Глава 16.
Несмотря на то что Элис теперь носила фамилию Хван и управляла делами огромного синдиката с холодным изяществом прирожденной аристократки, в глубине души она оставалась той самой девушкой, которая когда-то вдыхала аромат свежеобжаренных зерен и находила утешение в шипении кофемашины. Хёнджин, чья связь с ней теперь была глубже, чем сама жизнь, чувствовал эту затаенную тоску через их общие «нити».
Однажды утром, когда Элис сидела за массивным столом в кабинете, просматривая скучные отчеты о поставках стали, Хёнджин подошел сзади. Его ладони привычно легли на её плечи, мгновенно делясь своим обжигающим теплом.
— Хватит цифр на сегодня, — прошептал он ей в ухо. — Нам нужно съездить в город. Чан подготовил машину.
— Хёнджин, у нас через два часа встреча с портовыми чиновниками... — начала она со своим привычным высокомерием, но он просто закрыл ей рот коротким, властным поцелуем.
— Чиновники подождут. Сегодня ты — не королева мафии. Сегодня ты — та, кем я тебя встретил.
Они остановились в самом центре Сеула, у подножия современного небоскреба, окна которого выходили на цветущие аллеи. Хёнджин вывел её из машины и протянул небольшую кожаную папку с золотым тиснением «Золотого Дракона».
Элис открыла её, ожидая увидеть очередные контракты на недвижимость. Но на первой же странице красовался логотип: элегантное переплетение кофейного зерна и призрачного дракона.
— Что это? — её голос дрогнул.
— Это «Alice's Bloom», — Хёнджин обвел рукой улицу. — И это не просто одно здание. Я выкупил сорок точек по всей стране и объединил их в одну сеть. Каждая деталь — от дизайна интерьера до выбора сортов арабики — одобрена специалистами, которые работали по твоим старым записям.
Элис смотрела на документы, и её ледяная броня рассыпалась в пыль. Это не были бриллианты или яхты. Это было признание того, кем она была на самом деле. Он вернул ей её мечту, которую она считала принесенной в жертву ради его спасения.
— Ты... ты купил мне сеть кофеен? — она подняла на него глаза, полные слез, которые больше не были холодными.
— Я купил тебе твою свободу внутри моей империи, — серьезно ответил он. — Теперь тебе не нужно сидеть на советах, если ты этого не хочешь. Ты можешь создавать свой мир здесь.
В этот момент Элис забыла обо всем: о призраке Минхо, о Старом Духе, о своем новом статусе «железной леди». Она издала короткий, восторженный вскрик, который никогда раньше не слышали стены этого города, и буквально бросилась на Хёнджина.
Она начала покрывать его лицо быстрыми, хаотичными поцелуями: щеки, нос, подбородок, губы. Она целовала его так неистово и счастливо, что он едва удерживал равновесие.
— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! — шептала она между поцелуями.
А затем, ведомая порывом детской, искренней радости, она сделала то, чего никогда бы не позволила себе при охране: она ловко подтянулась и буквально залезла ему на шею, обхватив его ногами за талию и повиснув у него на плечах. Её холодное когда-то тело сейчас пылало от адреналина и восторга.
Хёнджин, всегда такой сдержанный, мрачный и холодный, сначала замер от неожиданности. Охрана во главе с Чаном синхронно отвернулась, делая вид, что изучают архитектуру зданий напротив.
И вдруг тишину улицы прорезал звук, который заставил Чана вздрогнуть.
Хёнджин смеялся.
Это не была его обычная кривая усмешка или сухой смешок. Это был громкий, искренний, заливистый смех человека, который наконец-то сбросил с себя груз веков. Он подхватил Элис под бедра, удерживая её на себе, и закружился прямо на тротуаре. Его смех отражался от стеклянных витрин его собственного города.
— Элис, — выдохнул он сквозь смех, — ты сумасшедшая! Если бы старейшины видели меня сейчас...
— Пусть смотрят! — крикнула она ему в макушку, крепко обнимая его за голову. — Ты — мой Хёнджин, и ты подарил мне небо!
Он медленно опустил её на землю, но не выпустил из объятий. Его лицо всё еще светилось той редкой радостью, которая делала его моложе и невероятно красивым. Впервые за всё время их связи Старый Дух не имел над ними власти. Счастье было слишком ослепительным для теней.
— Пойдем внутрь, — сказал он, вытирая выступившую от смеха слезу. — Твой персонал ждет указаний от своей хозяйки.
Они зашли в первую кофейню сети. Запах свежего эспрессо ударил в нос, окутывая их уютом. Элис тут же подошла к барной стойке, её руки привычно потянулись к холдеру. Хёнджин прислонился к стене, сложив руки на груди, и просто наблюдал.
Она была в своем стихийном элементе. Она смеялась, объясняя бариста тонкости обжарки, и её глаза сияли так ярко, что Хёнджин чувствовал это тепло через их общую связь как физический жар.
Когда она приготовила первую чашку — «тот самый кофе» — и принесла его ему, он взял её за руку.
— Теперь ты счастлива? — спросил он тихо.
— Я была счастлива с того момента, как ты открыл глаза в больнице, — ответила она, прижимаясь лбом к его лбу. — Но сегодня я почувствовала, что мы действительно живы. Не просто выжили, а живем.
В ту ночь в поместье Хёнджин снова не дал ей спать, но это было совсем по-другому. Это не было «лечением» или «связыванием». Это было празднование. Элис была такой тактильной, как никогда прежде: она зарывалась носом в его шею, шепча слова благодарности, а он согревал её, чувствуя, как её «холод» окончательно отступает перед силой этого дня.
Он смеялся еще несколько раз в ту ночь, вспоминая, как она висела на его шее посреди Сеула. И этот смех был лучшим лекарством для них обоих.
— Ты — мой лучший проект, Элис Хван, — прошептал он ей перед рассветом. — И я построю тебе еще сотни таких миров, лишь бы слышать, как ты снова зовешь меня по имени так, как сегодня.
Идея Элис устроить «Вечер для мафии» в своей новой центральной кофейне поначалу вызвала у Хёнджина скептическую усмешку, а у Чана — легкий нервный тик. Глава службы безопасности представлял себе вооруженных до зубов головорезов, пытающихся втиснуть свои массивные плечи в изящные кресла пастельных тонов.
— Элис, ты уверена? — переспросил Хёнджин, наблюдая, как его жена с азартом выбирает сорт зерен для «эксклюзивного мафиозного бленда». — Эти люди привыкли к виски в прокуренных барах, а не к рафу с лавандой.
— Они привыкли к страху, Хёнджин, — ответила она, поправляя его галстук и одаривая тем самым взглядом, перед которым он не мог устоять. — А я хочу, чтобы они привыкли к верности. К ощущению дома. Позволь мне это сделать.
Вечер настал. Кофейня «Alice's Bloom» была закрыта для обычных посетителей. По периметру стояли люди Чана, но вместо привычных автоматов в их руках сегодня были... подносы и меню. Сама Элис была в элегантном брючном костюме кофейного цвета, а её глаза светились тем самым счастьем, которое согревало всё вокруг.
Когда двери открылись, в зал вошли капитаны подразделений «Золотого Дракона». Суровые мужчины со шрамами на лицах, которые годами делили территорию и кровь, топтались у порога, не зная, куда деть руки.
— Господа, проходите, — Элис вышла вперед с той грацией, которой научилась у мужа. — Сегодня никаких отчетов и никаких приказов. Сегодня вы — гости в моем доме.
Хёнджин сидел в углу на кожаном диване, скрестив ноги и наблюдая за происходящим. Он всё еще чувствовал через связь её волнение, но оно было приятным, как пузырьки шампанского.
Сначала атмосфера была натянутой. Капитаны сидели прямо, словно проглотили ломы, и с опаской поглядывали на крошечные чашечки эспрессо. Но Элис была неутомима. Она подходила к каждому, рассказывая истории о зернах, о том, как аромат шоколада в кофе помогает снять стресс после тяжелых «переговоров».
— Эй, Субин, — обратилась она к самому свирепому капитану, который заведовал портами. — Тебе не кажется, что этот американо пахнет точно так же, как те дорогие сигары, что ты куришь?
Субин осторожно принюхался, сделал глоток и его глаза расширились.
— Черт возьми... Госпожа, это... это действительно вкусно.
Первый барьер рухнул. Через час кофейня наполнилась гулом голосов. Оказалось, что даже у самых жестоких мафиози есть слабости к десертам. Чан, который изначально стоял у двери как каменное изваяние, внезапно обнаружил себя за барной стойкой, где Элис учила его взбивать молочную пенку.
— Чан, мягче! Ты держишь питчер так, будто это граната! — смеялась Элис.
И вдруг Чан, этот человек-скала, который не улыбался даже на свадьбе босса, издал тихий смешок. Он посмотрел на идеальное сердечко, которое у него получилось на латте, и его лицо осветилось искренней, детской радостью.
Хёнджин наблюдал, как его суровая команда — люди, которые видели только тьму — начинают расслабляться. Они начали шутить, вспоминать забавные случаи с заданий, обсуждать не калибр оружия, а вкус круассанов.
В какой-то момент один из молодых бойцов, пытаясь произвести впечатление, решил сам сделать себе капучино, но перепутал кнопки на кофемашине, и мощная струя пара выбила чашку у него из рук, обрызгав пеной стоящего рядом капитана Субин.
На секунду в зале воцарилась тишина. Все ждали вспышки гнева. Хёнджин уже хотел встать, но...
Субин посмотрел на свою испачканную в молоке дорогую куртку, затем на перепуганного парня, слизнул каплю пены с усов и... расхохотался. Его смех, густой и басовитый, подхватили остальные.
Это была цепная реакция. Смеялись все: бойцы, капитаны, Чан за стойкой, который теперь вовсю экспериментировал с сиропами. Это был смех облегчения. Они праздновали не просто открытие кофейни, они праздновали то, что их босс жив, что у них есть эта удивительная, высокомерная, но такая теплая женщина, которая смогла превратить их волчью стаю в нечто похожее на семью.
Элис обернулась к Хёнджину. Она сияла. Её «холод» окончательно растворился в этом коллективном тепле. Она подбежала к нему, вся пропахшая ванилью и обжаренным кофе, и снова, не заботясь о приличиях, запрыгнула к нему на колени.
— Ты видишь? Смотри на них! — шептала она, расцеловывая его в обе щеки.
Хёнджин обнял её, чувствуя, как его собственная грудь вздымается от того самого громкого смеха, который он открыл в себе благодаря ей.
— Ты сотворила чудо, Элис, — сказал он, когда смех в зале немного утих. — Ты дала им то, чего я никогда не мог дать — право чувствовать себя обычными людьми.
Он поднял свою чашку, привлекая внимание всех присутствующих.
— За мою жену! За королеву «Золотого Дракона» и хозяйку нашего спокойствия!
— За Госпожу Элис! — в один голос проревела вся команда, и звук их радостных криков, казалось, выбил последние остатки тьмы из углов здания.
Домой они вернулись поздно. Элис была настолько переполнена эмоциями, что буквально не могла остановиться. Она снова залезла к Хёнджину на шею, пока они шли по коридору поместья, и он, продолжая смеяться, кружил её по гостиной.
— Я так счастлива, Хёнджин... — шептала она, зарываясь носом в его шею. — Мне кажется, я наконец-то согрелась по-настоящему. Больше никакой капельницы, никакого льда в крови. Только ты и этот запах кофе.
Хёнджин сдержал свое обещание — он снова не дал ей спать. Но эта ночь была наполнена не борьбой с тенями, а празднованием их общей победы. Он согревал её, чувствуя каждую её реакцию через их связь, и впервые он не чувствовал в этой связи тяжести. Это был чистый поток жизни.
Они засыпали уже на рассвете, переплетенные руками и ногами. Элис крепко прижималась к нему, а Хёнджин, засыпая, чувствовал, что Старый Дух где-то далеко в своей пустоте бессильно злобствует. Ведь против такой армии счастливых и преданных людей, объединенных ароматом кофе и смехом своего босса, никакая магия не имела шансов.
— Ты сделала нас живыми, Элис, — прошептал он перед тем, как окончательно погрузиться в сон. — Всех нас.