Раннее утро

Кинк на раздевание !!!
 Такое сексуальное влечение связано с наслаждением от процесса раздевания партнёра и взаимодействия с одеждой. Люди, испытывающие этот кинк, могут находить возбуждение в том, чтобы постепенно снимать одежду с партнера, создавая особую атмосферу интимности и ожидания. 

***

Люцифер и Аластор наслаждались утренним покоем в постели.

Грешник лежал, пряча лицо в подушку получая удовольствие от чужих прикосновений.

Из всех, кто жил в Аду, только Люцифер мог касаться его, когда ему вздумается. И тот нагло этим пользовался, проводя когтем вдоль позвоночника Аластора вызывая легкую дрожь и мурашки удовольствия. Рука Люцифера опустилась ниже, а длинные тонкие пальцы прошлись по самому чувствительному месту на спине радио-демона.

Стоило Люциферу коснулась последних позвонков у основания хвостика, грешник стиснул подушку рукой, прибавляя и без того истерзанному за ночь белью, дырок.

Улыбка Люцифера стала настолько широкой, что на доли секунды даже напугала тень Аластора, притаившуюся в уютных складках одеяла, а теперь перебравшуюся подальше, за полог.

Люцифер вспоминал их первую ночь проведенную вместе.

Как его руки осторожно расстегивали каждую пуговицу на рубашке Аластора. Как звонко отщелкнулся ремень на его брюках, открывая глазам Люцифера такое тонкое, изящное тело.

Теперь они проводили вместе каждую ночь, обычно не церемонясь с одеждой, но сейчас Люциферу хотелось вновь не спеша раздеть Аластора. И снова прочувствовать то пьянящее ощущение, когда он неторопливо открывал для себя тело грешника. Все эти шрамы и изгибы, словно откровение, и его пальцы сладко ноют от нетерпения прочесть касанием все тайны.

Только в этот раз Люциферу хотелось усложнить себе задачу, получить еще больше удовольствия.

Понадобиться ли для этого больше одежды?

— Знаешь, я тут подумал. Если бы я предложил тебе ролевую игру, ты бы согласился сыграть? - Прошептал Люцифер в самое ушко Аластора так тихо, словно боялся что их могут подслушать.

Горячее дыхание Люцифера так приятно касалось чувствительной кожи за ухом, что руки Аластора вновь стиснули подушку, оставляя новые глубокие следы от длинных когтей.

— Смотря, что это за игра. И самое интересное, какой будет приз? - Аластор с трудом скрывал интерес в своем голосе. Ему нравилось играть в игры, но обычно это он устанавливал в них правила. Довольно жестокие и почти всегда кровавые, но... сыграть по чужим за достойную награду он был не против.

Да и кто может ему предложить что-то ценное если не сам Владыка ада!?

—Сделаешь ставку вслепую? Ты соглашаешься на игру, а я обещаю бережно и как можно безболезненнее снять с тебя часть оков. - Люцифер знал, что больше всего Аластор желает именно свободы. И ради неё он не будет задавать лишних вопросов.

— Думаю, звучит заманчиво, - Аластор повернулся лицом к Люциферу, растягивая губы в привычной улыбке. Ему было очень интересно, что за игру задумал Люцифер. Конечно, соглашаться вслепую было глупым решением. С другой стороны, это уже было традицией, да и что такого мог придумать Люцифер, с чем Аластор не смог бы справиться?

***

Теневые куклы продолжали наряжать Аластора в корсет, не обращая внимания на его страдания. Они так усердно тянули тонкие ленты корсета, что грешник готов был поклясться, что слышал хруст собственных рёбер.

Однако в этой муке он ощущал что-то опьяняюще сладкое. Каждый вдох давался ему с большим усилием, и нужно признать, в этом была своя непонятная ему привлекательность. Грешник посмотрел на своё отражение в зеркале, вспоминая их разговор.

— Ну же, Аластор, это всего лишь шутка, - сказал Люцифер, слегка улыбаясь. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь нетерпения. Грешник прищурился, пытаясь разобраться в скрытых мотивах Люцифера. Он задавался вопросом: действительно ли это очередная попытка унизить его, или же за этим стоит нечто большее?

Когда Аластор наконец согласился, он заметил, что в глазах Люцифера читалось не просто удовлетворение от победы, а нечто более личное и искреннее - словно его согласие исполнило давнюю мечту короля ада. Что-то, о чём он грезил не первое столетие.

Тень Аластора, наблюдающая за всем со стороны, беззвучно смеялась. Она нависла над огромным зеркалом, перед которым сидел грешник. Её длинные пальцы, больше похожие сейчас на беспокойные паучьи лапки, обхватили вычурную раму по краям. Тень уже тянула свои руки к отражению Аластора, но в один момент отпустила зеркало и соскользнула на стену.

В отличие от своего хозяина, тень услышала чужие шаги.

— Это не одежда! Это инструмент для пыток! — пропел Аластор на выдохе, пытаясь хоть немного расслабить завязки корсета. Ткань настолько впилась в его тело, что оставляла следы на коже.

— Я рад, что игра пришлась тебе по вкусу,— с улыбкой произнёс Люцифер.— Если спросишь мое мнение, тебе очень идёт, —постояв в дверях, он решил больше не скрывать своего присутствия.

Конечно, ему доставляло удовольствие наблюдать за Аластором и его помощниками со стороны. Но ещё больше Люциферу хотелось восхититься своей задумкой, желательно осязая ее во всю.

Ему нравилось, как свет играл на атласной ткани темно-бордового платья. Кружево подъюбников выглядывало из-под подола, придавая образу легкую небрежность. От этого грешник напоминал Люциферу старинную куклу, которую сотворили руки мастера. Тонкие черты лица казались вырезанными из фарфора, а глаза блестели, словно стеклянные, отражая каждый лучик света. Даже мельчайшие детали одежды и аксессуаров выглядели идеально продуманными и тщательно выполненными, подчёркивая его хрупкость и изящество.

Люцифер подошел ближе, положив свои ладони на обнаженные плечи грешника. Аластор ощутил, как холодные пальцы Люцифера вызывают лёгкий холодок по всему телу.

Наклонившись ниже, Люцифер коснулся губами пушистого ушка грешника, отчего Аластор непроизвольно сжал подол своего платья, приподнимая его выше. Люцифер, отлично знающий все его чувствительные места, без зазрения совести этим пользовался.

Каждый раз это вызывало у грешника еще плохо осознаваемые им чувства и такие непонятные эмоции. Аластор почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Почему близость с Люцифером вызывала в нём такие странные порывы?

Аластор шепотом выдохнул имя Люцифера, поднимая взгляд на его отражение в зеркале. Взгляд грешника скользнул по чужому отражению, стоявшего позади него.

Аластор чувствовал, как чужие пальцы сжимают его плечи. Он отчетливо слышал, как участилось дыхание Люцифера. Они оба пытались сделать вид, что всё держат под контролем, но повисшая в комнате тишина выдавала их молчаливое напряжение. Аластор посмотрел на отражение Люцифера в зеркале, решив первым прервать повисшее в комнате молчание.

—Хочешь увидеть меня без платья? - произнёс Аластор с улыбкой на лице. Всё, что хотелось грешнику, — это как можно скорее избавиться от тесного тряпья. И для этого он решил устроить игру, в которой Люцифер должен был неторопливо избавить его от одежды, даже не подозревая, что именно ради этого момента Люцифер всё это и затеял.

— О, не так быстро. И что же мне будет стоить положительный ответ? - спросил Люцифер, едва касаясь губами ярких игривых прядей грешника. Рука Люцифера осторожно прошлась по спинке платья, надетого на Аласторе.

Тугие крючки, сковывающие ткань, приятно холодили кончики его пальцев. Мысль о том, как он будет неторопливо их отщелкивать, будоражила сознание Люцифера. От Аластора, как всегда, пахло свежемолотым кофе и тленом, но сегодня в этом аромате чувствовалась особая острота момента.

Люцифер с лёгкой усмешкой скользнул взглядом по силуэту Аластора, ощущая, как его охватывает волнение. Каждый крючок был как вызов, манящий и провоцирующий. Он представлял, как медленно и с наслаждением отщелкивает их один за другим, высвобождая желанное тело из плена многослойной одежды.

— Самую малость, просто помочь мне всё это снять, - произнес Аластор подхватывая Люцифера за руку. Грешник повел Люцифера в сторону кровати.

Решив, что там будет куда удобнее продолжить их разговоры про игру в раздевание, Аластор присел на кровать и осторожно расправил подол атласного платья, устраиваясь удобнее. Он вспомнил, как впервые сел на эту кровать, как пальцы Люцифера неторопливо избавляли его от одежды. Грешник сглотнул подступивший к горлу спазм. И в какой момент ему захотелось повторить это снова?

— Думаю, мы начнем с туфель - произнес Грешник с улыбкой. Аластор поднял подол и подъюбники выше, открывая Люциферу обзор на ноги, обтянутые тонким гипюром.

Такие детали придавали образу Аластора ещё больше пикантности и многослойности. Люциферу всё больше хотелось осторожно снять каждую деталь одежды, никуда не торопясь, наслаждаясь каждой минутой их близости.

Опустившись на одно колено, Люцифер подхватил ногу Аластора за щиколотку. Рука Люцифера так приятно скользила по тонкому гипюру чулка, что пальцы владыки ада сами заскользили выше по худой ноге грешника.

Но дойдя до колена Люцифер вновь опустился пальцами вниз.

На Аласторе были надеты невысокие ботинки на нескольких тугих застёжках. Проведя пальцем по фигурному металлу крепления, Люцифер с лёгкостью нащупал крючок, державший застежку. Всего через несколько секунд первая застёжка звонко щелкнула, затем последовало еще два щелчка.

Ботинок легко соскользнул с ноги грешника, бесшумно ударившись о пушистый белый ковер на полу.

— Так нечестно! Я думал, это займет куда больше времени и сил. Тебе всё слишком легко даётся, - Аластор насупился, глядя на Люцифера с притворной обидой. Но не сходившая с лица грешника улыбка выдавала его истинные чувства. А смеющаяся за ним тень не оставляла сомнений, что Люцифер движется в правильном направлении.

Все еще стоя на одном колене, Люцифер поднял взгляд на сидящего на кровати Аластора. Сегодняшний вечер становится все интереснее, а игра становилась все привлекательней.

Подхватив вторую ногу грешника, Люцифер притянул ее на свое колено. В этот раз он справился с застежками даже не опустив на них глаз.

Что раздосадовало Аластора ещё больше, ведь то, что затевалось для Люцифера как испытание, давалось ему с лёгкостью и даже приносило плохо скрываемое удовольствие.

— Ладно, посмотрим, как ты будешь справляться дальше - сказал Грешник, изгибая губы в улыбке.

Аластор наклонился вперед, давая Люциферу призрачную надежду на поцелуй. Но стоило жертве попасться на его крючок, как грешник ловко ушёл от чужих губ, оставляя Люцифера ни с чем.

— Я думаю, тебе стоит продолжить с чулок- ухмыльнулся Грешник, упершись своей ногой в колено Люцифера.

Аластор сгреб кружевные подъюбники, с трудом удерживая эту пышную пену на своих бедрах. Они так интересно шелестели в руках грешника, что абсолютно сбивали мысли Люцифера.

Бесполезные попытки уложить и примять пышные ткани придавали обстановке комичности, но засмеяться позволила себе только аластрова тень, невзначай выдавая настроение всех присутствующих сейчас в комнате.

— Ну хорошо, вижу ты хочешь меня помучать, - Люцифер провел рукой по прохладному гипюру чалка, выше по ноге грешника, — Так и быть, я постараюсь справиться и с этим испытанием.

Но ехидничать в этой спальне умел не только Люцифер. Не успел Падший добраться до начала чулка, как на его голову обрушились юбки, которые Аластор так заботливо придерживал в руках.

Люцифер, не ожидавший такой подставы, даже не сразу нашел выход из плена ткани и кружева.

Грешник не мог сдержать смеха, наблюдая за неуклюжими попытками Люцифера выбраться из ловушки. Шелест кружева и ругань под юбкой ещё больше поднимали Аластору настроение. Он уже давно так искренне не смеялся, наблюдая за чужим барахтаньем.

— Ты всегда так нечестно играешь? - забубнил Люцифер, наконец нашедший выход из многослойного кружевного плена. Признаваться грешнику, что его выходка и правда была смешной, он явно не торопился. Вот ещё признаться, что твое же собственное унижение повеселило тебя на славу.

— Только когда меня это забавляет, - Честно признался грешник опуская свой взгляд на сидящего на полу Люцифера.

Аластор не собирался скрывать что согласился на все это только ради развлечения. А вот зачем все это затеял Люцифер оставалось для него загадкой.

Но не успел грешник опомниться, как чужие руки потянули его ногу на себя. Атласное платье так легко заскользило по простыням, что Аластор чуть не съехал на пол. Он чудом успел ухватиться за спинку кровати, а вот довольный собой Люцифер радостно скалился. Поднимая свою руку выше по ноге грешника, теперь, когда они были квиты, можно было продолжать их игру в раздевание.

Длинные пальцы Люцифера так нежно прошлись по тонкой ткани чулок, что вызвали у грешника дрожь, проходящую по всему его телу, дойдя до самых кончиков оленьих ушек. Те с головой выдавали своего хозяина, плотно прижимаясь к его алой макушке. Люцифер точно двигался в правильном направлении, и это подстегнуло его ещё больше.

Добравшись до бедра Аластора, Люцифер нащупал начало чулка и осторожно потянул ткань вниз. Он чувствовал, как его пальцы скользят по тёплой коже грешника, избавляя его от ненужной одежды.

Люцифер на мгновение остановился, чтобы насладиться видом, как тонкая ткань чулка соскользнула вниз по ноге, бесшумно опускаясь на пол.

Когда чулок, наконец, был снят, Люцифер с победной улыбкой выпустил обнаженную ногу Аластора из рук. Второй чулок ждала такая же участь; осторожно подцепив тонкую ткань самым кончиком пальца, Люцифер повёл чулок вниз, наслаждаясь каждой секундой. Приятная, мягкая ткань так плавно скользила по ноге грешника, опускаясь на ковер к обуви и второму чулку.

—Я справился! - победно произнёс Люцифер, опуская юбки и укладывая подбородок на колени Аластора. Атласное платье под руками ощущалось как стылое, жидкое золото, мягко струящееся и невероятно гладкое на ощупь. Его ткань была прохладной, но такой притягательной.

— Я бы сказал, выше среднего - ответил грешник, не скрывая ухмылки на своем лице.

Аластор никогда не скрывал, что ему нравится дразнить Люцифера. Самый сильный демон в аду всегда так забавно реагировал на его насмешки и колкости, что держать язык за зубами у грешника просто не получалось. Да и если так подумать, он не сильно-то и хотел.

Аластор не мог понять, что именно происходило между ними. Но когда Люцифер поднялся на ноги и потянулся к нему за поцелуем, он тут же подался ему навстречу. Однако в последний момент Люцифер отстранился, сделав вид, что совсем не заметил жеста грешника.

Конечно, Люциферу хотелось ответить на поцелуй, но желание отомстить за такой же "обман" с поцелуем ранее, оказалось намного сильнее.

Люцифер неторопливо обошел кровать, присаживаясь позади Аластора.

— Продолжим с платьем? Если ты не возражаешь, - прошептал он на самое ухо грешника, обжигая тонкую кожу своим горячим дыханием. Люцифер провёл носом по затылку Аластора, чувствуя, как тот вздрагивает под мягкими прикосновениями.

Платье Алостара застегивалось на длинный ряд крохотных крючков, что тянулись вдоль спины.

Эта деталь придавала грешнику особую тонкость и хрупкость, стягивая плотной тканью и без того худое тело Аластора. От платья всё ещё пахло терпким и таким согревающим ароматом корицы и гвоздики. Тот, кто сшил это платье, обладал очень утонченным вкусом не только в выборе одежды.

Люцифер не сразу осмелился расстегнуть первый крючок на плотно прилегающей ткани. Он побоялся, что своими действиями испортит красоту, нарушит идеальную эстетику момента, сломает гармонию бархата, атласа и шёлка в изящном изгибе спины.

Но найдя в себе силы продолжить, Люцифер осторожно коснулся первого крючка с легкостью его расстегнув.

Этот момент было трудно сравнить хоть с чем-то в его немаленькой жизни. Атлас так приятно холодил его пальцы, когда Люцифер проводил рукой по плотной ткани на спинке платья.

С каждым расстегнутым крючком ткань платья становилась всё свободнее. Глазам Люцифера открывался расшитый розовым кружевом корсет, который прятался за несколькими слоями туго затянутых лент.

Когда пальцы Люцифера расстегнули последний крючок, ткань мягко соскользнула до талии грешника, оставляя Аластора в жёстко затянутом корсете и ворохе пышных юбок.

Не теряя времени, он потянул грешника к себе вглубь кровати. Одной рукой он заботливо поддерживал Аластора за талию, другой - легко избавлялся от платья, скидывая его на пол.

Подтолкнув платье ногой Аластор приблизился к Люциферу обнимая своего повелителя за шею.

Грешник, попробовавший эту игру на вкус, не скрывал удовольствия от того, как она развивалась. Аластор запустил свои пальцы в волосы Люцифера, прижимаясь к нему всем телом. Грешник оставался в туго затянутом корсете и многослойных кружевных панталонах.

В отличие от платья, нижнее бельё на грешнике имело нежный розовый оттенок. И нужно признать, этот цвет очень ему подходил. Люцифер пробежался рукой по ткани корсета, остановившись на аппетитных кружевах в районе ягодиц грешника. Кажется, здесь рукам Люцифера было вполне комфортно, так как ниже он их уже не опустил, словно приклеившись.

— Ты не хочешь продолжить? Или ждёшь, когда я умру во второй раз от нехватки кислорода и сломанных рёбер? - фыркнул Аластор, тайно наслаждаясь реакцией Люцифера. Только он мог смотреть на грешника с такой нескрываемой похотью в глазах, не боясь при этом быть покалеченным.

— Конечно! - тут же, придя в себя, ответил Люцифер, разворачивая Аластор спиной к себе.

Проведя кончиками пальцев по тугой шнуровке корсета, он осторожно потянул за самый краешек красной атласной ленты. Та помогала плотной ткани так сильно сжимать Аластора в тиски.

Пальцы Люцифера бережно потянули ленты на себя, развязывая бантик в основании корсета и помогая ткани едва заметно разойтись в стороны. Тихий шелест ткани и лёгкий звук трения шнурков о петли придавали этому моменту интимности.

Корсет постепенно становился всё более свободным, открывая глазам Люцифера обнаженную кожу Аластора. Шнурки плавно скользили через петли, и корсет, всё больше теряющий форму, плавно опускался вниз. Лента была вытянута до середины, и Люцифер с лёгкостью потянул корсет, освобождая тело грешника от ещё одной детали одежды. Аластор ощутил, как его дыхание стало легче, а кожа, освобожденная от стягивающей ткани, почувствовала прохладу. Люцифер на мгновение задержал взгляд на изящных изгибах, наслаждаясь видом, который открывался ему.

В комнате воцарилась вязкая тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани, когда сброшенный с кровати корсет упал на лежащее на полу платье.

На улице наступила глубокая ночь, все жители отеля уже крепко спали, даже не представляя что за игры затеяли этой ночью Люцифер и его радио-демон.

Мягкий, приглушенный свет настольной лампы создавал подходящую интимную атмосферу, которую нарушала только тень Аластора, с любопытством наблюдавшая за забавной возней, притаившись у изголовья кровати.

— Мы почти закончили, — прошептал Люцифер, притягивая Аластора к себе.

Но стоило грешнику потерять бдительность, как его подтолкнули на подушки. Нависший над ним Люцифер медленно вёл рукой от подбородка грешника, опускаясь ниже к животу и кружевным панталончикам, единственным, что спасало Аластора от полной наготы.Люцифер наслаждался каждым мгновением, отмечая, как кожа под его пальцами покрывается мурашками. В комнате царила напряженная тишина, которую нарушали лишь их дыхание и шорох ткани.

Но Люцифер не успел насладиться мягкостью кружевного белья — его руку перехватил Аластор. Он отлично помнил условия этой игры, и оставаться абсолютно голым, пока Люцифер снимает с него кандалы, явно не входило в его планы.

У Люцифера же на это счет было свое мнение, оставлять грешника в одежде он точно не собирался.

— Ты ведь мне поможешь? - произнес Люцифер, поднимая взгляд к изголовью кровати.

Аластор не сразу понял, к кому обратился владыка Ада, но как только грешник запрокинул голову назад, всё встало на свои места. Его собственная тень с улыбкой тянула длинные теневые пальцы к рукам хозяина. Она оживилась, принимая приглашение Люцифера участвовать в этой небольшой игре.

Судя по довольной улыбке на мордочке тени, она была рада, что ей предоставился шанс присоединиться к веселью. С большим удовольствием сжав руки Аластора в своей холодной хватке, она подняла и прижала их, припечатав над головой грешника.

— Так на чём мы остановились? — ухмыльнулся Люцифер, опуская ладонь на упругий живот Аластора, который напрягся, как только чужая рука опять опустилась к поясу кружевных панталонов. Аккуратно подцепив завязку, он неторопливо потянул их вниз.

Тонкая ткань скользила по коже, вызывая трепет у Аластора, пока прикосновения Люцифера выбивали его из равновесия и оставляли в плену эмоций.

Пальцы Люцифера плавно скользили по чужому телу, опуская ткань всё ниже и ниже. Ткань постепенно поддавалась, мягко сползая вниз, следуя за его движениями. Панталончики неуклонно скользили вниз, оставляя Аластора абсолютно обнаженным и таким беззащитным перед чужими глазами. В тишине комнаты было слышно только сбивчивое дыхание двух мужчин и шуршание кружева.

Скинув кружевные панталончики на пол, Люцифер поднял взгляд на грешника. Он никогда не видел Аластора таким растерянным и привлекательным одновременно. Грешник поджал ноги, пытаясь закрыться от чужого взгляда.

— Может ты меня отпустишь? - голос Аластора едва заметно дрогнул, когда он поднял взгляд к изголовью кровати.

Грешник посмотрел на собственную тень, которая продолжала сжимать его запястья. Но получил в ответ ехидные покачивания безликой головы.

Тень наклонилась к Аластору ниже, растягивая широкую улыбку. Ей нравилось наблюдать за тем, что происходило в комнате, и упускать возможность повеселиться она не собиралась. Тень испытывала явное удовольствие от происходящего, ее улыбка становилась всё шире, пока вовсе не переросла в зловещий оскал.

— Зачем ей тебя отпускать? Ведь мы ещё даже не начали - Улыбка Люцифера не уступала улыбки тени грешника.

И когда эти двое успели сговориться за его спиной?

Люцифер склонился ещё ниже, нежно касаясь кончиком носа шеи грешника. Аластор ощутил, как его сердце забилось быстрее, а пальцы невольно сжались, когда горячее дыхание Люцифера коснулось его кожи. Медленно, с наслаждением, Люцифер провёл руками по бедрам Аластора, опускаясь ниже, к коленям.

Люцифер не мог отвести взгляд от грешника, чья кожа казалась шелковистой и манящей. Прикосновения к ней вызывали у Люцифера волны вожделения, усиливающиеся с каждым движением. Он чувствовал, как желание охватывает его, и каждое прикосновение к Аластору лишь разжигало огонь страсти сильнее, оставляя его в плену собственных желаний.

Люцифер с трудом отгонял от себя эти мысли — желание продолжения было слишком велико. Однако он хорошо помнил своё обещание Аластору за игру и намеревался сдержать слово, несмотря на бушующие внутри него эмоции.

В тусклом свете настольной лампы сгустились тени, как только Люцифер потянул за длинную тонкую цепочку на ногах Аластора.

Цепочка не просто сковывала грешника печатью. Она продевалась через его плоть, сковывая ноги между собой, повторяя шнуровку на корсете, плотно переплетая их. Только в отличие от нитей корсета, цепь проходила через кожу, впиваясь в душу грешника.

Конечно это была искусная работа, и сделана она была с изяществом и извращенным мастерством.

Тонкий фиолетовый металл цепей приятно холодил пальцы Люцифера, отдаваясь едва ощутимой статикой чужой магии. Как бы ни была сильна Лилит, она оставалась смертной душой. И только это помогало Люциферу снимать созданные ею цепи — он побеждал искусство грубой, первозданной силой.

Плетение начиналось от щиколоток, поднимаясь до самых колен.

Люцифер неторопливо потянул за одну из цепочек, развязывая узел который держал всю конструкцию на месте.

Он осторожно потянул за первое перекрестие цепочки, и она заскользила через кожу грешника, заставляя Аластора поморщиться от боли. По ноге грешника потекла тонкая струйка крови, которую Люцифер ловко собрал указательным пальцем. Как бы ни был осторожен Люцифер, цепи оставляли шрамы не только на душе, но и на теле грешника.

Сегодня мучать Аластора в планы Люцифера не входило, но и провернуть все безболезненно, он тоже не мог.

Аластор отчетливо чувствовал, как цепь скользит через раны, оставляя за собой жгучую боль. Грешник не произнёс ни звука, а вот улыбка на его губах становилась всё шире. Скрывать свою боль у Аластора получалось всё хуже; крохотные раны тонко кровили, по капле марая красным тонкий шёлк простыней.

— Осталось ещё немного, - произнёс Люцифер, стараясь натянуть на свое лицо улыбку, как это делал Аластор, но, в отличие от грешника, получалось у него это слишком неискренне. Неудивительно, что грешник так легко его раскусил.

— В такие моменты мне интересно: ты обманываешь себя? Или и правда думаешь, что я куплюсь? - Губы Аластора едва дрогнули в попытке усмехнуться, но новая волна боли заставила их исказиться в болезненной гримасе. Грешника не мучила физическая боль и раны на ногах, ему было наплевать на кровь, текущую по его ногам. Аластор чувствовал, как цепи рвут его душу, забирая с собой частичку его силы.

Люцифер не лгал, осталось и правда совсем немного. И он разорвёт ещё одну цепь, и грешник будет ещё на один шаг ближе к свободе. Но что будет, когда он снимет их все? Сделке придёт конец, и Аластора ничего не будет держать рядом с ним. Эти мысли заставляли сердце Люцифера сжиматься от мысли, что Аластор больше не захочет его видеть.

Впервые за долгое время Люцифер вновь почувствовал к кому-то привязанность. Рядом с Аластором он уже не чувствовал себя таким одиноким. И терять это смутное ощущение близости совсем не хотелось. Бросить всё на полпути, связать грешника новым контрактом? И что тогда получит Люцифер? Игрушку, которая будет спать с ним и в открытую говорить, как она его ненавидит? Нет, он хотел другого. Люцифер хотел, чтобы Аластор сам захотел остаться с ним.

Люцифер бережно потянул за длинную цепь, полностью извлекая её из ноги грешника. Потеряв связь с душой, оковы утратили свой яркий, неоновый свет и рассыпались в руках Люцифера золотистой пылью.

Тень, отпустившая руки Аластора, тут же скрылась за изголовьем кровати, не желая дожидаться гнева своего хозяина. Однако у грешника не осталось сил на выяснение отношений. Адреналин отступил, оставляя после себя неприятное послевкусие усталости и слабости. Тонкие пальцы Люцифера коснулись его ноги с такой нежностью, что Аластор не смог сдержать стон удовольствия. Его ушки мило вздрагивали от прикосновений, выдавая его истинные чувства. Заметив, как трепетно реагирует Аластор, Люцифер продолжил свои движения, сосредоточившись на том, чтобы подарить грешнику максимальное расслабление. Его пальцы мягко скользили по икрам, слегка нажимая и массируя напряженные мышцы на ногах Аластора.

Тишина в комнате нарушилась негромким стоном наслаждения и шелестом простыней. Им было так хорошо в обществе друг друга, но признавать это они всё ещё не спешили.