Колыбельная Лорелей

3

– Аманда, я дома, – бодряще сказала Лорелей, бросая по старой привычке ключи в самый дальний угол комода. Чего уж не ожидала девушка, так это заметно пустующую квартиру, которая, казалось, без хозяйки вовсе унывала. «Неужели Аманда решила задержаться на работе? Не похоже это на нее...» – задумалась девушка, недоумевая, почему в квартире не оказалось сестры. Ведь так получалось, что на протяжении пяти учебных дней, которые Лорелей еще ни разу не пропустила, ее старшая сестра всегда встречала студентку из университета. На этот раз вместо радостных приветствий, Лорелей услышала одинокое цоканье часов и гул проезжих машин, доносящийся из открытого окна. «Видимо, в конце рабочей недели Аманда решила со своими сослуживцами посидеть. И пусть отдыхает, –подумала девушка, – а я пока уберусь в квартире. Тем более что в моем распоряжении целых 45 квадратных метров одинокого жилищного пространства, нуждающегося в опеке».

Сделав уборку и вымыв грязную посуду, Лорелей с большим удовольствием поглядела во все кутки квартиры, окончательно убедившись, что она еще та хозяюшка. И может навести лад не только на своем лице, но и в доме, создав немного немало, а домашний уют. «И почему дома я не любила убирать? Видимо, не ощущала себя хозяйкой, а поскольку родители ограничивали мою жизнь, желание находится в доме, а тем более, убирать в неме, исчезало само собой».

– Ну что ж, Лорелей, а теперь пора посмотреть, что интересное вещает телевизор, – попав на свой любимый канал Discovery History, где постоянно «крутили» исторические телепрограммы, ее глаза уловили поцелуй Клеопатры и Марка Антония. Канал явно постарался, дабы историческая реконструкция времен Юлия Цезаря казалась весьма правдоподобной.

«Когда Клеопатра уезжала из Рима, она, быть может сама того не желая, зажгла искру в сердце Марка Антония, легкомысленного сластолюбца, но храброго воина. В 42 году до н.э., после победы над Брутом, он объезжал Грецию и Малую Азию, собирая контрибуцию, его повсюду восторженно встречали, только одна Клеопатра не удостоила воина своим вниманием». Прильнувши ближе к телевизору, который изрекал весьма впечатляющие ведомости о жизни римского полководца и обольстительной Клеопатре, Лорелей восхищенно наблюдала за разворотом событий этой любви.

«Марк Антоний пока не влюблен в египтянку, но ее очарование произвело на него неизгладимое впечатление. Он мечтает заставить ее унижаться и молить о прощении. Но приходится только ждать этого удовольствия, царица не спешит исполнить этот долг».

– Надо же, хотел заставить её унижаться, – возмущенно изрекла девушка, – на каком это пергаменте изложено, что женщина должна поклоняться завоевателю!? И правильно сделала Клеопатра: не тех мы кровей, чтобы кланяться каким-то самоуверенным полководцам.

«Клеопатра обладала незаурядным умом, проницательностью, тяготела к наукам и в совершенстве владела несколькими иностранными языками. Всё это, а также сказочная любвеобильность делали Клеопатру желанной для многих мужчин. «Неподражаемая», так называла себя царица и была права: в те времена не было женщины, в чём-либо достойнее, образованнее и мудрее её».

Слушая последующие хвалебные восклицания об уме и красоте египетской царицы, Лорелей и сама решила заглянуть в зеркало. Ничуть не раздосадованная, а, наоборот, с блеском в глазах и румянцем, который придал естественность образу, Лорелей удовлетворенно начала рассматривать черты своего лица.

В это время телевизор подавал голос: «Влюбленные дали клятву умереть вместе и, как по Шекспиру, ошиблись. Получив ложную весть о смерти Клеопатры, Марк Антоний бросается на меч и погибает. Положив тело любимого в гробнице, Клеопатра опускает руку в корзину с ядовитыми змеями и умирает. Все эти события более или менее тщательно были описаны Плутархом, древнегреческим философом и биографом».

Внимательно слушая историю любовной драмы персоналий Древнего Мира, девушка совсем не заметила, как кто-то начал теребить дверной замок.

– Привет дорогая, чем это ты занимаешься? – без искорки и тлеющим голосом спросила Аманда, заглядывая в открытую комнату Лорелей.

От неожиданности сердце Лорелей, словно каменное, замерло без единого стука. До чего приход Аманды напугал девушку до смерти: «Я чуть дара речи не лишилась, – медленно заговорила Лорелей, – а что это с тобой? Ты белая, как мел. Тебе плохо?

– Наверно, да.

– Ты присядь, не стой у двери. А я пока схожу за водой и обезболивающим, – проговорила Лорелей, направляясь в кухню за медикаментами. – Ты все же объясни мне, почему у тебя такой нездоровый вид.

И до того обессиленная Аманда, еще больше начала нервничать, озадачено ища в своей голове правильную формулировку для предстоящей беседы.

– Нет, сестренка, над тобой явно ведьмаки поработали, – попробовав развеять накаленную атмосферу, Лорелей принялась наливать воду в чашку. – Неужели тебя сняли с должности?

– Да нет, как раз наоборот, слишком рано на меня повесили обязанности заместителя редактора. Как бы тебе пояснить, – протороторила сестра, выкручивая голову пуговицы.

–Думаешь, в голову придут подходящие мысли, если изматывать пуговицу своими нервами? – нетерпеливо спросила младшая сестра. – Если тебя не уволили, то, что скрывает это угрюмое лицо?

– В общем, тут такое дело, меня отправляют в командировку в Нью-Йорк, – девушка на миг запнулась, – на месяц.

– Так радуйся, дурёха, тебе выпал такой шанс продвинуться по карьерной лестнице, – Лорелей с облегчением обняла сестру, почувствовав, что мучающее бремя непонятности упало с души, – Отчего ты так печалишься, я не понимаю.

– Но как я могу уехать, оставив тебя в большом и незнакомом городе. Здесь полно преступников, – возразила сестра.

– Не преувеличивай, здесь есть и нормальные люди. Тем более, у меня только два маршрута: университет и супермаркет.

– Да, но ты ведь только две недели здесь живешь. Я боюсь тебя оставлять одну. Да и что скажут родители? Они точно не обрадуются, – бесцветным голосом произнесла Аманда, упорно смотря в пол.

– Они ничего не скажут, потому что мы просто умолчим этот факт. И зачем родителей тревожить какой-то мелочью, – загадочно ответила Лорелей, показывая мизерность этой проблемы.

– А что ты думаешь по этому поводу?

– Думаю, что тебе надо ехать. Если дается такая возможность, нельзя ее утерять. Тем более, ты сама говорила: жизнь любит рисковых людей.

– Но не в моем случае. Была бы ты с родителями, я бы не раздумывая уехала покорять Нью-Йорк. А когда под моей опекой младшая сестра, которая только окончила школу, говорить о рискованности этой затеи бессмысленно.

– Я тебе обещаю, все со мной будет в порядке. Более того, ты только на месяц уезжаешь, за это время я ничего страшного не успею сделать, – желание Лорелей остаться одной в квартире было видно невооруженным глазом. Да и Аманда осознавала: поездка должна осуществиться, ведь именно результат этой командировки может изменить ход событий в карьере нового заместителя редактора. А если она откажется ехать в Нью-Йорк, считай, два года упорной работы вылетят в трубу, а саму Аманду пинком попрут из должности.

4

На следующее утро сестры подготовили все необходимые документы, выпили душистого чая с лимоном, и быстро отправились к аэропорту, где ожидал рейсовый самолет Лос-Анджелес – Нью-Йорк. Ожидая объявления посадки, Аманда и Лорелей решили не сидеть в затхлом зале, который весь был облюбован завсегдатаями и бездомными, что нагоняли ужас на приезжих туристов, а выйти на свежий воздух.

В этот день всегда спокойная и уравновешенная Аманда была преисполненная эмоциями, поучительные установки неугомонно лились в адрес Лорелей.

– Ты главное ночью нигде не лазь, а днем как можно реже броди по незнакомым улицам. Договорились?

– Да что там, давай сразу кандалы на меня надень и посади за решетки, – не без сарказма произнесла Лорелей, поглядывая на наручные часы. – И вообще, не понимаю, это кому уезжать в незнакомый город?

– Но ведь со мной будет небольшой редакторский коллектив, а за тобой никто и не присмотрит, – из сожалением вырвалось из уст, – надо было соседку попросить, чтобы навещала тебя.

– Ей-богу, Аманда, мне ведь не 12 лет, чтобы со мной, как с маленьким ребенком нянчились. Все-таки 17 лет, это, к твоему сведению, осведомленный и половозрелый человек.

– Вот этого я как раз и боюсь. А зная твое страстное желание поскорее стать взрослой – это меня еще больше пугает. И если в детстве я могла усмирить тебя словами, что-то на подобии «взрослая жизнь – не для маленьких», то сейчас эти слова разве что малого из песочницы могут переубедить - не играть во взрослую жизнь.

– А тебе не кажется, что в моем возрасте ты также грезила о самостоятельности, которую, между прочим, сумела отвоевать у родителей, – обидевшись на слова сестры, Лорелей без угрызения совести кидала реплики, которые были табу для обсуждения. – И смотри, теперь передо мной стоит преуспевающая девушка, не побоявшаяся сделать шаг навстречу неопознанной жизни.

– У меня были на то свои причины, – сухо ответила Аманда, понимая, что разговор принял иное русло, и совсем неприятным боком для нее. – Давай лучше пойдем в зал. Уже скоро будет посадка.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? Я чувствую, ты что-то утаиваешь от меня. И это меня сильно огорчает, потому что вместо того, чтобы поделиться своей проблемой с сестрой, извлечь из своей души груз, ты, словно обиженный ребенок, тащишь его за собой. Неужели кто-то причинил тебе боль? Скажи мне, пожалуйста.

Лорелей смотрела в глаза сестры и с грустью осознавала, игра в молчание и скрытность, которая проявлялась во время упоминаний о прошлом, и на этот раз одержит победу.

– Лорелей, я не хочу ссориться, но и рассказывать тебе о своем прошлом тоже не хочу. Давай опустим этот момент из сегодняшнего дня. Словно не было этих разговоров. Мы ведь родные, и не должны ссориться из-за какого-то конфликта, – Аманда пыталась переубедить сестру, перенаправить разбушевавшуюся злость и недопонимание со стороны Лорелей в более спокойный разговор.

– Я просто пытаюсь тебе помочь, – чуть ли не со слезами промямлила Лорелей, чувствуя, что слабость в ногах одолевает ее.

– Я благодарна тебе за все, поверь. Если я когда-то решусь рассказать тебе о своем прошлом, я обязательно дам тебе это знать, – уверенная улыбка Аманды, которая озарила нагнетающую атмосферу, вмиг ослабила уныние Лорелей. Посмотрев на часы Лорелей, бесшумно тикающие на правой руке, Аманда вспомнила о самолете, на которого уже оглашена посадка: «Дорогуша, а ведь самолет уже заждался меня!»

А когда самолет, на котором взлетела Аманда, скрылся в необъятных облаках, Лорелей ощутила некую грусть и абсолютное опустошение. До чего тяжело переносить не только расставание с близким человеком, пусть и на малое время, но и мелкие ссоры, которые, не неся существенных изменений в твою жизнь, все же оставляют на душе неприятный осадок. Как могло случиться, что за пару лет, которые Аманда провела в Городе Ангелов, характер девушки изменился до неузнаваемости. «Что могло так повлиять на сестру? Невзаимная любовь, работа, а может новая религия, в которую Аманда не хочет посвящать других? Есть же причины сегодняшнему ее поведению?». Эти вопросы, как змеи, обвившие Лорелей с головы до ног, не давали покоя девушке до тех пор, пока она не решила пройтись домой пешком. Свежий воздух, как ничто другое, могло угомонить пошатывающие нервишки. Да и о какой квартире может быть речь, если вечерние улицы с легким обволакивающим ветерком, окутавшие Лорелей, не отпускали из своих объятий. 

Она долго бродила по городским переулкам, изучая то архитектуру, то природу Лос-Анджелеса, но больше всего ее внимание привлекла местная библиотека, которая хоть и была закрыта в выходной день, но внешнее величие и удивительные архитектурные уловки, изрядно потрудившихся зодчих, впечатляли неопытную в искусстве Лорелей: «Ах, какая она величава. Сколько встречала в своей жизни библиотек, но ни одна из них и близко не стоит возле этого архитектурного творения. Сколько любви и души вложено в каждый сантиметр местного строения. Надо обязательно ее навестись».

Совсем забыв о времени, который вовсе не сулил дневное солнце и малых ребятишек, разгуливавших в парке, Лорелей медленно пошагала в сторону дома. Как мало нам надо для жизни: всего лишь любовь близких, пару долларов в кармане и вера в завтрашний день. А ведь именно эти вещи формируют жизнь целого человечества. А без них мы, а тем более, наша жизнь – сплошной комок бумаги, который выброси в пропасть, и он стремительно полетит вниз, без всякой задержки.

В памяти Лорелей всплыла картина из недалекого прошлого, когда перед ней стоял выбор, продолжать обучение в родном городе и жить с родителями, либо, как старшая сестра, искать для себя новые грани в другом городе. Недолго думая, Лорелей раскрыла карты родителям, заявив о желании поехать учиться в Лос-Анджелес. Но увидев весьма неоднозначную реакцию семейства, что произвело на Лорелей полнейший шок, так как прежние высказывание по поводу обучения в ином городе терпели неудачу, девушка начала неспешно наводить аргументы в правильности этого выбора. 

В конце концов, семейство решило все же отпустить Лорелей учиться в Лос-Анджелес, но при одном условии, жить она будет вместе со старшей сестрой. Сама ж Аманда с пониманием отнеслась к условиям родителей, и, несмотря на то, что она только недавно переехала в другую квартиру, более комфортную, но еще нуждающуюся в небольшом ремонте, желание помочь сестре поступить в один из лучших университетов США исключило любые бытовые проблемы.

На часах уже пробивало 20. Вечерний закат сменился ночным небом, усыпанным звездами, словно свечами на праздничном торте, а где негде прогуливающиеся влюбленные заменились громкими компаниями, которые вроде мафии, просыпаются в ночи.

Лорелей всматривалась на часы, и неспокойным взглядом искала дорогу, ведущую домой. Темнота заполнила город настолько, что вместо людей виднелись только их силуэты, приводившие девушку в ужас. Казалось, это не люди разгуливают по ночному Лос-Анджелесу, а призраки, восставшие из ада. И как она могла прошляпить столько времени, рассматривая город. Кажись, сам Мефистофель закружил ее в часовом лабиринте.

Приглядываясь хоть к какому-нибудь свету, глаза Лорелей «нащупали» огни недалеко расположенного бара, возле которого подвыпившая компания громко и без малейшего уважения к жителям квартала, выкрикивали абсолютно неразборчивые фразы. «Ночной каприз», так называлось это заведение, по всей видимости, пользовался огромной популярностью среди местной неприхотливой молодежи, которой достаточно одного бокала пива, чтобы открыть в себе ранее неизведанные таланты.

Кто бы мог подумать, что сразу после отъезда Аманды, Лорелей попадет в такую неловкую ситуацию, когда единый шанс найти дорогу – это спросить маршрут в тех же завсегдатаев ночных пабов.

– Извините, вы не подскажите, как дойти до бульвара Сансет? – спросила Лорелей у одного из парней, стоявшего поближе к дороге. А поскольку девушка не хотела привлекать к себе особое внимание, ее голос звучал тихо, а тело стало в позу выжидательности, словно кошка, готовая немедля удрать из места преступления. Но даже при таком раскладе, у девушки еще таился небольшой процент надежды, что подвыпивший парень все же в состоянии припомнить, как выбраться из этого переулка.

– Парни, взгляните, эта девушка потерялась, – громко начал парень, хохоча на полную катушку. Веселая компания сразу же обратила свои взоры в сторону Лорелей, которая, не без преувеличения, ощущала себя загнанным зверем.

– Я серьезно, парни. Мне нужна помощь, – храбро заявила Лорелей, чувствуя дрожь в коленках, – как здесь выйти на бульвар Сансет?

– Зачем тебе туда? – послышался голос из толпы, – давай лучше к нам присоединяйся. Мы тебе не дадим скучать, – группа людей, как сговорились, хором начали смеяться.

Корчив из себя сомнительных героев, больше напоминающих психопатов, сбежавших из психлечебницы, в разговор вернулся первый собеседник. Его высоченный рост пугал Лорелей, ведь такому бугаю не составит труда догнать ни ее, ни более выносливого соперника, но борющаяся со своим страхом, она продолжала стоять возле него, дожидаясь хоть какой-то помощи.

– А, может, мы тебе не нравимся, или тебе приглянулся кто-то один? Ты скажи, мы решим вопрос, – ехидно заулыбался, встретив одобрения со стороны группы парней.

Лорелей с горечью осознавала: никакой помощи от них не стоит ожидать, но больше всего она беспокоилась о том, как теперь выбраться из окружения подвыпивших людей, которые скоса поглядывали на нее, словно на кусок живого мяса. Ведь влезть в сети можно всегда, а как из них выкарабкаться – задача куда сложнее, особенно, если ты в окружении потенциальных преступников, чья психика уже нарушена сорокаградусным напитком.

И, как назло, из тени вышел еще один захмелевший человек, который, по всей видимости, из самого начала наблюдал за девушкой. На вид ему было около тридцати. Кожаная куртка и штаны, золотая цепь, окутавшая шею парня, вызвали у Лорелей неоднозначное впечатление: либо он рокер, что маловероятно, либо его сфера деятельности связана с криминалом. Но кем бы он ни был, встреча с ним явно не сулит ничего хорошего.

– Девушка, Вы вообще осведомлены, что ночная жизнь не для таких юных и невинных созданий, как Вы? Или у Вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? – он подходил к Лорелей медленно, словно хищный зверь, подкрадывающийся к своей жертве. А речь его была сказана с такой интонацией, что, казалось, она больше походила на гипноз, нежели на предостережения. Не осмелившись, что-то сказать в ответ, Лорелей потихоньку попятилась в сторону дороги, молясь увидеть хоть кого-то. Но улица по-прежнему была пустой. А в это время парень преодолел небольшую дистанцию, подойдя совсем впритык к девушке. Ощутив на себе испуганный взгляд нежданной гости, он с немалым удовольствием прорычал Лорелей в ухо: «Или ты пришла сюда специально для развлечений, а выдуманная история была всего лишь частью ролевых игр?»

Сердце Лорелей билось с трехкратным учащением, а в мыслях крутилось только одно – бежать, прятаться, скрываться от этих людей. Страшные картины, представившиеся ей перед глазами, ужасали девушку до белого каления. Первый раз в жизни Лорелей столкнулась с такой нерешаемой проблемой, которая заставляла думать в два раза быстрее, и предпринимать любые меры для спасения. Но как быть, когда вокруг тебя около десяти парней, упорно разглядывающие малолетнее заблудившееся существ?

Jw~9