Глава 10.
Ночь в госпитале «Асан» превратилась в сюрреалистический кошмар, который не поддавался логике криминального мира.
Тишину палаты №701 нарушил не скрип двери, а внезапное, тягучее чувство тошноты. Элис подскочила в кресле, её рука мгновенно легла на рукоять пистолета. В дверях стоял тот самый «врач» в синем халате. Но теперь, в полумраке, он не казался человеком. От него исходил запах жженой кости и застоявшейся воды.
— Хёнджин! — крикнула Элис в пустоту, ища взглядом призрачный силуэт.
Дух Хёнджина материализовался мгновенно, но он выглядел изможденным. Его прозрачная фигура мерцала, словно поврежденный файл.
— Элис, назад! — прохрипел он. — Это не убийца. Это... что-то другое.
Мужчина в халате медленно сорвал с себя медицинскую маску. Его лицо было бледным, как пергамент, а глаза — абсолютно черными, без белков. Он не достал оружие. Вместо этого он начал медленно расстегивать пуговицы халата.
То, что увидела Элис, заставило её кровь застыть. Грудь и руки незнакомца были испещрены глубокими, багровыми шрамами. Но это не были следы от ножей. Прямо на глазах у Элис шрамы начали шевелиться. Они извивались под кожей, словно живые черви, и медленно складывались в сложные, пугающие символы — древние письмена, которые, казалось, пульсировали в такт угасающему сердцу Хёнджина.
— Ты думала, что комы и яда достаточно, чтобы удержать такого зверя, как Хван Хёнджин? — голос колдуна напоминал шелест сухой листвы. — Минхо был лишь инструментом. Настоящая клетка построена не из лекарств, а из крови и заклятий.
Символы на его теле вспыхнули тусклым, мертвенным светом. В этот момент Хёнджин-дух вскрикнул и упал на колени. Его тело начало буквально разрываться на части: прозрачные нити энергии тянулись от него к колдуну.
— Он вытягивает его! — поняла Элис. Её высокомерие сменилось яростью. Она вскинула пистолет и выстрелила.
Раз. Два. Три.
Пули попали в цель, но колдун даже не вздрогнул. Из ран не потекла кровь — вместо неё посыпался серый пепел. Шрамы на его теле сложились в новый символ, и пули просто выпали из его плоти на пол с сухим стуком.
— Железо не ранит пустоту, маленькая королева, — усмехнулся колдун.
Хёнджин корчился на полу, его глаза были полны невыносимой боли.
— Элис... беги... он... он пожирает мою память...
— Никогда! — Элис бросилась вперед. Она не знала, что делает, но инстинкт, взращенный днями жизни в стиле Хвана, подсказал ей: если физическое оружие не берет, нужно использовать связь.
Она запрыгнула на кровать к спящему Хёнджину, закрывая его своим телом.
— Уходи! — крикнула она колдуну. — Он мой! Ты слышишь? Он принадлежит мне, а не твоим теням!
Она схватила неподвижную руку Хёнджина и прижала её к своему сердцу. В этот момент шрамы на теле колдуна начали дымиться.
— Твоя связь... — колдун нахмурился, его черные глаза сузились. — Она слишком сильна. Ты отдаешь ему свою жизнь, чтобы удержать его? Глупая девчонка. Ты просто продлеваешь его агонию.
— Пусть так! — Элис чувствовала, как её собственная жизненная энергия уходит через прикосновение. Холод Хёнджина больше не был мягким — он тянул из неё тепло с пугающей скоростью.
Хёнджин-дух, видя, как Элис бледнеет, собрал последние силы. Он бросился на колдуна, не пытаясь ударить его, а буквально вплавляясь в его ауру.
— Ты не получишь её! — проревел Хёнджин.
В палате поднялся вихрь. Медицинские приборы взрывались, разбрасывая искры. Элис чувствовала, как мир вокруг неё вращается. Она видела, как символы на теле колдуна начинают гореть ярко-синим пламенем, перекидываясь на призрака Хёнджина.
— Хёнджин, вернись в тело! Сейчас! — кричала она, чувствуя, что теряет сознание. — Дверь открыта!
Хёнджин посмотрел на свое физическое тело, на Элис, которая умирала ради него, и сделал рывок к кровати. Воздух зазвенел от напряжения. Казалось, вот-вот произойдет хлопок, и он откроет глаза.
Но в последний момент, когда его прозрачные пальцы коснулись груди физического тела, символы на теле колдуна сложились в финальный знак — перечеркнутый круг.
Раздался звук рвущейся струны. Хёнджина отбросило назад к окну. Колдун упал на колени, его халат превратился в лохмотья, а шрамы на теле почернели, обуглившись.
— Еще... не время... — прохрипел колдун, растворяясь в тенях угла палаты. — Клятва крови... не нарушена...
В палату ворвался Чан с охраной, но там уже никого не было, кроме Элис, лежащей без чувств на груди Хёнджина, и разбитого оборудования.
Когда Элис пришла в себя через полчаса, её первой мыслью был он. Она подняла голову. На кровати по-прежнему лежал неподвижный Хван Хёнджин. Мониторы, которые Чан успел заменить, показывали ту же ровную линию комы.
Он не вернулся.
Хёнджин-дух сидел в кресле напротив. Он выглядел призрачно-тонким, почти прозрачным. Его глаза были полны такой невыносимой тоски, что Элис захотелось закричать.
— Почему? — прошептала она, подходя к нему. Её руки всё еще дрожали. — Я ведь чувствовала... ты почти вошел.
— Символы, Элис, — тихо ответил он. — Тот колдун... он не просто наемник. Эти шрамы на его теле — это долги моей семьи. Мой отец... он заключил сделку, чтобы «Золотой Дракон» процветал. Платой была душа первенца.
Элис замерла. Высокомерие, сила, власть — всё это показалось ей мелким по сравнению с этой бездной.
— Значит, тебя держит не медицина. Тебя держит контракт.
— Да, — Хёнджин поднял свою прозрачную руку и посмотрел сквозь неё на свет ламп. — И пока этот контракт не будет сожжен вместе с тем, кто его охраняет, я заперт. Но...
Он посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение вспыхнуло то самое высокомерие, которое он так любил в ней теперь.
— Ты видела, как он испугался? Твоя любовь — это то, чего не было в договоре. Ты — системная ошибка в их магии, маленькая моя.
Он встал, шатаясь, и подошел к ней. В этот раз он не смог массировать ей плечи — у него не было сил. Он просто прислонился своим лбом к её плечу.
— Прости меня. Я снова оставил тебя одну в этом кресле главы.
— Ты не оставил меня, — Элис выпрямилась, чувствуя, как внутри неё вместо страха закипает холодная, расчетливая ненависть к тем, кто запер её мужчину в этой клетке. — Теперь мы знаем врага в лицо. И если для того, чтобы ты проснулся, мне нужно уничтожить древний культ или сжечь дотла всё наследие твоего отца — я это сделаю.
Она посмотрела на спящего Хёнджина. На его руке остался маленький след — ожог в форме одного из символов колдуна. Она коснулась его своими губами.
— Отдыхай, Хёнджин, — сказала она властно. — А я пойду поговорю с Чаном. У него наверняка есть контакты людей, которые разбираются не только в пулях, но и в проклятиях.
Хёнджин грустно усмехнулся, глядя вслед своей «маленькой королеве». Она больше не была баристой. Она была воином.
— Знаешь, — прошептал он ей вслед, когда она уже выходила из палаты, — я всё еще помню свое обещание. Когда я очнусь, я перецелую каждый этот шрам на твоем сердце, который оставила эта ночь. Только подожди меня.
Элис не обернулась, но её плечи на мгновение дрогнули. Она знала одно: колдун совершил большую ошибку. Он думал, что Хёнджин опасен. Он не понял, что по-настоящему опасна женщина, у которой отняли её единственное сокровище.
Битва за «Золотой Дракон» закончилась. Началась война за душу короля.