уже стояла перед зеркалом, поправляя волосы.
— Думаешь, Нираги будет трезв к нашему приходу?
спросила я.
— Нет.
— Тогда зачем мы идем к семи?
— Чтобы увидеть момент, когда он начинает терять контроль. Это редкое явление.
Я рассмеялась.
— Жестоко.
— Наблюдательно.
Чишия подошел ко мне сзади, оглядывая мой образ.
— Ты собираешься свести его с ума?
тихо спросил он.
— Ты ревнуешь?
я слегка приподняла бровь в зеркале.
Он встретил мой взгляд холодными глазами.
— Нет. Но если он посмотрит дольше секунды — я ему глаза выдавлю.
— Романтик.
Он поцеловал меня в шею, коротко, властно.
— Да.
На выходе он проверил:
— Лед приложила?
— Да.
— Мазь?
— Да.
— Отдыхала?
— ...частично.
Он прищурился
— Непослушная.
— Ты любишь это.
Он не ответил, но взгляд сказал всё.
Мы вышли из квартиры, закрыли дверь, лифт опустился вниз плавно.
Чишия стоял рядом, руки в карманах, лицо спокойное — но изредка он бросал взгляд на мою руку.
Его это жгло.
И мне почему-то от этого становилось теплее.
Он включил музыку — спокойный джаз — и добавил:
— И да. Дарить первыми будем мы.
Я усмехнулась.
— Конечно. Чтобы он потом всем показывал.
— Чтобы он заткнулся хотя бы на десять минут.
Дорога тянулась приятно, вечер был теплым, и впервые за день я почувствовала, что дышу свободнее.
Было ощущение, что инцидент с пациенткой — уже где-то далеко.
Хотя синяк на руке постоянно напоминал.
Но рядом был Чишия.
И этого почему-то было достаточно.
— Кимико
сказал он вдруг.
— Мм?
— Сегодня... если тебе станет плохо — сразу говори.
Я повернулась к нему.
Тихо.
— Хорошо.
Он кивнул и снова сосредоточился на дороге.
Но я заметила, как он чуть крепче сжал руль.
Мы направлялись в ресторан.
К Нираги.
К его сарказму, алкоголю, хаосу и вечеринке.
И почему-то я чувствовала...
что вечер будет далеко не обычным.
Ресторан на окраине города выглядел так, будто его выдернули из другого мира — темные стены с золотыми акцентами, мягкий рассеянный свет, тяжелые красные портьеры, приглушенный бас из скрытых колонок. И всё это — полностью выкуплено одним человеком.
Конечно же.
Нираги.
Путь занял почти пятьдесят минут, и весь этот отрезок времени я представляла, как он сидит, развалившись, с бокалом в руке и ухмылкой «я король мира».
Я оказалась права.
Как только мы прошли гардероб, где с нас сняли верхнюю одежду, взгляду открылся главный зал. В центре — круглый стол, у которого Нираги сидел развалившись в кресле, нога на ногу, бокал виски сверкал в его пальцах, голова запрокинута чуть назад, смех громкий, уверенный.
—Ооо, добрались наконец!
протянул он, увидев нас.
— эх,мы не первые
Бросил чишия,и я ответила Нираги:
— Ага
улыбнулась я.
— С днем рождения ещё раз.
Я наклонилась и слегка приобняла его. Он пах дорогим виски, дорогими сигарами и дорогой самоуверенностью.
Мы с Чишией протянули подарок. Упаковка была внушительного размера, темная, с золотой лентой.
— Выглядит внушающе большим
Нираги приподнял бровь.
— Признавайся, Чишия... ты купил мне игрушечный эшафот? Мини-версия?
Чишия коротко хмыкнул:
— Почти угадал.
Нираги надорвал упаковку, увидел угол содержимого... и выражение его лица резко изменилось.
— Да ну нахрен... Чишия... Кимико... Вы шутите?
в его голосе впервые за вечер была неподдельная радость.
— Не спеши радоваться
Чишия поднял палец.
— Это не настоящий ствол.
— Да знаю я!
Нираги чуть ли не тряс коробку.
—Это же лимитка! Их почти не осталось!
На мгновение он выглядел как ребёнок, получивший желанную игрушку.
Он резко притянул нас обоих, обняв крепко:
— Спасибо, ребята!
Чишия сухо бросил:
— Только осторожнее. То, что у тебя праздник, не дает тебе льготы.
— Ой, да ладно тебе
захихикал Нираги, отпуская нас.
— Проходите!
Мы направились к столу.
Слева — Адам, расслабленно откинувшийся в кресле, рядом с ним Нина, с идеально уложенными волосами, бокал вина в руке, взгляд ехидный. Чуть дальше – Саори, натянуто улыбающаяся, будто пытается держать лицо в приличии.
Справа — Арису и Куина. Куина, заметив меня, широко улыбнулась и махнула рукой. Арису кивнул спокойно, но тепло.
Чуть дальше — двое незнакомых мне мужчин, обсуждавших что-то тихо, уже под градусом.
Мы расселись
Первые получаса пролетели шумно.
Кто-то говорил о бизнесе.
Кто-то о больнице.
Кто-то о том, что налоги — зло.
Типичный круг общения.
Юмор летал по залу как пули.
— Я вот думаю купить себе кузовной комплект
говорил Юри, сидящий рядом с Чишией, размахивая рукой.
— Но там механизм какой-то странный, не работает как надо. Эта чертова штука должна сама поднимать панель, а она клинит!
— Потому что ты купил китайский аналог
сухо сказал Чишия.
—НЕ китайский!
возмутился Юри.
— Ты проверял?
— ...ну... продавец сказал, что не китайский.
—Ага. А ты веришь продавцам на словах?
Чишия приподнял бровь.
— Иногда!
— Ты идиот
заключил Нираги, поднимая бокал.
— Но мы тебя любим.
Юри показал ему средний палец.
— Заткнись, именинник.
— Ха-ха! Грубость — лучший подарок.
Джей Джей, сидевший с краю, оживлённо разговаривал с девушкой — смуглой, с длинными темными волосами.
— Ты реально говоришь на филиппинском?
восхищалась она.
— Конечно, ма'ам,
Джей расплылся в широкой улыбке, переключаясь между языками.
— Hindi naman ako nagsisinungaling, diba?
— Ого!
девушка захлопала в ладоши.
—Ты звучишь как носитель!
Я улыбнулась.
— Он преувеличивает
прошептала я Куине.
Куина рассмеялась:
— Но выглядит очаровательно.
Мы болтали с Куиной, как всегда легко.
— Ты как после этого цирка в больнице?
спросила она, касаясь моей руки осторожно.
— Жива
хмыкнула я.
— Но рука всё ещё болит.
— Я видела синяк
нахмурилась она.
— Эта сумасшедшая реально могла тебе что-то повредить.
— Могла
согласилась я.
— Не знаю, что с ней произошло, но...
— Она что-то кричала?
Я кивнула.
— «Это ты убила её». Не знаю, о ком речь.
Куина задумалась.
— Звучит... нехорошо.
— Спасибо за профессиональную оценку, доктор психологических наук, — усмехнулась я.
Мы обе рассмеялись
Именно в этот момент ко мне наклонилась Нина.
Её губы растянулись в мягкой, но ядовитой улыбке.
— Тебе идёт этот оттенок помады, Кимико
сказала она, чуть склонив голову.
— Очень... дерзко. Особенно с этим синяком. Придаёт образу пикантности.
Я почувствовала укол раздражения.
— Спасибо
холодно ответила я.
— Рада, что мои травмы служат эстетике.
— Некоторые используют макияж
Нина отпила вино.
— Некоторые... сюжеты.
Тон был слишком невинным.
Но смысл — нет.
Куина нахмурилась.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но—
— Нина
раздался спокойный голос Чишии.
Она повернулась к нему, улыбаясь шире.
— Да?
Он смотрел на неё холодно.
— Если ты хочешь выглядеть умной — говори умные вещи. Иначе эффект пропадает.
Стол вздрогнул от подавленного смеха Арису.
Нина на секунду застыла, её улыбка стала стеклянной.
— Это была шутка
произнесла она.
— Неудачная
заключил Чишия и повернулся ко мне.
— Хочешь ещё сок?
— Да, пожалуйста,
улыбнулась я.
Он поднялся, взял графин, налил мне сок сам, поставил передо мной.
Так просто.
Так демонстративно.
Нина отвернулась, медленно отпивая вино, глаза блеснули злостью.
Юри тем временем продолжал:
— И вот представь! Я завожу двигатель, а эта хрень — бац! — и заклинила! Я думал, мне крышка!
— Случайно или потому что ты криворукий?
уточнил Чишия.
— Случайно!
возмутился Юри.
— Ты думаешь, я совсем тупой?
— Я молчу из уважения к генетике
невозмутимо ответил Чишия.
Я поперхнулась водой.
Куина хлопнула ладонью по столу, смеясь.
— Чишия, господи...
Юри ударил его по плечу.
— Ты охренел?!
— Немного
признал тот.
Нираги, наблюдавший за происходящим, поднял бокал.
— Я обожаю свои дни рождения
заявил он.
— Лучшее шоу.
— Ты сам — шоу
бросил Адам.
— Конечно
Нираги подмигнул.
— И билеты SOLD OUT.
А я сидела, смеялась, слушала, чувствовала тепло вокруг.
Шум, сарказм, щедрый алкоголь, знакомые лица.
И где-то под этим всем — тихий взгляд Чишии, который периодически скользил ко мне, проверяя.
Как я.
Как рука.
Как настроение.
И каждый раз, когда наши глаза встречались — он едва заметно улыбался.
И мне становилось легче.