Часть 6
Суббота. Вечер. Неброский бар в тихом районе — не тусовочное место, а скорее убежище для тех, кто хочет поговорить без лишнего шума. За круглым столом у окна — Егор и его старый друг Дима. Бокалы с янтарным напитком, лёгкая дымка от кальянов, неспешный разговор.
Сначала обсуждали работу, потом — личные дела, а потом... потом разговор свернул туда, куда не следовало.
Дима: Слушай, — Дима откинулся на спинку стула, ухмыльнулся, — а ты вообще мог бы... ну, с ученицей? Не в плане «объяснить задачу», а всерьёз?
Егор поморщился:
Егор: Ты о чём? Это же незаконно. И аморально.
Дима: Да я не про «завтра в загс», — рассмеялся Дима. — Просто... ну, интрижка. Ты же мужчина. Тем более — ты ей нравишься. Видел, как она на тебя смотрит?
Егор замер. Перед глазами тут же возникла Соня: её сосредоточенный взгляд у доски, когда она не понимала, но не сдавалась. Вспомнил, как она не побоялась высказать ему правду после того случая с Алиной. В груди что‑то теплело при этих мыслях — чувство, которое он старался не называть, но которое становилось всё ощутимее.
Егор: Не смешно, — сказал он сухо, пытаясь скрыть неловкость.
Дима: А я и не смеюсь, — Дима наклонился вперёд, глаза блеснули. — Давай поспорим. Ты её зацепишь. Она в тебя влюбится. А потом — ты её бросаешь. И всё, дело сделано. Чисто эксперимент.
Егор рассмеялся, но смех вышел натянутым:
Егор: Ты пьян.
Дима: Может. Но идея‑то классная. Ты же сам говорил — она необычная. Не как все эти девчонки. Она... другая. Вот и проверь, насколько.-
Егор покрутил бокал в руках. Внутри что‑то шевельнулось — не столько любопытство, сколько давно сдерживаемое притяжение. Он понимал, что это опасно, неправильно, но мысль о Соне уже заполняла сознание.
Егор: И что, ты думаешь, она влюбится? — спросил он, сам не понимая, зачем продолжает этот разговор. Может, хотел услышать подтверждение тому, что чувствовал сам?
Дима: Конечно! — Дима хлопнул ладонью по столу. — Ты же учитель-певец. Умный, харизматичный, с чувством юмора. Она ещё подросток — для неё это как романтический фильм. Ты ей улыбнёшься. и она поплывёт.
Егор молчал. Перед глазами — Соня. Её голос, когда она объясняла решение у доски. Её взгляд, когда она поняла, что он не стал оправдываться после выходки Алины. Он вдруг осознал, что думает о ней чаще, чем следует. Что ждёт её вопросов, её присутствия на уроках. Что ловит каждое её слово, каждую эмоцию.
Егор: Это не игра, — сказал он наконец, и в голосе прозвучала не только мораль, но и личная боль.
Дима: Ну и что? — пожал плечами Дима. — Жизнь — игра. А ты — главный игрок. Давай, докажи, что можешь.
Егор сделал глоток. В голове шумело — то ли от алкоголя, то ли от этих слов. Он знал ответ, но боялся его произнести.
Егор: Я не буду этого делать, — произнёс он твёрдо. — Это неправильно.
Дима: Боишься, что не сможешь? — усмехнулся Дима.
Егор: Боюсь, что смогу, — ответил Егор тихо, глядя в бокал.
Тишина повисла между ними — тяжёлая, неудобная. Дима, кажется, понял, что зашёл слишком далеко. Похлопал друга по плечу:
Дима: Ладно, забудь. Просто шутка.
Но Егор уже не мог. Слова застряли в голове, как заноза. Он понимал: спор — глупость. Но ещё яснее понимал, что его чувства к Соне — не глупость. Они были реальными, тёплыми, живыми. И от этого становилось ещё страшнее.
Он допил бокал, бросил взгляд на часы.
Егор: Поеду домой.
Дима: Эй, не дуйся, — попытался сгладить ситуацию Дима.
Егор: Всё нормально, — Егор поднялся. — Просто... мне надо подумать.
Вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Он достал телефон, открыл контакты. Пальцы замерли над именем «Соня» — он сохранил её номер после того, как она попросила дополнительную консультацию.
На секунду — всего на секунду — ему захотелось написать. Что‑нибудь простое. «Как дела?». Или: «Ты разобралась с той задачей?».
Он закрыл телефон.
И дело было не в споре. Дело было в том, что он действительно любил Соню — и это меняло всё.