Глава 9.
Белая палата VIP-корпуса была залита стерильным, холодным светом, от которого у Элис начинали болеть глаза. Весь день она не покидала этого помещения, ставшего для неё и тюрьмой, и храмом. Она сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу с тем самым высокомерием, которое стало её новой кожей, и не сводила глаз с неподвижного лица Хёнджина.
Врачи заходили каждые два часа. Они двигались бесшумно, как тени, проверяли показатели на мониторах, меняли прозрачные растворы в капельницах и поправляли датчики на его груди. Элис провожала каждого из них ледяным взглядом, от которого у опытных хирургов дрожали руки. Она больше не была той испуганной девушкой, которая пряталась за стойкой кофейни. Теперь она была хозяйкой положения, и каждый в этой больнице знал: если с головы Хвана упадет хоть один волос, она сотрет это место с лица земли.
Странностей не было. Мониторы пищали в такт его медленному пульсу, аппараты ИВЛ мерно качали воздух в его легкие. Всё было слишком... нормально. И это бесило её больше всего.
Хёнджин-дух сидел на подоконнике, сложив руки на груди и наблюдая за тем, как она властно отдает распоряжения медсестре.
— Ты слишком сурова с ними, маленькая моя, — прозвучал его голос прямо у её уха, хотя он не сдвинулся с места. — Бедная женщина едва не выронила шприц, когда ты на неё посмотрела.
— Пусть боятся, — отозвалась Элис, не шевеля губами. — Страх — лучший гарант качества в этом заведении.
Когда врачи наконец оставили их одних, в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом медицинских приборов. Элис встала и подошла к кровати. Она медленно протянула руку и коснулась его пальцев — настоящих, плотных, но пугающе неподвижных.
В ту же секунду Хёнджин на подоконнике вздрогнул. Он почувствовал это прикосновение так отчетливо, будто она гладила его по руке прямо сейчас. Связь душ, окрепшая после вчерашних событий, превращала каждое её движение в электрический разряд, проходящий сквозь его эфирное тело.
Элис переплела свои пальцы с его. Она начала медленно поглаживать его ладонь, поднимаясь выше, к запястью, где едва заметно бился пульс.
— Я чувствую это, Элис, — прошептал Хёнджин, материализуясь за её спиной и кладя свою призрачную руку поверх её плеча. — Твои пальцы... они теплые. Ты даже не представляешь, как сильно этот жар ощущается в моем холоде.
Элис продолжала свои неспешные ласки, словно проверяя, насколько глубоко она может проникнуть в его подсознание. Она коснулась его щеки, провела большим пальцем по нижней губе спящего мафиози.
Хёнджин-дух шумно выдохнул, его фигура на мгновение стала более четкой.
— Прекрати это, — в его голосе послышалась хрипотца, смешанная с нежностью. — Ты издеваешься надо мной. Я заперт в этой пустоте, чувствую каждое твое движение, но не могу сжать твою руку в ответ.
Элис усмехнулась, не отрывая взгляда от его закрытых глаз.
— А что ты сделаешь, если я не прекращу? Уволишь меня?
Хёнджин рассмеялся — этот звук отозвался вибрацией в её груди. Он наклонился так близко, что его прозрачные губы почти коснулись её шеи.
— О, когда я очнусь — а я очнусь, Элис, обещаю тебе — я найду способ отплатить за каждое это мучение.
— И как же? — спросила она с вызовом, продолжая очерчивать контур его лица.
— Я перецелую каждый миллиметр твоей кожи, — прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая властность, которая теперь была и у неё. — Начиная с этих наглых пальцев и заканчивая твоими губами, которые так любят командовать моими людьми. Ты не сможешь даже вздохнуть, пока я не заберу весь твой кислород себе. Я заставлю тебя забыть о твоем высокомерии, королева.
Элис почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от холода, а от предвкушения.
— Звучит как угроза, Хван Хёнджин.
— Это обещание. Единственное, которое я намерен выполнить до конца своей жизни.
Она провела в палате еще несколько часов. Иногда она читала ему вслух отчеты о прибыли, которые привозил Чан, иногда просто молчала, слушая его призрачные шутки. Хёнджин рассказывал ей о том, как он видит этот мир: всё вокруг было серым и размытым, и только она сияла ярким, почти ослепительным пламенем.
— Ты как маяк в этом тумане, — говорил он, наблюдая, как она поправляет на нем одеяло. — Иногда мне кажется, что я держусь здесь только потому, что боюсь потерять тебя из виду.
К вечеру в палате снова появились врачи для финального осмотра. Главный врач, пожилой мужчина в золотых очках, долго изучал энцефалограмму.
— Есть странная активность, — пробормотал он, хмурясь. — Мозг господина Хвана реагирует на внешние раздражители гораздо сильнее, чем положено при такой глубокой коме. Особенно когда вы, госпожа, находитесь рядом.
Элис холодно кивнула, хотя внутри у неё всё ликовало.
— Это потому, что он слышит меня. Продолжайте лечение.
Когда медики ушли, Хёнджин подошел к ней. Он выглядел задумчивым.
— Элис, ты сегодня видела того парня в коридоре? В синем халате?
— Врач? Их тут много.
— Нет, — Хёнджин нахмурился. — У него не было ауры врача. Он слишком долго смотрел на дверь этой палаты. И у него за поясом был не стетоскоп.
Элис мгновенно подобралась. Её высокомерие трансформировалось в боевую готовность.
— Ты уверен?
— Я вижу намерения людей, Элис. В этом состоянии это легче всего. Он придет ночью. Минхо был не последним, кто хотел моей смерти. Есть те, кто боится твоего прихода к власти еще больше, чем моего возвращения.
Элис встала и подошла к окну, глядя на ночной Сеул. Она крепко сжала кулаки.
— Пусть приходят. Я сегодня весь день тренировалась быть тобой, Хёнджин.
— Не делай этого одна, — прошептал он, обнимая её сзади. — Позови Чана. Ты спасла меня один раз, не заставляй меня смотреть, как ты рискуешь снова.
— Я не буду одна, — она обернулась и посмотрела в то место, где мерцали его глаза. — Ты будешь со мной. И если он зайдет сюда, он увидит не просто баристу. Он увидит вдову, которая не побоится стать ею по-настоящему, чтобы защитить свое право на любовь.
Хёнджин улыбнулся — гордо и печально.
— Моя маленькая дьяволица. Что же я натворил, связав тебя с собой?
— Ты дал мне жизнь, — ответила она. — А теперь иди к своему телу. Если он придет, мне нужно, чтобы ты дал мне знак.
Ночь обещала быть долгой. Элис снова села в кресло, положив руку на рукоять пистолета, спрятанного под подушкой кресла. Она была готова. Она ждала. А Хёнджин, сидя на краю своей кровати, продолжал нашептывать ей о том, как именно он будет её целовать, когда этот кошмар закончится, используя свои слова как щит против её страха.
— Еще немного, — шептал он. — Еще совсем немного, и я сам смогу держать тебя за руку. Не отдавай это место никому другому.
Кто же этот врач...?