хладнокровный хирург

Музыка в ресторане стала чуть громче, сменившись на какой-то расслабленный джаз, и разговоры вокруг звучали как мягкий фон. Мы сидели за длинным столом, девушки переговаривались, смеялись, Куина показывала Джей какие-то жесты руками.
— Это значит «красиво»
объясняла она, делая плавное движение ладонью возле лица.
— Красиво?
повторила Джей с акцентом.
— Красиво... ка-ра-си-ва.
— Почти
рассмеялась Куина.
— Последняя «о» мягче.
Я улыбалась, глядя на них, но телефон на секунду завибрировал. На экране — сообщение от Лейлы.
«На месте. Подходи ко входу»
Я незаметно вздохнула, осторожно отодвинула стул.
— Куда?
тихо спросила куина, не особо отрываясь от разговора с Джей.
— Курьер
так же тихо ответила я.
— Доставка.
— Ааа
протянула она, многозначительно усмехнувшись.
— Ну-ну.
Я сделала вид, что не заметила.
Холодный воздух у входа ударил по коже, когда дверь закрылась за спиной. Курьер уже стоял рядом, с узнаваемым черным пакетом в руках.
— Кимико?
уточнил он.
— Да, я.
Он передал пакет.
— Осторожно, коробка тонкая. И...
он улыбнулся.
— Передавали, что это подарок очень важный.
Я чуть смутилась.
— Спасибо.
Вернулась внутрь быстрым шагом, придерживая пакет так, будто внутри были драгоценности, а не... ну, по сути — да.
Коробка была белой, аккуратно перевязанной золотой лентой, и на углу действительно красовался отпечаток поцелуя. Прекрасное дополнение к моему будущему инфаркту, если кто-то это увидит.
Я поставила пакет рядом со своей сумкой под небольшой соседний столик, чтобы не мешал под ногами.
— Быстро
отметила про себя и направилась к уборной.
В зеркале я задержалась чуть дольше обычного. Волосы поправила, губы, взгляд успокоила.
— Так
прошептала себе.
— Всё под контролем.
Когда я вернулась, стол уже ожил: мужчины вернулись из бильярда, музыка стала громче, смех раздавался со всех сторон.
— Все хорошо?
Чишия чуть наклонился ко мне, его рука легла на спинку моего стула.
— Да
улыбнулась я, садясь.
— Отходила в уборную.
— Я выиграл
внезапно заявил он с мягкой самодовольной ухмылкой.
Я моргнула.
— В смысле?
— В бильярд.
— Ааа
я рассмеялась.
— Я в тебе не сомневалась.
Он неторопливо потянулся к бокалу.
— Всё было слишком легко
сказал он с равнодушием, которое идеально скрывало удовольствие.
— Он закатил чёрный шар быстрее, чем закатил первые пять.
Я снова хихикнула, представляя разочарованную физиономию Нираги.
Но смех резко оборвался, когда громкий кашель раздался справа.
Кашель Нираги.
Я повернула голову — и застыла.
Он сидел, слегка наклонившись, и держал в руках... меню.
Но это было не меню ресторана.
Обложка была черная. Глянцевая. Узнаваемая.
Следующие секунды будто растянулись.
Он медленно перелистнул страницу.
И до меня дошло.
— ...твою мать..
выдохнула я, поднимаясь так резко, что стул громко заскрипел.
Я начала пробираться между стульями, почти падая кому-то на колени.
— Нираги!!
воскликнула я, толкая Юри в плечо.
— А ну закрой быстро! Какого черта?!
— Э-эй!
возмутился Юри, но я уже почти перепрыгивала через его ноги.
Нираги поднял на меня взгляд.
Горящий. Восторженный. И, сука, очень довольный.
— Оооо...
протянул он, снова опуская глаза в меню с МОИМИ эротичными фотографиями.
— Вот это я понимаю... сервис...
Он перелистнул следующую страницу.
— НИРАГИ!
уже почти крикнула я.
Разговоры за столом стихли. Музыка будто стала тише.
Все смотрели на нас.
Никто не понимал, что происходит.
Я наконец добралась, почти вырвала альбом из его рук.
— Забудь про то, что видел!
процедила я.
Он лениво облизнул зуб.
— А мне понравилось
ухмыльнулся он с таким видом, будто только что нашел клад.
Я готова была ударить.
Но тут вмешался Чишия, его голос ровный, но опасно спокойный:
— Что это тебе понравилось? Что происходит?
Я резко повернулась к Нираги, ткнула пальцем ему в грудь.
— Молчать.
Он поднял руки, будто сдаваясь.
— Ладно-ладно. Твой секрет в безопасности... пока.
Я прошипела:
— Даже не вздумай.
Вернулась к стулу, прижала альбом к себе, потом быстро... засунула его под себя, сев прямо на него.
— Отлично
пробормотала я, хватая бокал и делая большой глоток вина.
Чишия смотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.
— Что это?
спросил он наконец.
Тон был спокойным, но глаза — любопытными до жути.
— Не скажу
буркнула я.
— Мне интересно, Мико
он наклонился ближе, его пальцы мягко коснулись моей руки.
Тепло, осторожно, и именно так, что тело отозвалось моментально.
Я закусила губу.
— Дома покажу.
Он тихо хмыкнул.
— До дома я сгорю от любопытства.
— Тебе не понравится, если я покажу сейчас. К тому же... это был сюрприз.
— Теперь ещё интереснее
произнёс он с едва заметной хитрой улыбкой.
Нина перестала жевать, незаметно наклонившись ближе, уши просто торчали.
Я бросила на неё взгляд.
— Нина.
— Я ничего не слышу, я салат ем
сказала она, демонстративно взяв вилку.
Я вздохнула, поднялась чуть с места — и в этот момент Чишия ловко подтянул журнал из-под меня.
— Эй!!
прошипела я.
Он открыл первую страницу.
Его глаза расширились.
Зрачки мгновенно расширились.
Потом загорелись тем огнём, который я знала слишком хорошо — хищным, голодным.
Он резко захлопнул альбом.
— Так. Я всё же дома досмотрю
сказал он уже другим голосом — низким, глубоким, наполненным предвкушением.
На его лице появилась самая широкая улыбка за вечер.
Я тихо рассмеялась и обняла его за плечи, прижимаясь щекой.
Он не мог стереть улыбку с лица. Но она исчезла так же быстро, как появилась, когда мысль ударила его.
— Нираги листал это?
голос стал ледяным.
— Только первые две
быстро ответила я.
— В них ничего такого. Но то, что дальше...
Я хитро улыбнулась.
Он тоже улыбнулся.
Но уголок его глаза дрогнул.
Он наклонился к моему уху и прошептал:
— Я ему уши оторву.
Я едва удержалась от смеха.
— Да ладно тебе. Он жив остался, это уже подарок.
— Я не шучу
тихо добавил он.
Я улыбнулась ещё шире.
— Вот поэтому я и люблю тебя.
Чишия замер на секунду.
Нираги, сидевший неподалёку, громко фыркнул.
— И я люблю вас, извращенцы
заявил он, поднимая бокал.
Все снова заговорили, смех вернулся, музыка поднялась.
А внутри меня бурлило:
паника,
стыд,
восторг,
и оглушающее предвкушение того, что будет дома.
И Чишия смотрел на меня так, будто считал каждую секунду до этого момента.
Вечер мягко потёк дальше — музыка сменилась на более живую, с лёгкими ударными и сааксофоном, и разговоры перешли в более оживлённую фазу. Люди расслабились, алкоголь делал своё дело: лица раскраснелись, смех стал громче, шутки язвительнее.
Чишия сидел чуть развернувшись к Арису, его поза расслабленная, но взгляд сосредоточенный. Он редко так выглядел — увлечённый, вовлечённый.
— Я всё же думаю, что они не справятся без нас
говорил он, лениво крутя бокал.
— У них там кадровая дырка после ухода Льюиса.
— В Нью-Йорке?
уточнил Арису, потягивая шампанское.
— Ты же говорил, что они нашли замену.
— Нашли
скептично поднял бровь Чишия.
— Но парень слишком молодой. Хороший, но неопытный. А поток операций у них...
он сделал жест рукой.
— Слишком интенсивный. Особенно после последнего договора с клиникой в Нью-Джерси.
Арису кивнул.
— Скоро конференция
напомнил он.
— Они либо прилетят к нам, либо мы к ним.
— Я бы предпочёл, чтобы они прилетели
сказал Чишия, чуть усмехнувшись.
— Хотя...
его взгляд скользнул на меня.
— Нью-Йорк весной был бы неплох. И в этом году награждение.
Я почувствовала, как он смотрит, и улыбнулась краем губ, не отвлекаясь от Куины.
— Мико
сказала она, наклоняясь ближе, глаза блестели.
— Ты серьёзно? Шарлотта подарила тебе ту сумку?
Я кивнула, будто это было обыденное дело.
— С остальными вещами
добавила я, театрально вздохнув.
— Как будто просто решила избавиться от лишнего.
Куина прикусила губу, прокатив тихий завистливый стон.
— Покажешь потом этот шедевр!
сказала она с пылающим восхищением.
— Она же... великолепная.
— Она безупречная
уточнила я с довольной улыбкой.
— И запах кожи... просто убийственный.
— Я ненавижу тебя
тихо прошептала она с улыбкой.
— В хорошем смысле.
— Взаимно
подмигнула я.
В этот момент официант поставил на стол большое блюдо с креветками — жареными, ароматными, блестящими от масла. От них шёл такой запах, что у меня моментально заурчало в животе.
Но я знала кое-что.
Чишия обожает креветки.
И сейчас он был слишком увлечён разговором, чтобы заметить.
Я взяла одну, окунула её в густой барбекю соус. Соус тянулся тёплой, густой каплей.
Я подняла шпажку и потянула её к его лицу.
— Чиииишия...
протянула я мягко.
Он повернулся ко мне слишком резко.
Креветка мазнула по его нижней губе, оставив густую тёмную полоску.
— Ой...
выдохнула я.
Он замер, слегка удивлённый, уголок губ дёрнулся.
— Спокойнее
сказала я тихо, улыбнувшись.
И, наклонившись ближе, быстрым, ловким движением — таким быстрым, что со стороны выглядело как обычный поцелуй — я провела языком по его губе, убирая соус.
Его губы чуть приоткрылись.
Он смотрел на меня так, будто на секунду забыл, где находится.
Не просто удивлённо — внимательно, словно анализировал каждую микрореакцию.
Тепло прострелило по телу.
Он медленно взял мою руку, всё так же не отводя взгляда, и провёл креветкой по своей губе ещё раз, оставляя новую каплю.
Я поняла намёк.
Он молчал, но его глаза говорили:
Сделай это ещё раз.
Я хихикнула, наклонилась и быстро слизала соус снова — на этот раз чуть медленнее, чуть глубже, чувственно. Его ладонь слегка сжала мою руку.
И в тот же миг я всунула креветку ему в рот.
— Ммм
выдохнул он, улыбаясь уголком губ, прожёвывая.
Я отстранилась, довольная и игривая, отвела взгляд, будто ничего особенного не произошло.
Но краем глаза я увидела.
Нина.
Сидела чуть дальше, бокалом прикрывая губы, но её взгляд был прикован к нам. Глаза сузились. Скулы напряглись.
Она ненавидела такие моменты — это было видно.
Саори рядом замерла с вилкой на полпути к рту, лицо кислое, будто она проглотила лимон.
Я широко, лучезарно улыбнулась им.
Нина медленно отвела взгляд к своему бокалу, но пальцы сжали его так, что стекло тихо щёлкнуло.
Саори фыркнула и снова уткнулась в тарелку.
Я едва удержалась от смеха.
Шампанское приятно жгло кровь, тепло растекалось по венам, и всё происходящее казалось ещё более забавным.
Я вернулась к разговору с Куиной, словно ничего не случилось.
— Так вот
сказала я, подхватывая прежнюю тему
—эта сумка идеально подходит к моему жакету. Шарлотта сказала, что это лимитированная коллекция, и что она думала оставить её себе, но...
— Умри
прошипела Куина, уткнувшись в бокал.
— Просто умри. Я хочу её увидеть первой.
— Только если ты перестанешь смотреть на меня так, будто готова меня ограбить
рассмеялась я.
Она сделала вид, что задумалась.
— Мико...
протянула она.
— Если ты внезапно исчезнешь, знай: я не виновата. Я просто буду гулять с красивой сумкой.
Мы обе рассмеялись.
Но я чувствовала на себе взгляд.
Тяжёлый.
Горячий.
Пристальный.
Чишия всё ещё смотрел на меня.
С тем самым огоньком в глазах.
Тем, что говорил:
Ты даже не представляешь, чем это закончится.
И мой вечер стал ещё интереснее.
Часы на стене показывали без пяти двенадцать, но в воздухе совсем не чувствовалось усталости. Наоборот — алкоголь, смех, свет свечей и мягкая музыка создавали ощущение затянувшегося праздника, будто ночь только начиналась.
Я уже расслабленно потягивала шампанское, прислонившись к спинке кресла, когда официант вышел из кухни, держа на высоком подносе небольшой деревянный планшет, на котором аккуратно лежало несколько нарезанных кусочков тёмного шоколада, украшенных золотистыми хлопьями.
Он выглядел обычным — гладким, блестящим, даже элегантным.
И ровно в этот момент Нираги хлопнул по столу ладонью.
— Так, внимание всем!
громко, с довольной ухмылкой.
— Настало время для фирменной жестокости этого ресторана.
Несколько человек повернулись к нему, кто-то хихикнул.
— Фишка этого места
продолжил он театрально, делая жест рукой в сторону официанта
— в горящем шоколаде. Не в смысле, что он подожжён.
Он подмигнул.
— А в том, что это самый острый шоколад в мире. Экстракт перца там такой, что ваши души на секунду покинут тело. Есть желающие?
Он засмеялся, явно предвкушая шоу.
Юри, разомлевший и храбрый после бокала вина, сразу поднял руку.
— Я! Давай сюда. Что там, кусочек шоколадки, не умру.
Официант поднёс поднос к нему. Юри взял одну дольку, покрутил между пальцами, понюхал.
— Выглядит как обычный кусочек
пробормотал он
— но есть страшно.
Я усмехнулась.
— Можно мне!
сказала я внезапно, сама удивившись своей решимости.
Несколько голов повернулись.
Куина:
— Ты? Серьёзно?
Нираги, приподняв бровь:
— Кимико? Ты уверена? Он очень печёт.
— Ага. Давай.
Официант подошёл ко мне. Я взяла кусочек — тёплый, чуть тающий — и уже поднесла ко рту...
Когда внезапно рядом мелькнула рука, и шоколад исчез у меня из пальцев.
Я удивлённо моргнула.
Чишия стоял, слегка наклонившись вперёд, с тем самым спокойным лицом, будто просто поправил что-то на столе. И только когда он откусил половину шоколадки, я осознала, что произошло.
Он даже не посмотрел на меня — просто жевал, как ни в чём не бывало.
— Эй!
выдохнула я.
Но через секунду я увидела, как его взгляд на мгновение стекленеет, зрачки расширяются, и лицо слегка краснеет.
Он моргнул.
Сделал вдох.
И хрипло выдал:
— Чёрт... а печёт.
Голос сорвался.
Он резко запрокинул голову назад, будто это поможет, распахнул рот, стараясь втянуть больше воздуха, но это только усилило эффект. Вены на шее чуть выделились.
— Ты в порядке?
я наклонилась ближе, тревога смешалась с... забавой.
— Ага...
выдохнул он, тяжело дыша через рот.
— Просто...
он снова втянул воздух.
— Охренеть.
Я не удержалась — улыбнулась.
— Я хочу тоже!
Я потянулась к подносу.
Чишия почти мгновенно схватил мою руку, сжимая мягко, но уверенно.
— Не надо
прохрипел он.
— Плохо станет.
Он всё ещё тяжело дышал, кончик языка непроизвольно высунулся изо рта, пытаясь охладить жжение. Из его груди сорвался тихий, почти эротичный стон.
И Нираги, естественно, расхохотался.
— Ооо, вот это я понимаю реакция!
хлопнул он ладонью.
Я наклонилась ближе к Чишии, шепча:
— Ну мне интересно, Чишия!
Он повернул голову, глаза блестели слезой от остроты, дыхание — рваное.
И в следующую секунду он резко наклонился и поцеловал меня.
Прямо, быстро, горячо, захватывая мои губы.
Я сначала даже не поняла — что происходит? Почему? Да ещё при всех?
Но через долю секунды мои губы зажгло. Огненная волна прошлась по языку, нестерпимая, пульсирующая.
— Ай!
я отстранилась, глаза расширились.
— Печёт! Чишия, печёт!
Он засмеялся, всё ещё тяжело дыша.
— А я говорил...
выдохнул он с хрипотцой.
За столом раздался гул смеха.
Нираги, утирая слезу:
— Чишия, это лучший способ передать остроту, что я видел! Романтика нового уровня!
Куина согнулась пополам от смеха.
Арису покачал головой:
— Вы двое ненормальные.
Хина смотрела с таким выражением, будто её ударили морально.
Нина прикрыла рот ладонью, покраснев.
Официант поставил перед нами высокий бокал с молочным коктейлем — густым, холодным, с мятой.
— Это поможет
сказал он сочувственно.
— Но... он довольно крепкий.
Я жадно сделала глоток — холод мгновенно разлился по роту, облегчение накрыло волной, но следом пришло лёгкое головокружение.
— Ого...
выдохнула я.
— Полегчало.
Чишия взял бокал, сделал длинный глоток.
Потом ещё.
И ещё.
Пока не оторвался, шумно выдохнув.
— Как себя чувствуешь?
спросила я.
Он провёл языком по губам, морщась.
— Как будто кто-то разжёг костёр из раскалённых иголок у меня во рту
сказал он хрипло.
Нираги поднял бокал.
— Через пару минут пройдет! И, между прочим, я горжусь тобой, Чишия. Не каждый пробует этот шоколад.
Чишия поднял большой палец, даже не глядя на него, и отвернулся к Арису, словно ничего не произошло.
Я усмехнулась.
Юри сидел рядом с всё ещё нетронутым кусочком шоколада, побледнев.
— Я... пожалуй... не буду
сказал он тихо.
— Меня устраивает обычный шоколад.
— Мудрое решение
заметил Адам.
Ближе к двум ночи гости начали подниматься, обниматься, прощаться.
Мы вызвали такси, оставив машину на парковке ресторана — возвращаться за ней завтра.
На улице воздух был прохладным, свежим после тёплого помещения. Алкоголь и острое шоколадное пламя всё ещё кружили голову.
Мы сели в такси, двери мягко закрылись.
В салоне было полумрак, лишь огни города мелькали за окнами.
Я украдкой посмотрела на Чишию.
Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, глаза прикрыты, уголок губ слегка приподнят. Дыхание ровное, но в его лице всё ещё читалась остаточная горячка.
Я тихо спросила:
— Ты жив?
Он открыл один глаз.
— Внутри меня всё ещё идёт пожар
сказал он спокойно.
— Но ощущения... интересные.
На его красноватые губы легла тень улыбки.
Я почувствовала, как что-то в груди откликнулось.
Между нами повисло напряжение — не тяжёлое, а игривое, электрическое. Тепло расползалось по телу, будто шоколадное пламя перекинулось дальше.
Мы почти не говорили.
Но атмосфера была...
Огненной.
Горячей.
Предвещающей что-то.
Такси плавно ехало через ночной Токио, а мои мысли уже уносили меня вперёд — к тому, что случится, когда мы окажемся дома.
Теплый воздух в салоне такси постепенно затуманивал сознание Чишии. Он сидел, откинув голову на подголовник, глаза прикрыты, дыхание чуть тяжелее, чем обычно. Я чувствовала, как его ладонь периодически сжимает мою — неосознанно, будто он боялся потерять контакт. Меня алкоголь почти отпустил, но его... наоборот накрыло сильнее.
Когда мы подъехали к дому, Чишия расплатился почти мимо экрана, и если бы я не подхватила его руку, он бы перевел таксисту месячную зарплату.
— Я трезв
буркнул он, спотыкаясь на ступеньке.
— Конечно
я фыркнула.
— Ты даже дверь открыл с первого раза.
— Второго не понадобилось, значит я...
он попытался щёлкнуть пальцами, но вышло лишь слабое движение кистью
— гениален.
Стоило двери спальни открыться, Чишия буквально рухнул лицом на кровать, распластавшись звездой.
— Я люблю гравитацию
пробормотал он в подушку, улыбаясь.
Я тихо рассмеялась, начала раздеваться, расстёгивая платье. Почувствовала, как его взгляд медленно поднимается по мне, хотя он казался полностью отключённым.
— Мико...
голос стал ниже, тягучее.
— Иди ко мне.
Он протянул руку, в которой явно не было силы, но жест был таким... притягательным, что я подошла. В следующее мгновение он резко потянул меня, и я упала на него, захихикав.
— Чишия! Ты пьян!
выдохнула я, пытаясь приподняться.
— Я трезв
заявил он, глядя на меня абсолютно серьезно... и сразу же икнул.
Я расхохоталась.
— Да-да, профессор.
Он резко перевернулся, оказавшись сверху, и поцеловал меня — горячо, влажно, чуть неловко от алкоголя. Во рту все еще жгло от шоколада, это придавало поцелую огненную искру, будто наши губы горели.
— Знаешь...
пробормотал он, отстранившись на секунду, его зрачки расширенные, дыхание горячее.
— Я весь вечер думал... об альбоме.
— О подарке?
я улыбнулась.
— Ммм.
Он уткнулся носом мне в шею.
— Хотел открыть. Но потом понял... что фотографии — это просто фотографии. А ты... ты тут. Живая. Теплая. Моя.
Он говорил медленно, будто собирал слова по одному, но каждое попадало прямо в сердце.
— А посмотреть?
поддела я его тихим смешком.
— Посмотрю
он кивнул, резко, будто его осенило.
— Щас.
Он потянулся, схватил альбом, все еще не отпуская меня другой рукой, усадил меня на себя и открыл первую страницу.
Его взгляд изменился. Стал мягким. Почти трепетным. Чишия, который обычно был холоден, собран, сдержан, сейчас выглядел так, будто что-то внутри него расплавилось.
Листал медленно, задерживаясь на каждой фотографии.
— Как ты вообще...
он провел пальцем по странице
— выбрала эти? Ты... красивая на каждой.
— Я старалась
прошептала я, наблюдая за ним. Мне нравилось видеть его таким — честным, без маски.
— Это...
он прищурился
— волшебство. Эротика. Искусство. И...
он сглотнул
— нежность. Это всё ты.
Я почувствовала, как что-то сжалось в груди.
Когда он долистал до конца, увидел надпись:
"2 года вместе."
И сегодняшняя дата.
Он замер.
— Точно...
шепнул он.
— Два года.
Он выглядел так, будто его ударило. Он забыл. Работа вытеснила всё.
— Это был подарок на сегодня
сказала я мягко.
— Но... ты получил его чуть раньше.
Он поднял на меня взгляд, в котором было столько благодарности, что я на секунду потеряла дыхание.
Его взгляд упал на последнюю фотографию — я лежу на боку, кружевное боди, изгиб тела, свет.
Чишия задержал дыхание.
— Я не могу поверить... что у меня такая красивая жена
сказал он тихо, будто случайно.
ЖЕНА.
Слово ударило током. Меня накрыло волной тепла так резко, что по коже побежали мурашки. Горло сжало.
— Жена?
прошептала я.
Он наконец поднял на меня глаза.
— А кто?
улыбнулся.
— Ты же моя.
Я не выдержала — обняла его крепко, почти болезненно. Он отложил альбом, обхватил меня и накрыл поцелуем, уже менее сумбурным, но глубже. Жжение во рту усилило ощущения, делая каждый поцелуй острым, горячим.
Мы продолжали целоваться долго, теряя время, дыхание, мысли. Потом просто лежали, переплетя руки и ноги, кожа к коже.
— Хороший выдался денёк
тихо сказал Чишия, его голос вибрировал у моего виска.
— Ага
прошептала я, прижавшись к нему.
Некоторое время мы молчали, просто слушая дыхание друг друга. Потом разговор сам собой пошел.
— Ты...
начал он
— помнишь, что завтра могут написать из Нью-Йорка? Возможно придется лететь.
— Когда?
я чуть отстранилась.
— На этой неделе. Конференция, приглашение. Несколько операций хотят обсудить.
— Ты хочешь?
спросила я.
Он задумался.
— Хочу. Это... уровень. Но не хочу оставлять тебя.
Я улыбнулась, проведя пальцем по его грудной клетке.
— Я справлюсь. И ты вернешься.
— Возможно...
он задумчиво провел рукой по моим волосам.
— Или ты полетишь со мной.
— В Нью-Йорк?
удивилась я.
— Мм. Будем жить в гостинице. Ходить по улицам. Я куплю тебе кофе, который ты ненавидишь.
Он хмыкнул.
— И покажу больницу, где работают ребята.
Я рассмеялась.
— Посмотрим.
Он замолчал на секунду. Потом, абсолютно спокойно, как будто спрашивал, какую пиццу я хочу:
— Ты бы хотела ребенка от меня?
Я застыла.
Этот вопрос ударил сильнее, чем "жена". От него веяло... реальностью. Глубиной. Будущим.
Я удивленно моргнула, сердце ускорилось.
Он правда это сказал?
— Да... думаю да
выдохнула я.
Я почувствовала, как он слегка улыбнулся, не видя моего лица.
— Я бы хотел мальчика... или девочку...
он говорил задумчиво, почти мечтательно
— они такие маленькие рождаются... чужих я держал. Но своего... интересно, что чувствуют люди, когда впервые держат своего ребенка?
Я закрыла глаза.
— Думаю... нежность. Любовь. И понимание, что ты стал для него всем. Как и он для тебя.
Чишия погладил мою руку, медленно, задумчиво.
— Если ты родишь мне девочку...
его голос стал мягче, теплее, чем я когда-либо слышала
— я хочу, чтобы она была похожа на тебя. Такая же красивая. Невероятная. Сильная.
Мне перехватило дыхание. Глаза защипало.
— Чишия...
прошептала я.
Он коснулся моих губ.
— Я серьезно. Ты... лучшее, что со мной случилось.
Я уткнулась лицом в его шею, пытаясь спрятать эмоции. Он обнял меня крепче, будто боялся отпустить.
И вдруг я поняла:
он не просто пьян. Он откровенен. И впервые не прячет ничего.
Этот холодный, расчетливый, замкнутый человек... сейчас говорил о семье. О ребенке. О будущем со мной.
И в этот момент я любила его сильнее, чем когда-либо.
Мы медленно погружались в сон, переплетенные, согретые теплом друг друга.
Но перед тем как я окончательно провалилась, услышала его шепот:
— Если когда-нибудь у нас будет ребенок... я сделаю всё, чтобы он знал: его родители любят друг друга до безумия.
Я улыбнулась сквозь сон.
— Уже знает...
прошептала я.
И темнота накрыла нас обоих.