хладнокровный хирург

Палата была просторной, с панорамными окнами, пропускающими мягкий утренний свет. Белые стены, дорогое медицинское оборудование, тихий ритм капельниц — всё в этом месте казалось стерильным, но Чишия не обращал на это внимания. Его мир сейчас сузился до одного человека — Кимико.
Она лежала на кровати, покрытая мягким одеялом, её лицо было бледным, а тело почти полностью скрыто под бинтами. На руке всё ещё оставался след от капельницы, а рядом с кроватью мигали мониторы, отслеживающие её состояние.
Чишия сидел рядом, его пальцы нежно держали её ладонь, словно он боялся, что если отпустит, она исчезнет. Её дыхание было тяжёлым, размеренным, но он знал, что это признак борьбы. Она боролась.
Он не спал. Не уходил. Не отвечал на звонки. Всё остальное перестало иметь значение.
— Ты сильная, Кимико...
прошептал он, сжимая её пальцы.
Ему было больно смотреть на её раненое тело, на синяки, которые всё ещё не сошли, на повязки, скрывающие глубокие порезы и ушибы. Он чувствовал вину. За то, что не успел раньше. За то, что не защитил её.
В палате было тихо. Только звуки медицинских приборов и её медленное дыхание. Чишия провёл рукой по своим растрёпанным волосам, затем снова посмотрел на неё.
— Я здесь. И никуда не уйду.
Тишину нарушил звук открывающейся двери. В палату вошёл Ханрет, главный врач больницы. Он выглядел усталым, его строгий костюм был слегка помят, а в глазах читалась тяжесть принятого решения.
Он медленно сел на стул рядом с Чишией, ненадолго посмотрел на Кимико, а затем заговорил:
— Мне правда жаль, что так всё вышло.
Чишия не ответил. Его глаза оставались прикованы к Кимико. Он не мог простить.
Ханрет вздохнул, понимая, что разговор будет сложным.
— Как оказалось, Кадзу лежал в токийской психиатрической клинике. Он умело подделал документы...
голос Ханрета был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.
—Он жив. Встанет перед судом. И, насколько мне сказали, он связан с каким-то Жаровым и Розой... Может, слышал?
Чишия медленно переваривал информацию. Он чувствовал, как внутри всё закипает, но внешне оставался холодным.
Кадзу был жив.
— Можете покинуть палату, пожалуйста, Ханрет
спокойно, но твёрдо сказал Чишия.
— Но...
— Пожалуйста, уходите.
Ханрет не стал спорить. Он бросил ещё один взгляд на Кимико, затем поднялся и молча вышел, закрыв за собой дверь.
Чишия остался один.
Точнее, вдвоём.
Он склонился к Кимико, его пальцы снова нашли её руку.
— Ты должна проснуться, мико...
прошептал он, опустив голову.
В палате стало тихо, словно мир замедлился. Только её грудь тяжело поднималась и опускалась, только слабое биение её пульса подтверждало, что она здесь, что она жива.
С его лица скатилась слеза.
Он поцеловал её холодную руку, задержался на секунду, а затем встал и медленно вышел из палаты.
Кимико всё так же лежала неподвижно, её дыхание было ровным, но слабым. Медицинские приборы издавали размеренные сигналы, отмечая каждый её вдох и удар сердца.
Дверь палаты приоткрылась, и внутрь тихо вошёл парень с огненно-красными волосами. Его тёмные глаза сразу же упали на девушку, но что-то в его взгляде дрогнуло — сомнение, недоверие. Он медленно подошёл к кровати и перевёл взгляд на бирку с именем пациентки.
"Кимико. Третий день в коме."
Лицо красноволосого исказилось от боли и гнева. Он сжал кулаки, его дыхание сбилось.
— Как же так... милая...
прошептал он, присаживаясь рядом.
Сняв очки, он провёл рукой по лицу, стараясь скрыть эмоции, но глаза выдавали его — они дрожали, наполненные нестерпимой болью.
— Кто же сотворил это... Куда смотрел чёртов Агуни...
Он провёл пальцами по её волосам, убирая прядь с лица, а затем медленно склонился и коснулся губами её холодного лба.
Именно в этот момент дверь снова открылась.
— Вы что делаете?
раздался хладнокровный голос.
Красноволосый медленно поднял голову и взглянул на вошедшего. Это был Чишия.
— Какие-то проблемы?
спокойно ответил он, копируя его тон.
Чишия с узким прищуром посмотрел на незнакомца.
— Какое право вы имеете входить в палату пациентки без разрешения главврача?
— Так мне разрешили
ухмыльнулся красноволосый, снова взглянув на Кимико. Его взгляд на мгновение потух от боли.
— Я попрошу вас выйти.
— Почему же?
— Потому что вы не имеете права здесь находиться.
— Попробуйте уточнить у Ханрета-куна
лениво бросил парень, снова склонившись над Кимико, касаясь губами её перевязанной макушки.
Чишия резко напрягся, его челюсть сжалась. Он быстро оказался рядом и потянул того за рукав.
— Что ты делаешь?
красноволосый повернул голову, взглянув прямо в его глаза.
— Выходи.
Парень оценивающе взглянул на него, потом медленно поднялся с места.
— Выходи, я сказал.
— На каких основаниях?
— Потому что это моя пациентка, и я решаю, кому быть здесь, а кому нет.
Красноволосый лениво ухмыльнулся.
— Где бумага, что я не могу здесь находиться?
Чишия почувствовал, как у него начинают чесаться кулаки. Напряжение между ними нарастало. Двое мужчин стояли лицом к лицу, чёрные глаза впивались друг в друга.
Но вдруг слабый звук позади заставил обоих замолчать.
Тишина в палате была пронзительной. Только равномерный писк аппарата и размеренное дыхание спящей девушки нарушали её.
Но вдруг... слабый, едва различимый шёпот:
— ...В... воды...
Чишия вздрогнул.
— Кимико?..
Он тут же схватил стакан с водой и наклонился ближе, осторожно смачивая её сухие, потрескавшиеся губы.
Её веки дрожали. Глаза приоткрылись, но взгляд был затуманен, расфокусирован. Она моргнула, стараясь привыкнуть к свету, и силуэты людей рядом начали приобретать очертания.
Два обеспокоенных лица.
— Мико!
взволнованный голос прозвучал над ней.
Красноволосый парень, чьё лицо ещё секунду назад выражало ледяную отстранённость, вдруг изменился. Его губы дрогнули, в глазах читалась смесь ужаса и облегчения. Он рванулся вперёд, заключая её в крепкие объятия.
— Солнце, ты пришла в себя... Боже, я думал... Я думал, что потерял тебя...
Она почувствовала, как он дрожит.
Кимико моргнула ещё раз. Мир наконец сфокусировался. Её пальцы слабо потянулись вперёд, коснувшись его лица.
— Юри... Это... Это правда ты?..
С её щеки медленно скатилась слеза.
Юри стиснул зубы, накрыл её руку своей и крепче прижал к щеке, будто боялся, что это просто сон, который вот-вот рассыплется в прах.
— Я здесь. Я с тобой, Мико.
Она попыталась сесть, но резкая боль пронзила её тело.
— Тише...
он тут же подхватил её, помогая устроиться удобнее.
Её дыхание сбилось, но она, несмотря на всё, обняла его. Из последних сил, как только могла.
— Я так скучала...
— Я тоже...
его голос дрожал. Он осторожно прижал её к себе, провёл рукой по её спутанным волосам.
— Мне так жаль... Жаль, что я не смог защитить тебя раньше...
Кимико вцепилась в его рубашку, её пальцы едва держались, но она не отпускала.
— Ты здесь...
прошептала она.
— Только это важно...
Юри сглотнул.
Всё это время Чишия стоял в стороне, молча наблюдая за ними. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз тлела эмоция, которую он старательно скрывал.
Когда слёзы Кимико капнули на рубашку Юри, Чишия наконец опустил взгляд.
Кимико тяжело дышала, слёзы всё ещё стекали по её щекам, но ей хватило сил слабо протянуть руку.
— Чишия...
Чишия замер. Её голос звучал хрипло, но в нём была та самая интонация, которую он знал лучше всего. Призыв.
Он подошёл ближе.
Кимико посмотрела на него так, словно перед ней был весь её мир, и, не раздумывая, притянула его к себе в объятия.
Она ощущала, как напряжено его тело. Как его пальцы в нерешительности сжались в кулаки, а затем осторожно коснулись её спины.
— Я здесь, Мико.
Его голос был чуть тише обычного.
Она не отпускала его, лишь сильнее уткнулась в его плечо, позволяя новым слезам сорваться вниз.
— Чишия, это мой двоюродный брат, Юри.
наконец сказала она, не разжимая рук.
— Юри, это лучший хирург больницы, мой доктор... и по совместительству — мой парень.
Юри приподнял брови, ухмыльнулся и протянул руку.
— Ну что ж... Рад познакомиться.
Чишия медленно перевёл взгляд на него. Внутри всё кипело. Только что этот парень буквально не выпускал Кимико из рук, и теперь он узнаёт, что они родственники?
Он выдохнул через нос, взял себя в руки и всё же пожал руку Юри.
— Мог бы сразу сказать, что родственник.
— А ты мог бы сразу сказать, что ревнивый.
Юри хмыкнул, заметив, как сжалась челюсть Чишии.
Кимико улыбнулась сквозь слёзы и взъерошила красные волосы брата:
— Ты не изменился.
Юри широко улыбнулся ей, а Чишия, всё ещё глуша раздражение, взял бумаги со стола.
— Оставлю вас пока что.
Он направился к выходу, но не успел дойти до двери, как она отворилась, и в палату вошёл Агуни.
—Мико...
его взгляд тут же наткнулся на Юри.
— Юри? Что ты тут забыл?
Юри медленно поднялся, его взгляд потемнел. Он вышел вперёд, и их взгляды встретились.
Кимико видела, что что-то происходит, но их голоса стали тише. Только Чишия, стоя чуть в стороне, слышал каждое слово.
— Какого чёрта, придурок?!
Юри говорил тихо, но в его голосе закипала ярость.
— Я знаю, я опоздал!
процедил Агуни.
—Я был не в городе, но как только узнал, примчался.
— Ты должен был быть рядом!
Юри сжал кулаки.
— Не тебе меня судить, Юри!
Агуни подался вперёд.
— Сам свалил в Филиппины, хотя знал, что она привязана к тебе, знал, что ей будет тяжело! Просто сбежал!
— Ты знаешь, почему, чёрт возьми!
Агуни плевел взгляд,а затем дух и сказал.
—у меня есть информация.
Юри замер.
— Говори. Я убью этих уродов.
Агуни взглянул на него холодно:
— Роза и Жаров. Кадзу был с ними. Он третий. Лилия.
Глаза Юри расширились.
— Ты хочешь сказать, что...
Сказал тихо Юри сам себе,а после поднял взгляд на агуни.
— То есть, ты, после того как они тебя ранили, просто свалил в другой город, оставив сестру одну?
Юри горько усмехнулся.
— Идиот.
— У меня были дела.
— Шлюх трахать?
Юри зло посмотрел на него.
— Я знаю, какие у тебя "дела".
Агуни сжал кулаки, его терпение лопнуло. Он едва замахнулся, но его кулак резко остановился.
Чишия схватил его за запястье.
— Она только пришла в себя, Агуни. Не нужно.
Голос Чишии был холодным, но в нём сквозила твёрдость.
— О чём вы говорите?
Кимико слабо повернула голову к ним.
Юри тут же сменил тон, его голос стал мягче, он вернулся к кровати.
— Обсуждаем кое-что.
Он взял её руку в свои.
— Мико... Я заберу тебя в Филиппины. Там тебя никто не тронет, и я смогу защитить тебя в случае чего.
Кимико резко моргнула, её сердце сжалось.
— Ч-что?..
Чишия, который всё это время был погружён в бумаги, поднял взгляд.
— Ты... что ты сказал?
В палате стало тихо.