Глава 22.
День родов стал днем, когда само небо над Сеулом окрасилось в цвет запекшейся крови. В поместье Хван царил хаос, скрытый за бронированными дверями медицинского блока. Элис, измученная месяцами магического токсикоза, находилась на грани. Схватки начались внезапно, и с первым же сокращением мышц по всему дому прокатилась волна ледяного холода.
Хёнджин держал её за руку, чувствуя через связь, как её жизненная нить натягивается до предела. Каждая схватка была ударом молота по её израненной душе.
— Слишком рано... — шептал главный врач, его руки дрожали. — Мониторы показывают критическое падение давления. Мы теряем её!
В этот момент Элис выгнулась дугой. Из её рта вырвался не крик, а тихий, надтреснутый хрип. Глаза закатились, и она внезапно обмякла. Монитор запищал ровным, бесконечным звуком. Остановка сердца.
— Выкидыш! Начинается отслойка! — кричали медики, пытаясь реанимировать Элис и спасти детей.
Хёнджин застыл. Он чувствовал, как внутри него что-то с грохотом рушится. Его связь с ней не просто оборвалась — она взорвалась, опалив его изнутри. Он видел, как из тела Элис медленно поднимается золотистое марево — её душа, изможденная и прозрачная, лишенная своего «тепла».
И в эту секунду из тени операционной выступил Минхо. Он больше не был призраком. Он был чистой волей Старого Духа. С ледяной улыбкой он протянул руки к уходящему мареву.
— Наконец-то, — прошептал Минхо. — Душа уходит в пустоту, а сосуд... сосуд принадлежит нам.
Пока врачи в отчаянии использовали дефибриллятор, произошло нечто невозможное. Тело Элис, формально мертвое, внезапно содрогнулось. Но это не было возвращением жизни. Её пальцы скрючились, а лицо исказилось в гримасе, которая никогда не принадлежала Элис.
Минхо вошел в неё.
Он занял пустеющее тело, используя остатки энергии детей, чтобы закрепиться. «Элис» открыла глаза. Они были абсолютно черными, без белков. Она резко села на операционном столе, отталкивая врачей с силой, которой не могло обладать человеческое тело.
— Рожай! — выплюнуло тело Элис голосом Минхо.
Это были самые страшные роды в истории клана. Тело, одержимое духом врага, начало выталкивать новую жизнь. Хёнджин стоял в шаге, парализованный ужасом: перед ним была его жена, но он чувствовал, что внутри неё сидит монстр.
С оглушительным криком, который заставил лопнуть лампы в палате, на свет появился первый ребенок. Мальчик. Его кожа светилась тем самым золотистым светом, который Элис кашляла месяцами. Вслед за ним, спустя мгновение тишины, родилась девочка — бледная, тихая, с глазами цвета грозового неба.
Двойня.
Как только дети были отделены, «Элис» (Минхо) расхохоталась. Этот смех вибрировал в костях каждого присутствующего.
— Ты спас детей, Хёнджин! — прокричало тело его жены. — Но душа твоей королевы улетела туда, откуда нет возврата. Теперь это тело — мой трон. Я буду смотреть твоими любимыми глазами, как я уничтожаю всё, что ты любишь.
Элис — точнее, оболочка, в которой теперь жил Минхо — попыталась встать, но слабость новорожденного тела подкосила её. Она рухнула обратно, продолжая издевательски улыбаться.
Хёнджин медленно подошел к кровати. Его лицо было мертвенно-спокойным. Он посмотрел на близнецов, которых Чан быстро укутывал в стерильные пеленки. Дети не плакали. Они смотрели на отца с пугающей осознанностью.
Затем он перевел взгляд на «Элис».
— Ты совершил ошибку, Минхо, — голос Хёнджина был тише шепота, но в нем была мощь ледника. — Ты думал, что забрать её тело — это победа? Ты запер себя в клетке, ключи от которой у меня.
Он навис над ней, и его шрамы-символы на руках вспыхнули фиолетовым огнем.
— Ты думаешь, её душа ушла? Нет. Благодаря нашей связи, часть её всё еще во мне. А теперь она — и в них.
Он указал на детей. Девочка внезапно протянула крошечную ручку в сторону матери, и «Элис» вскрикнула от резкой боли. Ребенок начал всасывать энергию Минхо обратно.
— Чан! Унеси детей в защищенный сектор! — приказал Хёнджин. — Никого не впускать. Даже врачей.
Когда они остались вдвоем, Хёнджин сел на край кровати и взял «Элис» за горло. Не для того, чтобы задушить, а чтобы создать контакт.
— Слушай меня, тварь. Ты будешь жить в этом теле, потому что мне нужно, чтобы оно дышало. Но я превращу твое существование в бесконечный ад. Я найду её душу. Я вырву её из пустоты, используя кровь наших детей как маяк. А ты... ты будешь чувствовать каждое мое прикосновение к ней, когда она вернется, и это будет выжигать тебя изнутри.
Минхо внутри тела Элис зашипел, пытаясь вырваться, но тело было слишком слабым после родов.
— Ты не найдешь её! Старый Дух уже пьет её свет!
— Посмотрим, — Хёнджин склонился и поцеловал её в холодные губы. Это был не поцелуй любви, это была печать. — Добро пожаловать в мой плен, Минхо.
Элис лежала в коме, одержимая врагом. Хёнджин не отходил от неё ни на шаг, балуя это тело лучшим уходом, но его глаза оставались ледяными. Он знал: где-то там, в серой пустоте, настоящая Элис ждет его.
Двойня росла не по дням, а по часам. Мальчик обладал силой Хёнджина, а девочка... девочка видела тени так же ясно, как её мать.
Свадьба, Швейцария, смех в кофейнях — всё это казалось сном из прошлой жизни. Теперь началась настоящая война. Глава мафии стал отцом-одиночкой при живой, но «занятой» жене. И каждый вечер он садился у её кровати, обнимал мягкого волка, который теперь пах только кровью и озоном, и шептал в пустоту:
— Я иду за тобой, Элис.
А в углу комнаты тело Элис скалилось зубами Минхо, не подозревая, что дети, рожденные в эту ночь, уже начали плести сеть, из которой ни одному духу не выбраться живым.