Шёпот предательства и клятва на крови
Воздух на полигоне казался наэлектризованным. Шисуи тяжело дышал, уткнувшись лбом в моё плечо, и я чувствовала, как его сердце колотится — рвано, отчаянно, словно запертая в клетке птица. Тишина вокруг была неестественной, давящей. Коноха вдали мерцала редкими огнями восстанавливающихся кварталов, но здесь, на окраине, сгущалась совсем иная тьма.
Шисуи медленно отстранился. Его глаза, обычно искрившиеся светом, теперь были затуманены тяжелым знанием. Он взял мои ладони в свои — его пальцы были холодными и стертыми в кровь от рукояти меча — Аяме, послушай меня внимательно, — его голос понизился до едва различимого шепота, который заставил волоски на моих руках встать дыбом. — Изгнание на окраину... это было последней каплей. В клане началось то, чего я боялся больше всего. Старейшины в ярости. Фугаку-сама еще держит лицо, но молодежь... они говорят о перевороте.
Я задохнулась. Слово «переворот» ударило больнее, чем шест отца. Это означало гражданскую войну. Кровь на улицах. Смерть всех, кого я знала.
— Переворот? — переспросила я, чувствуя, как немеют губы. — Но это же безумие! Коноха только начала оправляться после Лиса. Если Учихи нападут...
— Деревня уничтожит нас, — закончил он за меня с пугающим спокойствием. — Или мы уничтожим деревню. В любом случае, от нашего дома останется только пепел. Итачи разрывается между долгом перед Конохой и верностью отцу. А я... я застрял посередине, пытаясь остановить лавину голыми руками.
Он сжал мои ладони крепче, заглядывая в самую душу.
— Твой отец... он в совете безопасности кланов. Он слышит то, чего не говорят на улицах. Кай и другие ищейки — они сейчас как гончие, вынюхивающие любой след нашего недовольства. Аяме, мне нужны твои глаза. Не как шиноби твоего клана, а как человека, которому я доверяю больше, чем самому себе.
— Ты просишь меня шпионить за собственным отцом? — мой голос дрогнул.
— Я прошу тебя помочь мне предотвратить бойню, — Шисуи притянул меня ближе, его взгляд стал обжигающе серьезным. — Если я буду знать, когда деревня решит нанести упреждающий удар, я смогу переубедить свой клан. Я смогу использовать своё «Котоамацуками», чтобы изменить их мысли, не проливая крови. Но мне нужно время. И мне нужна информация.
Я посмотрела на его измученное лицо. Он не просил об этом ради власти или славы. Он просил ради того, чтобы Изуми не пришлось убивать своих друзей, чтобы мой отец не пал от его меча, чтобы мы... чтобы у нас был шанс на завтра.
— Кай уже что-то подозревает, — тихо сказала я, вспоминая его косые взгляды. — Он следит за каждым моим шагом. Но... я сделаю это. Я буду твоими глазами внутри системы.
Шисуи облегченно выдохнул и прижал меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.
— Спасибо, принцесса. Это самый опасный секрет, который я когда-либо делил с кем-то. Если тебя поймают...
— Не поймают, — отрезала я, отстраняясь и вытирая слезы. — Я лучшая ищейка своего клана. Я научусь прятать правду даже от собственного сердца, если это спасет тебя.
Мы стояли на краю обрыва, два шпиона, зажатых между молотом и наковальней своих фамилий. Заговор Учих начал обретать плоть, и теперь я была его частью