Затишье перед рассветом
Это были самые длинные недели в моей жизни. Я превратилась в идеального двойного агента, о существовании которого не догадывался даже мой проницательный отец. Днём я была послушной дочерью и дисциплинированной ищейкой, а по ночам — призраком, скользящим по крышам квартала Учиха.
Благодаря своему положению, я слышала то, что предназначалось только для ушей верхушки нашего клана и советников Хокаге. Я узнавала о готовящихся облавах, о перемещениях отрядов АНБУ и о том, как Данзо подливал масла в огонь ненависти Каждый раз, когда я передавала Шисуи свиток или шептала на ухо короткую фразу: «Завтра, в полночь, третий сектор», я видела, как в его глазах гаснет очередная искра тревоги.
— Ты спасаешь нас, Аяме, — шептал он, сжимая мои онемевшие от страха пальцы.
Обладая информацией, которую я добывала, Шисуи действовал на опережение. Он не вступал в открытый конфликт.
Вместе с Итачи они вели тонкую игру внутри своего клана. Зная планы деревни, Шисуи приходил к старейшинам Учих и Фугаку-саме с «пророчествами», которые сбывались с пугающей точностью.
Он убеждал их, что восстание — это ловушка, в которую их заманивают, чтобы стереть имя Учиха с лица земли.
Два подростка. Мы были всего лишь детьми, на чьи плечи лег груз целой деревни. Пока Кай и другие ищейки пытались найти повод для удара, мы этот повод уничтожали. Шисуи усмирял горячие головы в своем клане, используя свой авторитет и, в крайних случаях, мягкое внушение своего Котоамацуками, чтобы охладить пыл радикалов.
— Мы успели, — выдохнул Шисуи однажды ночью на нашем полигоне.
Его лицо больше не было изможденным, хотя тени под глазами остались. Радикальное крыло Учих отступило.
Фугаку-сама согласился на новые переговоры с Третьим Хокаге, потому что благодаря моим сведениям Шисуи смог доказать: деревня готова к диалогу, если Учихи сделают первый шаг назад от пропасти.
Большинство смертей, которые казались неизбежными, были предотвращены. Кровавая баня, которая должна была смыть Коноху, обернулась тяжелым, но мирным договором.
Я стояла на краю обрыва, глядя на просыпающуюся деревню. Солнце медленно золотило крыши.
— Мы это сделали, — прошептала я, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие моё сердце месяцами, наконец разжимаются.
Шисуи подошел сзади и обнял меня, утыкаясь носом в макушку.
— Нет, принцесса. Это ты это сделала. Без твоей смелости я бы просто сражался с тенью.
Я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Мы спасли Изуми, спасли Итачи, спасли мой клан от позора быть палачами. Но я знала: наш секрет навсегда останется между нами. В архивах Конохи не напишут о девочке-ищейке и мальчике-мерцании, которые остановили войну шепотом и записками.
Отец всё еще смотрел на меня с подозрением, Кай всё еще скалился при встрече, но теперь в их взглядах не было жажды крови. Только недоумение — почему всё вдруг успокоилось?
— Что теперь? — спросила я, поворачиваясь в его объятиях.
Шисуи улыбнулся — впервые за долгое время искренне, той самой улыбкой, в которую я влюбилась на ветке сосны.
— Теперь? Теперь мы пойдем есть данго. С Изуми и Итачи. И на этот раз нам не нужно будет прятаться в тенях