Глава 19.
После возвращения из Швейцарии Хёнджин превратил жизнь Элис в бесконечный поток нежности и баловства. Он словно пытался компенсировать ту секунду тишины в горах, когда её сердце остановилось. Поместье было завалено цветами, её любимыми сладостями со всех уголков мира, а в каждой комнате стояли самые современные обогреватели, хотя благодаря их связи она больше не мерзла так сильно. Он носил её на руках, следил за каждым её вдохом и, казалось, был готов подчинить себе законы природы, лишь бы она улыбалась.
Но за этой золотой завесой скрывалась тайна, которую Элис осознала лишь спустя месяц.
Элис сидела в своей новой кофейне, глядя на чашку эспрессо, аромат которого внезапно вызвал у неё резкое отторжение. Рука непроизвольно легла на живот. Внутри неё пульсировала новая жизнь — маленькая искра, которая зажглась в ту самую ночь в Альпах, когда они были «влюбленными подростками».
Её охватил первобытный ужас. Она знала, в каком мире они живут. Она знала о контракте со Старым Духом и о цене, которую уже заплатила. Ребенок в утробе женщины, чья душа наполовину принадлежит тени — это было не просто чудо, это была загадка, исход которой мог быть летальным.
— Он возненавидит меня за это, — шептала она своему отражению. — Он увидит в этом ребенке новую угрозу моей жизни.
Вечером, когда Хёнджин вошел в спальню с очередным подарком — изящным браслетом, инкрустированным редкими камнями, — он сразу почувствовал её состояние. Связь вибрировала от её страха.
— Элис? Что случилось? — он бросил коробку на кровать и подошел к ней.
Она сидела на полу у окна, обхватив колени руками. Увидев его, она разрыдалась. Это была не просто грусть, это была настоящая истерика — накопленный стресс, страх перед будущим и гормональный всплеск слились в один поток.
— Я не хотела! Хёнджин, прости меня, я не знала, что так получится! — кричала она, захлебываясь слезами. — Это всё испортит! Старый Дух... он заберет его, или заберет меня через него! Ты должен меня возненавидеть!
Хёнджин замер на секунду. Его лицо стало непроницаемым, а в глазах промелькнула буря эмоций. Он быстро сложил пазл в голове. Беременность.
Элис ждала гнева. Она ждала, что он начнет ломать мебель или прикажет врачам немедленно что-то предпринять ради её безопасности. Но вместо этого Хёнджин медленно опустился перед ней на колени.
Он обхватил её лицо своими горячими ладонями, заставляя посмотреть на него.
— Тише... маленькая моя, тише, — прошептал он, и его голос был полон такой глубинной любви, что Элис на мгновение замолкла.
Он притянул её к себе, усаживая на свои колени и крепко прижимая к груди. Он качал её, как ребенка, целуя в виски, в глаза, в мокрые от слез щеки.
— Ты думала, я рассержусь? — он усмехнулся, и в его смехе была нежность. — Элис, ты носишь часть меня. Как я могу ненавидеть самое прекрасное продолжение нашей любви? Мы защитим его. Я защищу вас обоих, даже если мне придется сжечь и этот мир, и мир теней.
Его поцелуй был долгим и успокаивающим. Он вкладывал в него всю свою силу, всё свое «тепло», пытаясь вытеснить её панику. И когда Элис наконец начала дышать ровно, прижавшись к его шее, реальность снова дала трещину.
Температура в комнате резко упала. Свечи мигнули и погасли. Хёнджин напрягся, его хватка на талии Элис стала стальной.
— Он здесь, — выдохнула Элис, её взгляд остекленел.
В дверях спальни снова стоял Минхо. Но теперь он не улыбался. Его фигура была окутана черным дымом, а голос звучал так, будто исходил из самой земли.
— Глупцы... — прошептал призрак. — Вы думали, что любовь — это спасение? Этот ребенок — не дар. Это проклятье, которое Старый Дух заложил в ваш контракт еще до вашего рождения.
Минхо сделал шаг вперед, и Элис почувствовала, как из её живота начинает вытягиваться энергия. Она побледнела, её глаза закатились. Тень покойника протянула руку к её чреву.
— Ребенок заберет твое тепло до конца, Элис. Он родится мертвым внутри живой матери, или ты умрешь, давая ему жизнь. Старый Дух забирает свою дань.
Минхо внезапно рванулся вперед, его призрачные пальцы почти коснулись её кожи. Элис почувствовала, как её душа буквально отрывается от тела, увлекаясь в ту самую серую пустоту, где нет ничего, кроме холода.
— ПРОЧЬ! — Хёнджин взревел так, что задрожали стекла.
Благодаря связи, он почувствовал, как душа Элис уходит. Он не видел Минхо так ясно, как она, но он чувствовал присутствие чужой, враждебной воли. Он вцепился в неё, прижимая к своему сердцу.
— Ты не заберешь их! — Хёнджин закрыл глаза и сосредоточился на их общей нити. Он начал не просто отдавать тепло, он начал вливать в неё свою ярость, свою волю к жизни, свою власть над этим миром.
В комнате вспыхнул золотистый свет — энергия их «Связывания» вошла в резонанс. Тень Минхо отбросило назад. Он закричал — беззвучным, разрывающим сознание криком — и начал распадаться.
— Это... только... начало... — прошелестел голос Минхо, прежде чем он окончательно исчез. — Дитя... принадлежит... Тени...
Когда свет погас, Элис обмякла в руках мужа. Она была жива, её душа вернулась на место, но она была истощена до предела.
Хёнджин сидел на полу, тяжело дыша, всё еще сжимая её в объятиях. Он смотрел в пустоту, где только что был их враг. Его лицо снова стало тем самым лицом главы мафии — безжалостным и решительным.
— Он сказал, что это проклятье, — прошептала Элис, приходя в себя.
— Для них — может быть, — Хёнджин помог ей подняться и бережно уложил в кровать. Он накрыл её одеялом и сел рядом, не отпуская её руку ни на секунду. — Но для нас это — оружие. Старый Дух боится этого ребенка, Элис. Боится, потому что в нем течет кровь двоих людей, которые смогли обмануть смерть.
Он наклонился и поцеловал её живот — нежно и почтительно.
— Отдыхай. Завтра Чан найдет лучших врачей, лучших экзорцистов и лучших воинов. Мы создадим вокруг тебя кокон, сквозь который не проберется ни одна тень.
Хёнджин остался сидеть у её кровати всю ночь. Он баловал её, поправляя подушки и нашептывая обещания мести всем, кто посмеет угрожать их семье. Но глубоко внутри он знал: началась их самая главная война. Война за жизнь ребенка, который стал высшей ставкой в их игре со Старым Духом.
Элис засыпала, чувствуя его руку на своем животе. Она знала, что впереди — девять месяцев кошмаров и битв, но тепло Хёнджина, которое теперь принадлежало троим, было сильнее любого проклятия.
----
интересненько... но сколько же сил уходит на продумку деталей...