28 глава.
Он медленно выпрямляется, но напряжение не уходит. Его присутствие давит, как тяжёлая гроза перед бурей.
—Ты всегда была любопытной, Кимико.
Он делает шаг в сторону, и я замечаю, как Куина вздрагивает.
—Но иногда любопытство убивает не только кошку.
Куина издаёт тихий звук, почти стон, и я наконец вижу её руки. Связаны. Кожа на запястьях натёрта до крови.Я делаю шаг вперёд, но он тут же преграждает мне путь.
— Осторожнее.
Его голос остаётся ровным, почти ленивым.
— Ты ведь не хочешь, чтобы она пострадала ещё больше, верно?
Я замираю. В висках стучит ярость.
— Ты играешь с огнём.
— Возможно.
Он чуть склоняет голову, его взгляд светится хищным интересом.
— Но ты ведь тоже. И раз уж мы здесь...
Он вынимает что-то из кармана. Маленький нож, с лезвием, блеснувшим в холодном свете.
— Давай проверим, насколько ты готова играть по моим правилам.
Я чувствую, как дыхание застревает в горле. Куина смотрит на меня расширенными глазами, её губы дрожат. Она хочет что-то сказать, но молчит. Боится.
— Отпусти её
мой голос звучит ровно, хотя внутри всё клокочет.
Он улыбается, медленно переворачивая нож в пальцах.
— Отпустить?
повторяет он, будто пробует это слово на вкус.
— Нет, Кимико. Это было бы слишком просто.
Он делает ещё шаг, и теперь между нами всего пара сантиметров. Я чувствую запах его одеколона — холодный, терпкий.
— Видишь ли, мне интересно, как далеко ты готова зайти. Ради неё. Ради себя.
Я напрягаюсь, но не двигаюсь. Если сделаю что-то слишком резко, он ударит первым.
— Чего ты добиваешься?
шепчу я.
Он не отвечает сразу. Вместо этого берёт меня за запястье — не сильно, но достаточно, чтобы я ощутила его силу.
— Выбор, Кимико.
Его голос становится мягче, почти нежным.
— Ты можешь уйти. Сейчас. Просто развернуться и забыть, что видела.
Я крепче сжимаю кулаки.
— А Куина?
Он улыбается шире.
— Останется со мной.
Гнев вспыхивает в груди, но я заставляю себя не реагировать. Он хочет, чтобы я сорвалась. Он ждёт этого.
— Или...
Он медленно подносит нож к моей ладони, чуть касаясь кончиком.
— Ты можешь остаться и сыграть в мою игру.
Куина наконец находит в себе силы заговорить:
— Кимико, не надо...
— Тише
он даже не смотрит на неё, весь его взгляд прикован ко мне.
— Что скажешь?
Выбор. Уйти — оставить её. Остаться — и рискнуть всем.
Я поднимаю глаза и смотрю прямо в его.
— Игру, говоришь?
медленно произношу я.
— Хорошо. Тогда давай начнём.
Он чуть приподнимает брови, но в глазах вспыхивает одобрение, перемешанное с чем-то более тёмным—удовольствием от того, что я сделала именно тот выбор, которого он ждал.
— Вот это уже интересно
тянет он, наконец отпуская моё запястье.
Я не двигаюсь, жду, когда он озвучит правила своей грёбаной игры.
— Что дальше?
спрашиваю я, не скрывая холодной ярости в голосе.
Он делает шаг назад, наконец отводя от меня взгляд, и лениво машет рукой.
— Мы начнём с простого. Маленький тест на преданность.
Я бросаю быстрый взгляд на Куину—она едва дышит, её плечи подрагивают.
— Ты ведь хочешь, чтобы она жила, верно?
продолжает он с той же ленивой улыбкой.
— Тогда докажи.
Он вытаскивает из кармана ещё один нож. Такой же, как первый. И, не раздумывая, протягивает его мне.
— Выбери, Кимико. Или ты ранишь себя... или её.
Воздух становится густым, как смола. Всё, что я слышу—это стук крови в ушах и тяжёлое дыхание Куины.
Я смотрю на нож. На его руку. На Куину.
— Ты ведь не хочешь медлить
его голос становится мягче, но от этого только хуже.
— Я не люблю ждать.
Я смотрю на нож. Его холодный металл поблёскивает в тусклом свете. В висках пульсирует напряжение, каждая секунда кажется вечностью.
— Ты болен
выдыхаю я, не отводя взгляда.
Он усмехается.
— Возможно. Но ведь тебе не впервой сталкиваться с такими, как я, верно?
Он делает шаг вперёд, наклоняется чуть ближе.
— Ты знаешь, что делать, Кимико. Так что давай.
Я сжимаю зубы. Он ждёт, когда я сломаюсь, когда подчинюсь его правилам. Но я не дам ему этого удовлетворения.
— Почему ты думаешь, что я буду играть по твоим условиям?
произношу я ровно.
Он медлит, уголки его губ дёргаются вверх.
— Потому что тебе есть, кого терять.
Он резко разворачивается и в одно движение ставит лезвие к шее Куины. Она всхлипывает, её глаза наполняются страхом.
Я чувствую, как внутри меня что-то рвётся.
— Достаточно!
мой голос звучит громче, чем я ожидала.
Он замирает, его губы растягиваются в ухмылке.
— Вот так. Теперь ты говоришь правильно.
Я перевожу дыхание и протягиваю руку.
— Дай мне нож.
Он на мгновение смотрит на меня, затем неторопливо поворачивает рукоятку ко мне. Я хватаю оружие, его вес кажется неожиданно тяжёлым.
— Хорошо, Кимико
его голос звучит почти ласково.
— Теперь давай посмотрим, на что ты готова.
Я сжимаю нож в руке, пытаясь заглушить дрожь в пальцах. Мои мысли скачут, ищут выход. Время на исходе.
Я медленно поднимаю лезвие и делаю выбор.
Я перевожу дыхание, сжимая нож так сильно, что костяшки белеют. Холод металла кажется почти обжигающим.
— Быстрее, Кимико
его голос ласковый, как у змеи.
—Или я помогу тебе с выбором.
Я бросаю взгляд на Куину. Она дрожит, но молчит, сжав губы. Она знает: я не отдам её ему. Никогда.
Мои мысли лихорадочно ищут выход. Если я сделаю то, чего он хочет, я стану пешкой в его игре. Если откажусь—он причинит ей боль.
Но есть и третий вариант.
Я медленно поднимаю нож и направляю его к себе.
Его глаза вспыхивают интересом.
— Так...
тянет он, скрещивая руки на груди.
— Ты выбрала себя.
Я глубоко вдыхаю. Чуть наклоняю запястье. Лезвие касается кожи, холодное, острое.
Но в последнюю секунду я действую.
Рывок.
Не в себя. В него.
Я направляю нож прямо к его горлу.
Он едва успевает отшатнуться, но лезвие рассекает кожу на его щеке. Его глаза расширяются—от удивления, от злости.
— Ах ты...
Я не даю ему времени на реакцию. Бью снова, целясь в плечо, но он ловко перехватывает мою руку. Мы схватываемся, его пальцы впиваются в моё запястье.
— Ты решила сломать правила?
рычит он.
— Я не играю в твои игры
шепчу я, вкладывая всю силу в следующий рывок.
Куина вскрикивает. Шум. Борьба.
Я не могу позволить себе проиграть.
Он перехватывает мою руку быстрее, чем я успеваю среагировать. Сильный рывок — и нож падает из моих пальцев, звонко ударяясь об пол.
Я пытаюсь вырваться, но он толкает меня назад. Я теряю равновесие, спотыкаюсь и падаю на колени.
— Глупо, Кимико
его голос теперь ледяной, без тени насмешки.
Я слышу, как Куина всхлипывает. Она шепчет моё имя, но я не могу ей ответить — он наклоняется надо мной, одной рукой сжимая моё горло. Не душит, но даёт понять, что контроль теперь у него.
— Ты меня разочаровала
продолжает он.
— Я думал, ты умнее.
Я пытаюсь ударить его, но он перехватывает мою вторую руку и сжимает её так сильно, что я чувствую, как хрустят суставы. Боль пронзает запястье, я резко втягиваю воздух.
— Вот так
его голос снова становится мягче, почти ласковым.
— Теперь ты вспомнишь, кто здесь задаёт правила.
Он медленно отпускает моё горло, но вместо этого хватается за мои волосы, заставляя поднять голову.
— Надеюсь, ты хорошо подумала, прежде чем бросить мне вызов. Потому что теперь...
он смотрит прямо в мои глаза, наслаждаясь каждой секундой.
— Теперь будет больно.
Я вижу, как он тянется за ножом.
Куина кричит.
И мир погружается во тьму.
Сознание возвращается медленно, как сквозь вязкую пелену. Голова раскалывается, во рту — привкус крови.
Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Темно. Единственный источник света — тусклая лампа где-то в углу.
Пытаюсь пошевелиться — и тут же понимаю, что не могу. Запястья и лодыжки стянуты ремнями к чему-то твёрдому, прохладному. Кровать? Стол?
И ещё.
Я ничего не чувствую на коже.
Дыхание сбивается.
Чёрт.
Паника накатывает волной, но я заставляю себя дышать ровно. Нужно думать. Нужно понять, где я и что он собирается со мной сделать.
Шаги.
Я замираю.
Дверь открывается с тихим скрипом.
И он входит.
Кадзу.
Без спешки, с той же ленивой уверенностью, которая всегда выводила меня из себя. Он закрывает дверь за собой и останавливается у изголовья.
— Проснулась
произносит он, словно с удовлетворением.
— Быстро. Это хорошо.
Я сжимаю зубы
— Чего ты добиваешься?
Он улыбается краем губ, скользит по мне взглядом, изучающе, с нескрываемым удовольствием.
— О, Кимико.
Он наклоняется ближе, его пальцы легко касаются моего подбородка.
—Думаю, теперь ты поняла, что значит проиграть.
Я отворачиваюсь, пытаясь игнорировать жар унижения, расползающийся по груди.
— Убей меня и покончим с этим.
Кадзу тихо смеётся.
— Убить? Нет, нет, ты не понимаешь.
Его голос становится почти шёпотом.
— Это было бы слишком просто.
Он проводит пальцем по моей шее, спускается ниже.
— Ты сломала правила, Кимико. А за это нужно платить.
Я замираю, чувствуя, как в груди разворачивается холодный страх.
— Так что...
Он медлит, наслаждаясь моментом.
—Давай начнём.
Чишия уже третий раз набирал номер Кимико, но телефон упорно не отвечал. На её рабочем столе осталась кружка с недопитым кофе и листок с неровными строчками, словно написанными в спешке. Он подхватил лист бумаги, пробежался глазами по словам, но они не имели особого смысла. Что-то о встрече, времени и странной фразе: "Смотри за светом".
В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение. От Кимико.
«Я в порядке. Появились срочные дела, вернусь позже».
Чишия нахмурился. Что-то было не так. Стиль письма казался ему чужим. Да и Кимико никогда не писала столь сухо.
Тем временем Кадзу откинул телефон в сторону, отведя взгляд от экрана.
Проблема решена. Теперь можно было вернуться к главному.
Кадзу слегка наклоняет голову, его взгляд холодный и обескураживающий. Он достаёт мой телефон, который я не заметила, лежащий на столе рядом, и прокручивает экран. Сухой щелчок, когда он отвечает на сообщение. Я чувствую, как сердце замедляется.
— Чишия.
произносит он с улыбкой.
— Я ответил ему за тебя. Он теперь знает, что ты не сможешь прийти.
Он бросает телефон на пол, и тот падает с тихим звоном. Я сжимаю зубы.
— Не смей.
Мой голос хриплый от страха и ярости, но я стараюсь сохранить хотя бы иллюзию контроля.
Он смеётся, но смех не тянет на искреннюю радость. Это холодный, жестокий смех.
— Ты думаешь, это поможет?
Он начинает медленно двигаться в мою сторону, и его шаги звучат громко, будто в пустой комнате.
— Ты ведь уже в моих руках, Кимико.
Когда он подходит ближе, его рука скользит по моему бедру. Я отдергиваюсь, чувствуя, как его пальцы оставляют следы холода.
— Отстань!
говорю я, но голос звучит слабее, чем мне хотелось бы.
Я отталкиваю его руку, но он не отступает, напротив, его прикосновения становятся настойчивее.
— Ты не можешь остановить меня
его голос низкий и тянущийся, с едва уловимой угрозой в интонации.
—Я не отпущу тебя, Кимико. Ты же знаешь, я всегда добиваюсь своего.
Я снова пытаюсь оттолкнуть его, но он лишь крепче сжимает моё бедро, тянет меня к себе.
— Не трогай меня!
повторяю я, на этот раз с отчаянным порывом.
Он наклоняется, его дыхание холодное и близкое, и я чувствую, как он наслаждается моей борьбой.
— Ты так не хочешь меня трогать, но посмотри, как ты сопротивляешься
его голос наполняется едва уловимым презрением.
—Я же знаю, что ты хочешь.
Я закусываю губу, пытаясь не дать себе сломаться. Но внутри уже растёт боль, смешанная с отчаянием.
—Пожалуйста не трогай меня.. отпусти нас ..
Жалобно выдавила я как осознала проблему.
—я хотел этого с 2 курса. Теперь не остановлюсь.
С этими словами он сжал мою грудь с такой силой что я чуть не потеряла сознание,из меня вырвался стон,но не наслаждения, а боли.
—Пожалуйста..
уже плача сказала вновь я
Я пытаюсь дышать, но воздух словно разрывает лёгкие. Тяжёлое чувство сдавленного горла не отпускает — каждый вдох даётся с усилием, словно я пытаюсь дышать через плотную ткань. В ушах звенит тишина, которая стала гулкой и давящей, а её тяжесть словно парализует всё вокруг.
Ремни на запястьях больно впиваются в кожу, словно живые. Они не просто держат меня, они тянут, они напоминают, что я не могу двигаться, не могу сбежать. Я не могу ничего изменить. Мои руки беспомощно висят, мои ноги не могут сдвинуться с места, и каждая клетка тела кричит о том, как страшно и как бессильно я здесь, в этом мраке, в этом сне, который стал реальностью.
Взгляд его лица — холодный, бесстрастный. Это не тот взгляд, который когда-то казался живым, живым и полным страсти. Сейчас я вижу в его глазах лишь холод, будто я не человек, а игрушка, которую можно сломать и выбросить, когда надоест. Я не могу поверить, что когда-то доверяла ему, что когда-то он казался чем-то близким. Всё, что я чувствую сейчас, это пустота, скользящая по коже, как ледяные пальцы, холодные и немилосердные.
Мои мысли, как растрёпанные листы бумаги, сорваны ветром безысходности. Я пытаюсь найти что-то, что будет спасением, но каждый шаг приводит меня к стене. Это не просто страх. Это понимание того, что я ничего не могу изменить. Моя воля исчезает, и вместо неё остаётся только треск разрушающихся надежд, которые, казалось, ещё секунду назад были реальны, а теперь — пустая обвисшая оболочка.
Время останавливается. Или наоборот — оно течёт слишком быстро, ускользает от меня. Кажется, что в этот момент я проживаю целую жизнь, полную боли и страха, и всё, что остаётся — это ощущение, как что-то внутри меня ломается, как сердце, будто на миг замершее в груди, снова начинает биться, но теперь с таким отчаянным, оглушающим стуком, что кажется — оно вот-вот разорвётся.
Я замираю, замкнувшись в этом кошмаре. Он смотрит на меня, и я чувствую, как мои мысли утопают в его взгляде, как я становлюсь частью этого зла, частью этого контроля, и не могу выбраться. Не могу даже мечтать о побеге.