хладнокровный хирург

Подвал пахнет сыростью, ржавчиной и страхом. Темнота кажется живой, она шевелится в углах, проникает под кожу, вдавливается в грудь тяжестью безысходности. Где-то капает вода. Каждый звук — как раскалённое лезвие, вспарывающее тишину. Небольшие синяки на венах после капельниц все еще болят,не говоря о сильной слабости.
Кимико открывает глаза. Медленно. Мир расплывается, но реальность тут же врезается в неё тупой, обжигающей болью. Всё тело пульсирует — от побоев, от холода, от прикосновений, которые оставили после себя только синяки и ожоги. Запястья горят под верёвками, нога затекла, прикованная к трубе.
Она тяжело дышит, сил почти нет.
Рядом — Куина. У неё заклеен рот, но взгляд говорит больше, чем могли бы сказать слова. В этом взгляде — страх. Боль. Бессилие. Но ещё и что-то похожее на надежду.
Кимико сглатывает, пытается говорить. Голос дрожит, срывается, но ей всё равно.
— Куина...
она делает паузу, сжимая зубы, чтобы взять себя в руки.
—Всё будет хорошо...
Куина смотрит на неё, её губы сжаты под скотчем, но слёзы уже текут по щекам. Она кивает. Медленно, будто подтверждая не только слова Кимико, но и собственное желание в это верить.
Если бы только её рот был свободен...
Они могли бы что-то придумать. Попытаться. Найти выход. Но сейчас они просто две пленницы в этом гниющем, забытом богом подвале.
Тишина затягивается. Часы проходят, но кажутся вечностью. Время растягивается, смешивается с болью, превращается в пытку.
Скрип двери.
Кимико вздрагивает. Сердце сжимается.
Шаги.
Он вернулся.
Кадзу входит в подвал с лёгкой, почти небрежной походкой, уже без маски неся в руках пакет. Как будто только что вернулся с работы, зашёл домой после долгого дня.
— Привет, девчонки, скучали?
Голос лёгкий, почти весёлый, но в нём сквозит что-то хищное, что-то, от чего внутри всё холодеет ещё больше.
Кимико медленно поднимает голову. Глаза узкие, взгляд режущий, наполненный ненавистью и иронией.
— Конечно
хрипит она, голос жёсткий, но лишён эмоций.
— Мы тут считали минуты.
Кадзу усмехается. Его глаза бегают между Кимико и Куиной, изучают их, словно они просто пациенты на операционном столе.
— Как приятно слышать
он ставит пакет на стол, присаживается на корточки перед Куиной и резко срывает скотч с её губ.
Она резко вдыхает, всхлипывает, губы потрескались, в уголках запеклась кровь.
— Ублюдок!
срывается она, её голос охрипший, но в нём ещё есть сила.
— Отпусти нас!
Куина дёргается, пытается раскачивать стул, но Кадзу лениво накрывает его ладонью, не давая ей двигаться.
— Ну зачем ты так?
его голос всё такой же мягкий, но в нём звучит что-то опасное.
Он тянется к столу, где лежит его скальпель, и Кимико напрягается, её дыхание сбивается.
— НЕТ! Не трожь её!
Кадзу медленно переводит на неё взгляд, ухмыляется.
— Она ведь сама...
он лениво разводит руками, будто оправдываясь.
—Что мне остаётся делать?
Он снова поворачивается к Куине.
— Будешь брыкаться?
Куина застывает. Она тяжело дышит, смотрит ему в глаза.
— Нет...
её голос почти беззвучный, сдавленный страхом.
— Умница.
Кадзу улыбается и хлопает её по щеке, как будто поощряя.
Он достаёт бутылку воды, подносит её ко рту Куины. Та жадно делает несколько глотков, но он резко отдёргивает бутылку.
— Хватит, оставь подруге.
Кадзу встаёт, идёт к Кимико. Подносит бутылку к её губам.
Она делает глоток.
И выплёвывает воду ему в лицо.
Тишина.
Кадзу не двигается.
Вода стекает по его лицу, капает с подбородка.
Кимико смотрит на него, тяжело дыша. В глазах — вызов.
Кадзу молчит. Потом медленно поднимает бутылку... и выливает её ей на голову.
Холодная вода проникает в кожу, стекая по волосам, затекая за воротник. Кимико сжимает зубы, тело дрожит от холода.
— Видишь, как легко?
его голос тихий, почти заботливый.
—Ты сама довела до этого.
Он выпрямляется, стряхивает капли воды с рук.
— Ну что, девочки, как проведём этот вечер?
Куина всхлипывает, сжимается, а Кимико смотрит ему прямо в глаза.
— Ты ведь знаешь, что рано или поздно это кончится, да?
её голос дрожит, но она не сдаётся.
— Ты не сможешь держать нас здесь вечно.
Кадзу улыбается.
— Посмотрим.
Он разворачивается и выходит из подвала, оставляя их в темноте, во льду.
В тишине.
В ожидании следующего круга ада.
Холод пронзает каждую клетку, забирается под кожу, сжимает грудь. Вода давно высохла, но её ледяной отпечаток остался, впившись в тело, как клеймо. Бетонный пол под Кимико казался ледником, забирая последние крохи тепла.
Голова кружилась. Желудок сжимался от голода, перед глазами плыло. Она почти не чувствовала руки, а ноги... они казались чужими, онемевшими, будто их больше не существовало.
Когда дверь снова скрипнула, сердце сжалось от одного только звука.
Кадзу вернулся.
Он шагал спокойно, не торопясь, как будто пришёл не в подвал с узницами, а в свою гостиную. В руках у него что-то звякнуло.
Пристёгнутый к трубе карабин щёлкнул. На секунду Кимико испытала облегчение — конечности больше не были привязаны, но оно тут же сменилось ужасом, когда что-то тугое сжало её шею.
Ошейник.
Кожаный ремень холодом лег на шею, вонзаясь в кожу. Металлическое кольцо звякнуло, когда Кадзу потянул за прикреплённый к нему поводок.
— Что... ты делаешь?..
Голос хриплый, слабый, едва слышный.
Но Кадзу не ответил. Он просто дёрнул сильнее.
Кимико попыталась встать, но ноги не слушались. Руки дрожали, ломота в теле становилась всё сильнее.
Она рухнула обратно на колени, запястья вяло дрогнули, но сил подняться не было.
Кадзу хмыкнул.
— Слабая, да?
его голос был почти заботливым, но в нём звучало слишком много фальши.
— Ничего, сейчас разомнёмся.
Он снова дёрнул за поводок. Кимико зашипела, кожа на шее саднила, дыхание перехватило от резкого рывка.
— Ну же, Кимико. Вставай.
Она упрямо сжала зубы.
— Пошёл... к чёрту...
Кадзу ухмыльнулся, будто это его развлекло.
— Итак, Кимико...
он медленно нагнулся, приближая лицо к её уху.
—Давай поиграем.
Она резко дёрнулась, пытаясь освободиться, но сил не хватило даже на то, чтобы нормально сопротивляться.
Кадзу вздохнул, будто от её упрямства ему уже надоело.
— Значит, по-плохому?
Он резко потянул за поводок, заставляя её дёрнуться вперёд, и Кимико рухнула на бетон, ударившись грудью и локтями. Боль вспыхнула острой волной, отдаваясь в каждом синяке, в каждом ушибе.
Грудь сжалась, дышать стало ещё сложнее.
— Ты ведь знаешь, что чем больше ты сопротивляешься, тем хуже тебе будет?
Она слышала в его голосе веселье.
Ему нравилось это.
Нравилось её унижать.
Кимико сжала кулаки. Ногти впились в ладони, едва не разрывая кожу, но она даже не почувствовала этой боли.
Горло сдавило от злости, от отчаяния, от бессилия.
Она не хотела давать ему удовольствия видеть её сломленной.
Не хотела, чтобы он думал, что победил.
Кадзу наблюдал за ней, его глаза блестели в полумраке подвала.
— Ладно. Давай по-другому
он снова потянул поводок, но уже медленнее, заставляя её ползти вперёд.
— Умница.
Голос мягкий, но полный яда.
Кимико хотелось кричать, но она стиснула зубы, подавляя этот порыв.
Он не получит её слёз.
Он не получит её страха.
Она знала только одно — он может сломать её тело, но душу он не получит.
Никогда.
Терпеть — не значит сдаваться
Кимико сидела на холодном бетоне, стиснув зубы. Вся её суть кричала против того, чтобы подчиняться, но взгляд Кадзу, полный удовольствия, и Куина, дрожащая в своём углу, напоминали ей, что другого выхода нет. Пока нет.
Кадзу ухмыльнулся, подходя ближе.
— Вот и хорошо. Я знал, что ты не настолько глупа, чтобы продолжать упираться.
Он схватил её за поводок и рванул вверх. Кимико пошатнулась, ноги предательски подогнулись, но ей удалось удержаться. От головокружения темнело в глазах, но она заставила себя стоять.
— Молодец
он похлопал её по щеке, как ребёнка.
— Теперь иди за мной.
Она шагнула вперёд. Колени дрожали, каждое движение отзывалось болью, но она продолжала идти.
Куина смотрела на неё с ужасом и отчаянием, но Кимико еле заметно покачала головой, словно говоря: не волнуйся, я справлюсь.
Кадзу вывел её из подвала, и они оказались в коридоре старого дома. Лампочка под потолком мерцала, кидая тусклый свет на облупившиеся стены. Запах сырости и гнили стоял в воздухе.
Он привёл её в комнату.
Внутри было немного мебели — стол, кресло, шкаф. На столе лежал скальпель.
Кадзу сел в кресло и потянул её за поводок, заставляя опуститься на колени.
— Ну что, Кимико...
он наклонился вперёд, заглядывая ей в глаза.
—Ты же знаешь, как это работает.
Кимико молчала.
— Ты не глупая
он провёл пальцем по её подбородку.
— Я даю тебе выбор. Либо ты ведёшь себя хорошо, либо...
Он не договорил, но взгляд в сторону подвала сказал всё.
Кимико стиснула зубы.
— Чего ты от меня хочешь?
Кадзу улыбнулся.
— Хороший вопрос.
Он потянулся к столу, взял скальпель и прокрутил его в пальцах.
— Ты же хирург, да? Любишь резать?
Она напряглась.
— Что ты задумал?..
Он протянул ей скальпель.
— Покажи мне, как ты работаешь.
Кимико с отвращением посмотрела на него.
— Ты ненормальный.
— Вполне возможно
он пожал плечами.
— Но у тебя всё ещё есть выбор.
Кимико знала, что выбора нет.
Но пока она дышит, пока её разум ясен, она будет бороться.
Даже если для этого ей придётся играть по его правилам.
Кимико смотрела на скальпель в руке Кадзу, сердце бешено колотилось в груди. Он наблюдал за ней с хищной усмешкой, словно ждал, когда она сдастся.
— Ну что, Кимико?
его голос звучал спокойно, почти игриво.
— Покажи мне, на что ты способна.
Она стиснула зубы, медленно протянув руку, но не за инструментом, а за его запястьем. Пальцы касаются его холодной кожи, пульс у него ровный, уверенный.
— Думаешь, можешь меня ранить?
Кадзу усмехнулся, но не отдёрнул руку.
— Думаю, ты слишком самоуверен.
Её голос звучал низко, сдержанно.
Она резко выхватила скальпель, и в ту же секунду он сжал поводок, дёрнув её так сильно, что она захрипела. Лезвие дрогнуло в её руке, и Кадзу молниеносно заломил ей запястье, заставляя выронить инструмент.
Скальпель со стуком упал на пол.
— Ах, Кимико
он покачал головой, поднося руку к её шее. Большой палец мягко провёл по её коже, заставляя её вздрогнуть.
— Ты правда думала, что сможешь меня удивить?
Она тяжело дышала, мышцы напряглись до предела.
Он ухватил её за подбородок, заставляя поднять голову.
— Ты особенная, Кимико. Вот почему ты здесь.
Её желудок сжался от отвращения.
— Ты больной ублюдок.
Кадзу только усмехнулся, наклоняясь ближе.
— Может быть. Но ты всё равно будешь делать то, что я скажу.
Он наклонился, поднял скальпель и вложил его обратно в её руку.
— Вставай.
Она заставила себя подняться, ноги дрожали, но она не дала им подкоситься.
Кадзу взял её за руку, направляя к столу.
— Давай сделаем это вместе.
На секунду Кимико показалось, что стены начали сдвигаться, воздух стал гуще. Она чувствовала металл в руке, холодный, острый.
Она могла бы...
Но знала, что пока не время.
Пока она должна играть в его игру.
Но долго ли она сможет сдерживаться?
Кимико сжимала в руке скальпель, чувствуя, как холодный металл давит на её ладонь. В комнате пахло сыростью, пылью и чем-то ещё—чем-то острым, почти металлическим, но она старалась не думать, что это.
Кадзу стоял за её спиной, легко касаясь её плеча.
— Давай
его голос был бархатным, опасно ласковым.
— Покажи, на что ты способна.
Она молчала.
— Тебе ведь нравится контролировать, правда?
он продолжал, будто змея, шепчущая в ухо.
—На операциях ты командуешь, решаешь, кому жить, кому нет... Так почему ты не можешь сделать это сейчас?
Кимико закусила губу, сжимая скальпель так, что костяшки побелели.
Она могла бы.
Одно движение — и лезвие под его горлом.
Но он ждал этого.
Он слишком спокоен. Слишком уверен.
— Ты боишься?
его голос стал ниже, холоднее.
Она не ответила.
Кадзу тяжело вздохнул, разочарованно.
— Ладно. Значит, пойдём другим путём.
Он развернул её, и в следующий миг она услышала, как открывается дверь.
Её дыхание сбилось.
Куина.
Кадзу держал её за руку, та дрожала, лицо бледное, в глазах паника.
— Если ты не хочешь играть
сказал он спокойно
— я поиграю с ней.
Куина дёрнулась, но он крепко держал её за запястье.
— Отпусти её!
Кимико шагнула вперёд, но Кадзу поднял палец.
— Всё зависит от тебя.
Кимико сжала челюсти, сердце гулко билось в груди.
Она смотрела на Куину, ту, кого поклялась защитить.
А потом перевела взгляд на скальпель в руке.
Выбор.
Сделать то, что хочет он.
Или найти свой путь.
Где-то глубоко внутри её разум уже начал строить план.
Но хватит ли у неё времени?
Кимико наблюдала, как Кадзу поднимает скальпель, его взгляд холоден, а его движения уверены, словно он управлял не людьми, а марионетками.
Куина уже была на грани, её глаза полны страха, она сжала зубы, пытаясь не подать виду, но Кимико знала, как больно она должна чувствовать каждую секунду.
— Ты всё равно ничего не изменишь
сказал Кадзу, поднимаясь над ней.
—Я устану ждать, Кимико.
Он резко всадил скальпель в ногу Куины.
Кимико не успела закричать. Куина сползла по стене, её тело дрожало от боли, а глаза были наполнены ужасом и предсмертной тишиной. Кадзу спокойно вытащил лезвие, наслаждаясь её агонией, прежде чем внимательно взглянуть на Кимико.
— Что теперь? Ты действительно думаешь, что можешь остановить меня?
его голос был холодным, как лёд, а в его глазах не было ни капли сожаления.
Кимико стояла в полном оцепенении, её дыхание участилось, а внутренний мир будто разрывался на куски. Она не могла смотреть на Куину, не могла понять, как это всё могло закончиться так.
— Ты это сделал...
её голос едва слышен, но в нём слышится боль и растерянность.
Кадзу ухмыльнулся.
— Я просто проверяю тебя. Как ты, Кимико, всегда проверяла других.
Он снова подошел к Куине, как к игрушке, перемещая её из угла в угол, с каждым шагом заставляя её терять силы.
Кимико знала, что она больше не может сидеть сложа руки. Её разум, несмотря на боль, начал работать. Она должна действовать.
Но как?
Каким образом она сможет защитить Куину и себя, если они обе оказались на грани, если каждая их попытка сопротивляться ведёт к большей боли?
Взгляд Кимико снова оказался на скальпеле, который всё ещё был в руках Кадзу. И в этот момент она поняла.
Если она не будет бороться, если не сделает это сейчас, всё будет потеряно.
Слёзы наполнили её глаза, но в этот момент она сжала челюсти и сделала шаг вперёд.
Кимико стояла на грани. Вся её жизнь, все её принципы, каждая клетка её тела кричали о том, что нужно остановиться. Она не должна позволить себе сдаться. Но чем больше она смотрела на Куину, тем больше ощущала, как её собственное тело разрывается от безысходности.
Кадзу, наслаждаясь их страданиями, продолжал манипулировать Куиной, перемещая её безжизненное тело, словно куклу. В его глазах не было ни капли сострадания. Был только холод и игра. И каждый её стон, каждое движение Куины заставляли Кимико всё больше терять рассудок. Каждое молчание Кадзу, каждый его шаг в сторону Куины вбивали в её душу холодный гвоздь.
Он поднял скальпель снова, чтобы сделать следующее движение. Кимико замерла, её дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Она не могла позволить ему продолжить. Она не могла позволить ему уничтожить её, уничтожить Куину.
— Ты не можешь нас сломать
выдохнула она, но её голос был почти незаметен, едва слышный среди звуков их агонии.
Кадзу повернулся к ней с улыбкой. Её слова не имели значения для него, но это было не важно. Важно было то, что она пыталась стоять, несмотря на боль и страх.
Он сделал шаг вперёд, и её тело словно ожило. Неужели она могла продолжать бороться? Неужели ей действительно хватит сил? Она обрушила свой взгляд на Куину, которая все ещё пыталась сдержать боль, но в её глазах было что-то большее — полное отчаяние, но и стойкость.
Кимико вздрогнула, когда увидела, как Кадзу заносит руку с скальпелем, готовясь сделать следующий удар. Это был момент. Её разум работал на предельных оборотах. Она не могла просто смотреть. Если она не действовала сейчас, то Куина не выживет. Она не выживет. Они обе погибнут.
Она сделала шаг вперёд.
— Нет!
её голос прорезал тишину.
Кадзу посмотрел на неё, его улыбка расширилась. Он отложил скальпель, как будто дождавшись, когда она будет готова сделать свой ход. Его глаза были полны циничного веселья.
— Ты не хочешь меня разочаровать, правда?
его слова проникали, как нож в грудь.
Но в этот момент, она больше не могла думать о страхе. Слёзы покрывали её лицо, но их было недостаточно, чтобы остановить её. Всё было теперь ясно — она должна действовать, любой ценой. Это было больше, чем просто спасение себя или Куины. Это было спасение их душ. Это было спасение их достоинства.
Сделав шаг вперёд, она вырвала скальпель из его рук. Сила её жеста была как последний всплеск отчаяния. Кимико знала, что теперь её жизнь может быть перечёркнута. Она могла бы убить его прямо здесь. Всё зависело от того, как она воспользуется этим моментом.
Её руки дрожали, но она стояла твёрдо, её глаза горели огнём решимости. Она больше не была жертвой. Она была воином.
С каждым её движением она чувствовала, как возвращается контроль, как сила воли расправляет её плечи.
— Убирайся, Кадзу
её голос был низким, грозным.
—Ты не победишь нас. Ты не сломаешь нас.
Тишина была глухой и напряжённой, а в воздухе висел запах страха и решимости. Кимико почувствовала, как холодный металл скальпеля в её руке становится её последним шансом. Она стиснула его, делая шаг вперёд, глаза горели решимостью. В этот момент она чувствовала, что у неё есть возможность, шанс победить, защитить Куину, спасти их обеих.
Но не успела она поднять скальпель, как Кадзу с одной резкой и жестокой движением оттолкнул её. Она не ожидала такой силы. Тело Кимико, казалось, потеряло всякую тяжесть, и, как кукла, она полетела через комнату, едва не теряя сознание от удара о стену.
Всё вокруг размывалось, пространство становилось чуждым и нереальным. Её голова раскалывалась от боли, а тело будто раскололось на части.
Кадзу стоял в центре комнаты, его взгляд всё такой же холодный и равнодушный. Он был как скала, не поддающаяся никаким усилиям. Он только наблюдал, как она медленно теряет сознание, а с её губ, несмотря на слабость, вырывался едва слышный стон.
— Так ты решила бороться, да?
его голос был хриплым и дерзким, но в нем не было удовлетворения, только нечто похожее на интерес. Он подошёл ближе и наклонился, наблюдая, как Кимико с трудом пытается держаться на ногах.
Но она была бессильна.
Всё её тело болело, и боль была настолько сильной, что она не могла думать, не могла сопротивляться. Она понимала, что её силы на исходе, а свет в её глазах тускнеет с каждой секундой.
Куина смотрела на неё с ужасом и беспомощностью, но её глаза были полны надежды. Возможно, что-то в Кимико ещё было живо, даже если всё казалось потерянным.
Но Кимико не могла больше сражаться. Она почувствовала, как её руки расслабляются, скальпель выпал из её ладони.
Её глаза закрылись.
И мир поглотил её в своей тьме.
Время тянулось мучительно долго. Вроде бы она была в пустоте, не в этом мире, но где-то в глубине, где-то в самом сердце, Кимико всё ещё чувствовала пульсацию жизни. Вдох за вдохом, несмотря на боль. Она не могла сдаться. Её разум с трудом пытался пробиться через туман, который окутывал её сознание.
Но когда она открыла глаза, она всё ещё была в том же месте. В подвале. Холодном и сыроом.
Кадзу стоял рядом, его взгляд пронизывал её, как нож. Он наблюдал, как она приходит в себя, его лицо всё ещё оставалось спокойным, но что-то в его взгляде изменилось. Он понял: она ещё не сломлена.
— Ты ещё не сдалась?
его голос был тем же, что и прежде, но теперь в нём звучала не просто безразличие. Что-то другое. Интерес, может быть.
Кимико сидела, её тело всё ещё болело, но она снова почувствовала этот огонь внутри себя. Это была не победа, это была борьба. И даже если она падала, даже если её силы иссякали, она не могла позволить себе сдаться. Потому что она была больше, чем просто жертва.
— Ты не сломишь меня, Кадзу
её голос был слаб, но решительный.
— Ты не сломишь нас.
Он только ухмыльнулся, продолжая наблюдать за ней. Он знал, что её дух ещё жив. Но не знал, как долго он выдержит. Но тут звуки, за стеной.
Когда полиция ворвалась в помещение, всё вокруг мгновенно поглотила напряжённая тишина. Кимико едва держалась на ногах, но Кадзу, с явно ненавистной улыбкой на губах, быстро подхватил её, прикладывая остриё скальпеля к её горлу. Он стиснул её шею, глаза застыли в оцепенении. Кимико чувствовала, как его рука на её горле сдавливает дыхание, и всё вокруг тускнело.
— Ещё шаг, и я убью её!
выкрикнул Кадзу, его глаза полыхали яростью, а лицо было полно угрозы. Его дыхание становилось тяжёлым, словно в попытке заставить полицию поддаться его воле.
— Дайте мне уйти!
Кимико всё ещё была в сознании, но мир перед глазами тускнел, её тело казалось тяжёлым, а руки будто потеряли всякую силу. Перед тем как окончательно отключиться, она встретилась взглядом с Чишией, и в её сознании отразился тот единственный момент. А потом взгляд сместился, и она увидела Нираги и Арису. Этот момент был настолько хрупким, настолько мучительным, что она едва могла это понять.
—чишия...
Сказала тихо я,с последних сил. Тем временем куина по чуть чуть пришла в себя.
— Не стреляйте!
прокричал полицейский, пытаясь удержать ситуацию под контролем.
Кадзу держал её так крепко, что Кимико чувствовала, как его рука сжимает её горло. Он не собирался сдаваться.
— Дайте мне уйти!
продолжал он с улыбающимся лицом, как будто вся ситуация была его игрой, а не вопросом жизни и смерти.
Чишия переглянулся с Нираги и что-то сказал, в следующий момент парень , стоявший немного в стороне, усмехнулся и тихо сказал:
— Эй, ты, а я думал, ты хороший хирург.
голос Нираги был наполнен иронией, но в его глазах читалась зловещая решимость.
Кадзу фыркнул, явно раздражённый такими словами, и попытался ответить, но в тот момент Чишия, быстрый как тень, аккуратно обошёл его сзади. Он вырвал скальпель из рук Кадзу и с лёгкостью, как будто ожидая этого, выстрелил в него. Несколько пуль врезались в тело парня, и тот, с выражением полного шока на лице, упал на пол.
Мгновенно Чишия подхватил тело Кимико, его руки были нежными, но уверенными. Он прижал её к себе, словно пытаясь вложить в неё всё своё тепло, всё, что осталось у него.
—Мико... Милая... Всё будет хорошо...
его голос, наполненный отчаянием, звучал как молитва, как последнее обещание. Он смотрел на неё с такой любовью и беспокойством, что каждый его слово было тяжелым, как груз.
Чишия обернулся, его взгляд встретился с Арису, который сейчас помогал Куине, у которой было серьёзное ножевое ранение в ногу. Оба знали, что времени было совсем немного.
Медики уже были на подходе, и Чишия, не теряя времени, закричал:
— Сюда!
его голос был решительным, почти командным.
Когда медики вбежали в комнату, они сразу начали действовать. Но всё вокруг всё ещё оставалось как будто в замедленной съемке. Чишия держал Кимико в руках, его лицо было напряжённым, глаза полны страха и надежды.
В этот момент Кимико, несмотря на слабость, почувствовала теплые руки Чишии, его неистовую заботу, и, едва открыв глаза, слабым голосом прошептала:
— Чишия... я... я не могу...
Но Чишия сразу же сжал её руку, заставив её почувствовать его уверенность. Он коснулся губами ее кисти.
— Ты сможешь, Кимико. Ты обязана это сделать. Ты не одна, мы все здесь. Живи... ради нас...
его слова звучали как обет.
Пока медики занимались её состоянием, Куина в этот момент также чувствовала себя слабой, но её взгляд был полон благодарности. Арису держал её, помогая с её ранением, но её мысли были только о Кимико. О том, как важно было, чтобы её спасли. Она только перенесла тяжелую операцию,шрамы все еще свежие.. но не разошлись.
Медики начали оказывать первую помощь, и в комнате царила суматоха. В этот момент, несмотря на всю боль и ужас, Кимико чувствовала, что она не одна. Она была окружена теми, кто готов был бороться за неё до конца. Чишия держал Кимико в своих руках, его пальцы сжали её чуть крепче, словно пытаясь передать ей всю свою силу, все свои эмоции, чтобы она выжила. Он не мог позволить себе терять её, не мог допустить, чтобы она ушла из этого мира, когда столько людей боролись за неё.
Медики быстро принялись за работу, но Чишия не мог оторваться от её лица. Он почувствовал, как её дыхание становится слабым и едва заметным. Это было похоже на предсмертное дыхание, но он не мог и не хотел верить в это. Он наклонился ближе и прошептал:
— Кимико, ты слышишь меня? Я не отпущу тебя. Ты должна бороться. Мы все рядом. Ты должна жить.
Её глаза слегка приоткрылись, и она слабо посмотрела на него. В её взгляде была боль, но и какая-то маленькая искорка, как будто она слышала его, чувствовала его присутствие. Чишия продолжал держать её, не отрывая взгляда, как будто надеясь, что её слабый ответ будет достаточно, чтобы вернуть её к жизни.
Медики осматривали её, стараясь привести её в сознание. Один из них, пожилой мужчина с белыми волосами, внимательно исследовал раны на её теле. Он покачал головой, но не сказал ничего, лишь продолжил работать.
— Всё будет хорошо
произнёс он, глядя на Чишию с усталой улыбкой.
— Мы сделаем всё, что в наших силах.
Тем временем Куина, раненая, лежала на полу, всё ещё держась за ногу, но её глаза были прикованы к Кимико. В её взгляде не было отчаяния, а скорее, глубочайшая благодарность за то, что её подруга была жива. Всё, что она могла сделать в этот момент, это поддержать, насколько это возможно.
— Кимико, ты выжила. Ты должна... Ты должна бороться, как всегда
прошептала Куина, несмотря на боль. Её голос был слабым, но твёрдым.
Чишия повернулся к ней, увидев, как её лицо исказилось от боли, и почувствовал, как тяжело ей даётся это время. Он понимал, что она переживает не только за себя, но и за свою подругу, и это было мучительно для всех.
Он снова склонился над Кимико, его лицо стало серьёзным и полным решимости. Он видел, как её глаза снова пытались открыться, и, хоть это было крайне сложно, он продолжал надеяться. Он чувствовал, как её сердце ещё билось, как и её дыхание, хотя оно было прерывистым.
Медики начали вводить ей препараты, пытаясь стабилизировать её состояние. Врач, наклонившись к Чишии, тихо сказал:
— Мы сделаем всё, что можем, но её состояние критическое. Нам нужно действовать быстро.
Чишия кивнул, не в силах отвести взгляд от её лица. В его душе пламя надежды ещё горело, но оно было хрупким, как свеча в бушующем ветре.
— Ты не умрёшь, Кимико. Мы не позволим тебе уйти
тихо сказал он, но в его голосе звучала такая решимость, что казалось, она могла бы передать её ей, если бы эта сила была реальной.
Вдруг её пальцы чуть дрогнули, и она попыталась вдохнуть, хотя это было сложно. Чишия почувствовал, как его сердце сжалось. Он прижал её руку к своей груди, нежно поглаживая её. Она была с ним, она выжила, и теперь всё зависело от их совместных усилий.
— Ты сильная. Я.. я люблю тебя..
шептал он, его слова звучали как молитва. Последние слова отразились от сердца громким стуком,чишия впервые напрямую сказал,что любит меня..
Снаружи, в коридоре, раздавались шаги медиков, и полицию кто-то отводил. Однако внутри этой маленькой комнаты всё было сосредоточено на жизни Кимико. Куина, несмотря на свои боли, тоже не переставала следить за каждым её движением.
Чишия знал, что не может позволить себе расслабиться. Он не мог потерять её, не мог позволить Кадзу победить, пусть и еле живой. С каждым вдохом Кимико, с каждым её слабым движением, он чувствовал, как его вера в её выживание укрепляется. Её жизнь была драгоценной, и теперь, когда она наконец смогла открыть глаза, он знал, что это лишь начало.
Все испытания позади, но борьба всё ещё не завершена.
Серые стены больницы казались холодными, но сам воздух был наполнен отчаянной борьбой за жизнь. Кимико лежала на операционном столе, её тело всё ещё было покрыто следами насилия. Гематомы и синяки, как карты, говорили о её страданиях. Медики суетились вокруг неё, подключая к капельницам и устанавливая устройства для стабилизации её состояния.
Чишия стоял рядом, его глаза не отрывались от её бледного лица. Он чувствовал, как его сердце сжимается с каждым её слабым вдохом. Он должен был быть здесь для неё. Он не мог допустить, чтобы она ушла, не мог пережить это снова.
— Проблемы с дыханием, нестабильное артериальное давление, критическое обезвоживание...
шептал один из врачей, проводя рукой по её телу.
— Нужно срочно вводить препараты.
Чишия сжал кулак, его лицо оставалось непроницаемым, но в душе бушевал шторм. Он видел, как её грудь поднималась и опускалась с каждым слабым вдохом, как её кожа была почти прозрачной от потери крови и истощения. Она была как нежное существо, которое не могло выжить в этом мире. Но он знал, что она сильнее, чем казалось. Он был уверен, что она выдержит.
— Вытащите её из этого состояния
холодно сказал он.
— Она не умрёт, ясно?
Медики молча кивали, но каждый из них знал, что они должны работать быстро. Каждый момент был критичен, и они были на грани времени. Но Чишия не мог себе позволить думать о неудаче.
Он подошёл к ней, наклонившись, чтобы быть ближе, и осторожно взял её руку. Её кожа была холодной и влажной, её тело, казалось, было лишено жизни. Он почувствовал, как её пальцы едва дрогнули под его ладонью, и в его груди закралось едва уловимое облегчение.
— Кимико...
прошептал он, его голос дрожал.
— Ты сильная. Ты справишься, я обещаю.
Но её состояние было серьёзным. Лишь несколько минут назад она была на грани жизни и смерти, и только благодаря усилиям врачей ей удалось выжить. Чишия чувствовал её слабость, его сердце билось всё быстрее, и каждое её дыхание было как последний шанс. Он видел, как врачи выполняют свои манипуляции, подгоняя скорость капельниц, вводя её в искусственную кому, чтобы поддерживать жизненные функции.
— Стойте
сказал он, обращаясь к доктору, который проверял её пульс.
— Она не должна умирать. Я не позволю. Она должна жить.
Врачи обменялись взглядами, но видя его решимость, они продолжили свою работу. Они знали, что Кимико имела шанс, но его восстановление потребует времени.
Чишия продолжал держать её руку. Он не мог оторвать глаз от её лица, не мог оставить её. Он чувствовал каждую её борьбу, каждый её слабый вдох. Если она выживет, он будет рядом, всегда рядом.
В этот момент в комнату зашёл другой врач, специалист по реанимации. Он проверил несколько показателей на мониторе и кивнул.
— У нас есть шанс
сказал он, но голос был сдержанным.
— Она стабилизируется. Мы не можем быть уверены, но сейчас главное — не потерять её.
Чишия ощущал, как его дыхание стало тяжелым. Он всё ещё не мог поверить, что её жизнь висела на волоске,снова. Вспоминая её глаза, её искреннюю решимость и храбрость, он знал одно: она не могла уйти, она не могла оставить его. Она была слишком сильной для этого.
Он встал рядом с её столом, поглаживая её пальцы, как бы передавая свою силу. В его глазах были слёзы, но его лицо оставалось бесстрашным. Он был готов на всё, чтобы вернуть её
— Ты выживешь, Кимико. Мы справимся. Ты и я, мы справимся вместе. Я не отпущу тебя.
его голос был тихим, но полным обещания.