Глава 23.
Атмосфера в поместье Хван окончательно превратилась в готическую оперу, где грань между жизнью и смертью была тоньше бумажного листа. Прошло всего несколько недель с той кровавой ночи, но близнецы — Хэри и Эран — росли с пугающей скоростью, которую не могла объяснить медицина. Магическая энергия, высосанная из матери, подпитывала их тела: в возрасте нескольких недель они выглядели как крепкие двухлетние дети.
Эран, мальчик с глазами Хёнджина, обладал физической силой, способной гнуть металл, и его прикосновение обжигало призраков, как каленое железо. Хэри же была тихой, её грозовые глаза видели изнанку мира; она часто замирала, глядя в пустые углы, и шептала слова на языке, который еще не был придуман.
Хёнджин сидел в спальне, которая теперь напоминала одновременно операционную и алтарь. На кровати лежало тело Элис, но в нем жил Минхо. Призрак врага наслаждался своей новой оболочкой, издевательски поглаживая шелковые простыни руками женщины, которую Хёнджин любил больше жизни.
Внезапно в комнате поплыл знакомый аромат. Это не был запах ладана или гнили — это был запах свежеобжаренных кофейных зерен с легкой ноткой корицы.
— Хёнджин... — тихий, прозрачный голос прорезал тишину.
Хёнджин вскочил. У окна, в лунном свете, стояла Элис. Она была полупрозрачной, её свадебное платье казалось сотканным из дыма, но это была она. Её взгляд был полон той самой тактильной тоски, которая всегда жила в ней. Она не ушла в пустоту навсегда. Она вернулась как призрак, притянутая к своим детям и мужу невидимыми нитями связи.
— Элис! — Хёнджин бросился к ней, но его руки прошли сквозь холодный туман. — Ты вернулась...
— Я не могу коснуться тебя, любовь моя, — прошептала призрачная Элис, глядя на свое собственное тело, которое в этот момент на кровати открыло черные глаза и злобно оскалилось. — Он заперся внутри. Мой дом занят монстром, и он медленно переваривает мою плоть.
В этот момент дверь распахнулась. В комнату вбежали Хэри и Эран. Несмотря на свой вид двухлетних детей, их движения были расчетливыми и точными.
— Папа, — Эран сжал кулаки, и вокруг его пальцев заплясали золотистые искры. — Мы чувствуем его. Он застрял между кожей и костями.
— Его нужно вырезать, — холодно добавила Хэри, подходя к кровати. Она положила маленькую ладошку на лоб «Элис». Тело на кровати забилось в конвульсиях, Минхо внутри него закричал от боли. — Мама не может войти, пока он не выйдет через рану. Тень выходит только через кровь.
Минхо в теле Элис зашипел:
— Ты не сделаешь этого, Хёнджин! Ты не посмеешь ударить это тело. Ты любишь каждый сантиметр этой кожи. Если ты порежешь её, ты убьешь её сосуд!
Хёнджин посмотрел на призрачную Элис. Она кивнула, в её глазах не было страха, только решимость.
— Сделай это, Хёнджин. Я не боюсь боли. Я боюсь оставить тебя одного с ним. Вырежь его из меня.
Хёнджин взял в руки ритуальный кинжал «Раскалывающий Тень». Его руки дрожали так сильно, что сталь звенела. Ему предстояло сделать то, что противоречило всей его сути — причинить боль телу своей жены.
— Эран, держи его ноги. Хэри, держи его волю, — приказал Хёнджин, его голос сорвался на рык.
Маленький Эран навалился на ноги «Элис», прижимая их к матрасу с силой гидравлического пресса. Хэри закрыла глаза, и из её тела вырвались черные ленты тени, которые обвили запястья матери, блокируя магию Минхо.
Минхо внутри тела Элис начал бесноваться.
— Остановись! Ты пожалеешь! Она умрет от потери крови!
— Нет, — Хёнджин занес нож над животом Элис, прямо над тем местом, где еще недавно были их дети. — Кровь, которая прольется, будет принадлежать тебе, мразь.
Он сделал первый надрез. Тело на кровати выгнулось в неестественной позе, из раны повалил густой, черный дым, пахнущий серой. Хёнджин резал медленно и точно, следуя указаниям Хэри, которая видела «узлы», которыми Минхо привязал себя к нервным окончаниям Элис.
Это была пытка для Хёнджина. Каждый стон, вырывающийся из губ жены, вонзался в его собственное сердце. Он плакал, его слезы падали на её кожу, смешиваясь с черной кровью Минхо.
— Уходи! Убирайся из моей жены! — кричал он, вонзая нож глубже в области предплечий и шеи, там, где Минхо держал «нити» контроля.
Черный дым начал выходить под давлением. Призрачная Элис подошла ближе. Она начала вдыхать этот дым, используя свою призрачную форму как фильтр, втягивая Минхо в себя, чтобы потом утянуть его обратно за грань.
— Теперь! — крикнула Хэри.
Хёнджин сделал финальный крестообразный надрез на груди, прямо над сердцем. Из раны вырвался ослепительный столб тьмы. Минхо с последним воплем ярости был вытолкнут из плоти. Эран тут же ударил по этому сгустку своими светящимися кулаками, разбивая сущность врага на мелкие осколки.
Призрачная Элис сделала резкий рывок вперед. На мгновение в комнате вспыхнул свет такой силы, что Чан, стоявший за дверью, упал на колени.
Произошел «схлопывающийся» звук. Тело на кровати обмякло. Черная кровь мгновенно стала алой. Раны, нанесенные Хёнджином, начали затягиваться на глазах под воздействием магии детей.
Тишина. Хёнджин бросил нож и упал на грудь жены, прислушиваясь.
Тук... тук... тук...
Сердце билось. Ровно, сильно, по-человечески. Элис открыла глаза. Её зрачки были обычного цвета, в них снова плескалось то самое высокомерие, смешанное с бесконечной нежностью.
— Хёнджин... — прошептала она своим настоящим голосом. — Ты... ты всё-таки порезал моё любимое платье.
Хёнджин зарыдал, обнимая её и целуя окровавленные руки. Он не мог остановиться, его трясло от пережитого ужаса и облегчения.
Хэри и Эран подошли к кровати. Они выглядели уставшими, их маленькие лица были серьезными не по годам. Эран залез на кровать и прижался к боку матери, а Хэри взяла её за руку.
— Мама вернулась, — тихо сказала Хэри. — Тень ушла. Мы её съели.
Элис обняла своих детей-акселератов, чувствуя их невероятную силу. Она посмотрела на Хёнджина, который всё еще не мог прийти в себя.
— Теперь мы действительно семья, — сказала она, притягивая его к себе. — Семья, которая победила смерть дважды.
В эту ночь поместье Хван впервые за долгое время не было окутано страхом. В углах больше не смеялся Минхо. Только аромат кофе, который Элис наколдовала своим присутствием, наполнял дом. Хёнджин снова не дал ей спать, но на этот раз — чтобы убедиться, что она не исчезнет, что её кожа теплая, а её душа навсегда заперта в его объятиях.
Они победили. Но глядя на своих двухлетних младенцев, Хёнджин понимал: их история только начинается. С такими детьми «Золотой Дракон» станет силой, которую не сможет остановить ни один бог и ни один демон.