Раннее утро

Комната Люцифера, несмотря на роскошный интерьер, казалась холодной, отчужденной, лишенной уюта.

Аластор потерянно оглянулся, пусто осматривая обстановку, скользя по вычурной мебели взглядом. Золото и рубины, змеи и яблоки, лживый блеск, бархат, вензеля.
О прошлой ночи напоминали только смятые на кровати простыни и раскиданные по полу вещи.

Аластору хотелось уйти, покинуть это вязкое, душное и тяжелое место как можно скорее и больше никогда сюда не возвращаться.

Была ли это ловушка?

Конечно, да!
Аластор даже не заметил, как попал на эту глупую уловку. Его ослепило желание быть свободным.
Но Аластор не ожидал, не верил в то, что капкан, лязгнув, причинит такую боль.

Он не был готов.

Аластор всегда жил по своим правилам, верил в свою силу и независимость, но сейчас как никогда чувствовал себя безвольной марионеткой. Его прежние цепи хоть и давили на самолюбие, но не сковывали движения.
Предложение Люцифера показалось ему слишком заманчивым. И он как дурак на него повелся.
Провести ночь в постели Люцифера казалось не такой большой ценой.

И да, Люцифер снял ошейник.

Однако оставшиеся цепи не вошли в условия сделки!
Кажется, он не до конца дослушал условия! Большим глупцом, чем сейчас, грешник не ощущал себя ни в жизни, ни в посмертии.

Аластор громко рассмеялся, не в силах сдержать собственные эмоции.
Теперь же он оказался в ловушке, почти безвыходной ситуации, из которой не так просто ускользнуть. Некуда отступать. Разве его хозяйка может простить такое самоуправство? Какова будет расплата за попытку вырваться из её цепких рук?
И что теперь Люцифер попросит взамен?

***

За сутки до…

Очередное прекрасное утро в аду, с газетой и чашкой кофе, «ничто не предвещало», пока не появился Люцифер.

Чужое дыхание обожгло ухо и шею грешника. Как Владыка Ада подкрался к нему так близко незамеченным, было для Аластора загадкой.

— Доброе утро, давно хотел у тебя поинтересоваться, — с наигранной живостью поприветствовал падший, — как это? Жить на коротком поводке? Или тебя как хорошего песика отпускают гулять далеко от хозяина? — с улыбкой прошептал Люцифер. Он не мог скрыть ехидства в своем голосе, хотя и не то чтобы сильно старался.

— Не имею ни малейшего понятия, о чем это ты, — пожал плечами Аластор, продолжая улыбаться. Еще один глоток кофе. Конечно, он только делал вид, что не понимает, о чем говорит Люцифер.

— Думаешь, я не узнал бы магию своей жены? — Люцифер, не скрывая издевки, потянул невидимую цепь на шее грешника, ловко наматывая светящиеся звенья на руку, чтобы в следующую секунду дернуть узы на себя.
Аластор, резко отстранившись, замер, натянув поводок до сердитого гулкого звона. Он так сильно сжал в руке кружку с кофе, что услышал ее хруст в ладони.

— Не пытайся меня обмануть, — усмехнулся Люцифер, разжимая руку. Призрачная цепь тут же растворилась в воздухе, оставляя только легкую дымку.

— Ты… мог бы попросить, и я… забрал бы контракт у Лилит, — сладко протянул Люцифер, понимая, что наступил на больное место грешника. Аластор не выглядел тем, кто может просить об одолжениях.

— Забрать? — ухмыльнулся радио-демон, опуская кофейную кружку на стол и поворачивая голову к Люциферу. — Не думаю, что ты дотянешься до моего контракта, в руках Лилит, — с улыбкой, которая скрывала его настоящие мысли, Аластор остро глянул на Люцифера. — Даже если подпрыгнешь!

Аластор уже давно искал способ разорвать контракт с Лилит, но цепь на его шее была слишком крепка. Очевидно, он хотел вырваться из вечной кабалы, и, кажется, Люцифер решил этим воспользоваться.
Неловкая пауза затянулась. Где-то в углу уныло занялись прирученные Ниффти сверчки. Напряжение в воздухе становилось ощутимым, пока Аластор не прервал это напряженное молчание.

— И чего ты хочешь взамен? — стараясь сохранять спокойствие, осторожно спросил грешник.

— Ничего особенного, — улыбнулся Люцифер, заглядывая ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты стал моим. Одна ночь избавит тебя от этого собачьего аксессуара, — с ухмылкой произнёс Люцифер, протягивая Аластору руку.

Грешник был слишком уверенным и самолюбивым, чтобы отказаться от такого предложения. Одна ночь с Люцифером в обмен на свободу не казалась ему такой уж высокой платой.
Вокруг двух мужчин сгустилась тьма. Позади Аластора было видно яркое свечение зелёных глаз и растянутую оскаленную улыбку. От Люцифера же исходило едва ощутимое сияние, разгоняющее эту тьму.

Их рукопожатие зафиксировала тонкая золотая цепочка, которая разлетелась в пыль, как только Люцифер разжал пальцы.
Когда Аластор сжал руку Люцифера, он почувствовал, как воздух стал густым и тяжёлым, как будто сам ад вздохнул глубже, чувствуя заключение важного договора. В этот момент Аластор ощутил, как его собственное сердце забилось сильнее, а кровь в жилах словно закипела от адреналина. Он знал, что это не просто сделка.Это договор изменит его загробную жизнь навсегда.

***

Прошло несколько дней, и Аластор сидел в своей радиобашне, окружённый мерцающими огоньками приборов и тихим гулом оборудования, где он мог остаться наедине со своими мыслями. Но и здесь он не мог ни на чём сосредоточиться, постоянно возвращаясь к тому унизительному утру, которое так стремился забыть.

Аластор не понимал, почему Люцифер так резко отстранился.

Той ночью, когда они были вместе, Аластор впервые позволил себе подпустить кого-то так близко, и на миг ему показалось, что он видит взаимный интерес. Но теперь Люцифер ловко избегал его, словно стыдился проведённого с ним времени.

Возможно, он боялся, что кто-то об этом узнает и осудит его?
Как смешно, будто владыка Ада может испугаться осуждения. Ведь он всегда мог оправдать свой поступок обычным желанием обладать, взять то, что ему захотелось.
Возможно, не стоило придумывать оправдания для поведения Люцифера, потому что теперь Аластор ощущал себя «почетной добычей», ещё одним трофеем, который теперь валялся на полке как ненужный хлам.

Аластор бездумно чиркал карандашом на белом листе бумаги. Он уже третий раз не мог дописать абзац. Даже любимые занятия не приносили ему ни малейшего удовлетворения. Раньше он мог часами погружаться в свои мысли, писать часы напролёт новые сценарии для эфира, забывая обо всём на свете.
Мысли Аластора путались, в последние несколько дней в его жизни всё шло наперекосяк.

Он привык легко манипулировать окружающими, играть на их слабостях и страхах. Но сейчас всё это ушло на второй план. Собственные чувства оставались для него неизведанной территорией, не дававшей ему покоя. Не зря он всегда старался держаться от этого бардака подальше. Чувства делали людей слабыми. И от этого на его лице вновь появилась широкая улыбка.
В душе грешника бушевал ураган эмоций: непонимание, злость и обида смешались в горький коктейль, отравляющий его изнутри. Природа человеческих чувств и эмоций всегда была для Аластора загадкой.
Он смеялся над злой насмешкой судьбы. Что после попадания в Ад, он мог испытывать то, от чего бежал всю свою человеческую жизнь. Не это ли было его главным наказанием?
Одним взмахом руки Аластор смахнул со стола исписанные листы. Он устало прикрыл глаза, облокачиваясь на спинку стула. В голове мелькали обрывки мыслей. Но ни одна из них не могла стать основой для чего-то стоящего.

И это злило грешника ещё больше.

Он потерял что-то важное. Свой внутренний покой, а всё из-за мыслей о Люцифере. Из его головы не выходили воспоминания о внутреннем противоречии, которое он испытывал той ночью. Боль и сладость удовольствия, обретённая в подчинении свобод. Ему было трудно признаться самому себе, но близость с Люцифером оказалась неожиданно приятной.

***

Уже несколько дней Люцифер просыпался в своей постели один, тайно надеясь, что однажды, открыв глаза, он увидит Аластора, мирно спящего на соседней стороне кровати. Но каждое утро приносило только разочарование.

Подушка, на которой спал Аластор, всё ещё пахла им.

Это было причудливое сочетание тяжёлых и острых запахов молотого кофе, сырости и сладкого тлена. Этот аромат дурманил сознание Люцифера, создавая иллюзию присутствия высокомерного грешника.
Люцифер не мог понять, почему не отпускал его запах, почему его присутствие так врезалось в его душу.

Аластор должен был стать игрушкой на одну ночь!

Тем, с кем хотелось развлечься, унизить, наказать. Показать и доказать, что он не лучше всех остальных людей, что попали в ад за свои грехи.
Этот насмешник и язва давно раздражал его своим вызывающим поведением. Люцифер планировал причинить ему боль, а по итогу причинил её себе.

Он не мог выкинуть Аластора из головы.

С каждым днём Люцифер всё больше думал о грешнике. Его принципы и любовь к жене начали меркнуть на фоне того, что он чувствовал к Аластору. Это было странное, но неоспоримое влечение. Он не мог не думать о том, как ему было хорошо в объятиях этого дерзкого грешника. Он желал вновь ощутить эту горькую близость. Как хотелось вновь дотронуться до его хрупкого, болезненно худого тела, ощутить едкий вкус его губ.

Люцифер не знал точно, когда это случилось, но теперь он понимал одно: Аластор стал для него кем-то особенным. Кем-то, кто пробудил в нём чувства, которые он давно считал забытыми. И теперь, лёжа на кровати в обнимку с подушкой, которая хранила на себе его аромат, он понимал, как это глупо, наивно и что не может его отпустить.
Люцифер обнял подушку, жадно вдыхая её аромат.

Почему он оттолкнул грешника? Почему он не обнял его рано утром? Почему не предложил остаться с ним в постели до обеда?
Люцифер сам ушёл ранним утром после проведённой с ним ночи. Он дал понять своим видом, что не желает иметь с ним ничего общего. Как иначе можно было интерпретировать его поступок?

Теперь, остыв, всё обдумав и разобравшись, Люцифер злился на себя за то, что не знал, как всё изменить.

Проведя рукой по прохладным шёлковым простыням, Люцифер вспомнил, как его руки прижимали хрупкое тело Аластора к кровати, как он обвивал своим хвостом тонкие запястья грешника. Каждый всхлип, каждый стон Аластора сейчас эхом отзывались в его памяти. Люцифер хотел испытать всё это снова. Но в этот раз он не собирался отпускать грешника поутру из кровати.
Люцифер наклонился и нежно коснулся губами подушки, словно надеясь, что это каким-то образом вернёт Аластора. Он понимал, что сделал ошибку, он сам оставил себя в одиночестве и пустой кровати.

Но стоп, он действительно может вернуть грешника! Не все оковы пали под силой его ярости. Есть весомый повод для новой встречи.

И на этот раз он сделает всё по-другому.

***

Люцифер точно знал, где искать Аластора. Он или строил козни, или днями сычевал в своей радиовышке. Поэтому избегать встречи с грешником не составляло для Люцифера труда. Они буквально жили в противоположных крыльях совсем не маленького отеля.

Но сейчас этот путь бесконечных коридоров и лестничных пролётов казался до безобразия коротким.
Всего за несколько минут Люцифер преодолел вытянутый коридор, но не успел он поднять руку для стука, как двери радиобашни распахнулись перед ним настежь сами.
Перед ним стоял улыбающийся Аластор.

Неужели всё это время он стоял у порога, ожидая его визита? На секунду подумал Люцифер, едко улыбаясь в ответ острой ухмылке грешника.
Пауза вновь затянулась, они словно изучали друг друга.

Наконец, кивнув, Аластор, не сказав ни слова, отступил, жестом приглашая Люцифера войти.

Грешник не мог скрыть своего удивления, когда тень сообщила ему, что Люцифер идёт по коридору в сторону его башни. В глазах Аластора мелькнуло удивление, а полная язвительности и колкости улыбка стала ещё шире.

Ах, с чем же к нему мог пожаловать сам Владыка Преисподней?

Но Аластор быстро вернул себе самообладание, и стоящему на пороге Люциферу досталась только обычная дежурная улыбка, без которой никто и никогда его не видел. Ведь в его окружении не было тех, кому он мог доверить себя настоящего.

Люцифер медленно вошёл в комнату, оглядываясь вокруг. Он никогда не был в башне радио-демона.
Первым, что бросилось в глаза, был большой стол в середине комнаты. Он был заставлен оборудованием для ведения радиоэфира. На микшерном пульте горело множество лампочек, мигая в такт неведомым ритмам. Звуковые бегунки, кнопки и рычажки переключателей выглядели сложной и завораживающей системой.
Возле пульта лежала стопка бумаг, исписанная аккуратным ровным почерком.
На столе возвышался большой железный микрофон в кожаной оплётке, что немного удивило Люцифера. Насколько он знал Аластора, грешник не расставался со своим микрофоном-тростью. Но, возможно, это просто была часть ностальгии по его человеческой жизни.

На секунду Люцифер задумался, а что он вообще знает о радио-демоне?
И сейчас речь не шла о его жизни человека. Люцифер никогда не интересовался и его посмертием тоже. Чем Аластор занимался в Аду и как он попал в руки к его жене?

Но от размышлений падшего отвлёк замеченный им уголок зелени. Вернее, он приметил болотный камыш, пробивающийся через небольшой разлом магии в углу стола Аластора.
Всё это дополнялось несколькими винтажными лампами, освещающими пространство башни тёплым ярким светом.

— А у тебя на удивление уютно, — прервал молчание Люцифер, проходя глубже в комнату радиобашни.

— Не ожидал, что ты придёшь, — произнёс в ответ Аластор, присаживаясь за свой стол. Он не стал комментировать слова Люцифера. Ему было искренне интересно, зачем пожаловал падший, но облегчать ему задачу, поддерживая диалог, Аластор явно не собирался.
Люцифер скривил губы, понимая, что Аластор не собирается помогать. Он ожидал, что Люцифер сам скажет, что привело его в гости.

— Хорошо, — наконец произнёс Люцифер. Его голос был спокоен, но внутри чувствовалось напряжение.
Люцифер вздохнул, стараясь подобрать слова. Он пришёл к Аластору в башню, потому что хотел его увидеть, но не знал, как это сказать. Люцифер был слишком горд и не хотел показывать свою слабость перед грешником.

— Я пришёл потому, что...

Аластор поднял взгляд и встретился с глазами Люцифера. За спиной Люцифера выросла тень, вечный спутник радио-демона. Тень нависла над Люцифером с жадной, оскаленной улыбкой, как хищник, готовый к прыжку. Она ехидно смеялась, показывая истинные чувства хозяина. Аластор с нетерпением ждал, что скажет Люцифер.
Но Люцифер удивил не только Аластора, но и самого себя.

Не говоря ни слова, он схватил грешника за воротник рубашки и резко притянул его к себе.

Их губы слились в жарком и пылком поцелуе. Это был не просто физический контакт — это была встреча двух сильных личностей, двух жгучих и колючих энергий. В этом поцелуе смешались ярость, нежность и скрытая страсть.
Аластор испытывал неприязнь к чужим, непрошенным прикосновениям. Его тело напряглось, а губы растянулись в оскаленной улыбке. За эту выходку владыке ада пришлось заплатить. Заострённые зубы чувствительно прошлись по губам Люцифера, царапая и раня нежную кожу. Однако насладиться крохотной победой сполна не удалось. Люцифер, реагируя практически мгновенно, с силой схватил Аластора, срывая его со стула, притягивая и прижимая к себе.

— Ты действительно думаешь, что сможешь меня подчинить? — прошептал Аластор с едкой насмешкой в голосе, его дыхание было горячим и прерывистым. Он с удовольствием слизывал золотую кровь падшего ангела, продолжая растягивать губы в насмешливой улыбке.

— Я очень постараюсь, — ответил Люцифер. Его ехидная улыбка ничуть не уступала Аластору. Фыркнув, он ловко подсадил грешника на стол, заставленный радиоаппаратурой.

Аластор обвил руки вокруг шеи Люцифера, притягивая его ближе.

Горячее дыхание, жаркие поцелуи и прикосновения, от которых на теле оставалась ноющая боль. Так запомнил их прежнюю ночь Аластор.
Боль заставляла его чувствовать.

И именно это он хотел испытать снова.

Люцифер задрал рубашку грешника, поглаживая его спину и выступающие позвонки. Каждое его движение было уверенным и точным. Люцифер знал все уязвимые места на чужом теле и не стеснялся этим пользоваться.
Аластор, чувствуя прикосновения Люцифера, не мог удержаться от лёгкой дрожи, пробегающей по его телу. Каждое касание было похоже на электрический разряд, заставлявший его сердце биться быстрее.
Неосознанно подаваясь вперёд, Аластор обнял Люцифера крепче. Грешник больше не сдерживал своих эмоций.
Люцифер схватил Аластора за волосы, запрокидывая его голову назад, с жадностью впиваясь в шею грешника. Громкий вскрик, а следом протяжный стон разнеслись на всю башню. Ещё один укус, и Аластор захлебнулся в звонком хныканье, его голос троился и шёл помехой сбитой радиоволны.

И это ещё больше дурманило сознание Люцифера, он хотел большего.

Люцифер накрыл губы Аластора, с жадностью ловя каждый громкий стон, шипящий всхлип, горячие вздохи и нетерпеливое нытьё. Он получал удовольствие от всего, что происходило между ними. Его руки скользили по телу Аластора, ощущая напряжённые мышцы и жар кожи.
Он медленно протянул руку и нежно провёл пальцами по хвостику Аластора.
Грешник, почувствовав прикосновение, не смог удержаться от тихого постанывающего вздоха, который постепенно становился всё громче.
Люцифер, заметив реакцию Аластора, с лёгкой усмешкой продолжил тискать хвостик. Он гладил, прореживая когтистыми пальцами яркую шерсть.

— Кажется, ты говорил, что я не смогу тебя приручить, — произнёс Люцифер, сжимая хвостик Аластора сильнее.

— Прошу… Не останавливайся! — только и смог выдохнуть грешник, захлёбываясь громким стоном удовольствия. Он полностью потерялся в своих ощущениях и захлёбывался собственным стоном от каждого нового прикосновения Люцифера.

Люцифер знал, что хвостик — одна из самых чувствительных зон Аластора, и не стеснялся этим пользоваться. Ему нравилось, какие эмоции он вызывает у грешника, и тоже получал от этого удовольствие. Его пальцы скользили по пушистой поверхности, вызывая у грешника всё новые и новые волны наслаждения.

Люциферу хотелось большего!

Он хотел обладать Аластором, хотел взять его прямо тут, на его собственном столе. Он одним рывком стянул грешника со стола, разворачивая его спиной к себе.
Люцифер так хотел удовлетворить свои желания, которые мучили его уже несколько дней.

Вот только насладиться моментом он так и не успел. Взгляд Люцифера привлекла ярко-красная неоновая вывеска, висевшая под самым козырьком радиобашни, включаясь, она оповещала о начале трансляции прямого эфира: "ON AIR".

— Люц… — только и успел произнести Аластор, пытаясь понять, почему Люцифер остановился. Но Люцифер тут же заткнул ему рот ладонью, задирая голову Аластора вверх.
Аластор, не сводя больших растерянных глаз с яркой вывески, нащупал выключатель микрофона и, щелкнув тумблером, вырубил всё оборудование в радиобашне.
Они переглянулись, понимая, что не знают, когда началась трансляция, сколько и что успели услышать приблизительно все жители ада.
Эта досадная неопределённость повисла в воздухе, как тяжёлое облако, пока Люцифер не нарушил тишину.

— Я предлагаю запереться у меня в комнате, — первым решившись нарушить тишину, заговорил Люцифер.

— И не выходить из неё примерно... никогда? — закончил его мысль Аластор с лёгкой улыбкой на губах.
В этот момент, несмотря на все возможные последствия их неосторожности, они ощутили странное чувство свободы.

Грешник подхватил свою трость-микрофон и шагнул в портал, который так заботливо открыл для них Люцифер.

***

На неожиданный "радио-спектакль" собралось много слушателей. Демоны и грешники, занятые своими делами, остановились, чтобы послушать и понять, что происходит.
Шёпотки и разговоры быстро распространялись по Аду, теперь обсуждение личной жизни радио-демона и Люцифера стало одной из самых горячих тем для разговоров.
Новость о том, что происходило в студии Аластора, распространялась слишком быстро. Вскоре в каждом уголке Ада шептались и обсуждали новые сплетни про личную жизнь Владыки Ада и одного из самых сильных Оверлордов.

И только два идиота в закрытой комнате прятались под одеялом и надеялись, что никто ничего не слышал, не понял и не узнал.