Глава 11.
Стены больницы, еще вчера казавшиеся крепостью, теперь ощущались как ловушка. После исчезновения колдуна со шрамами в воздухе палаты остался липкий, сладковатый запах разложения, который не выветривался даже при открытых окнах.
Хёнджин-дух был прав: врач оказался лишь сосудом, марионеткой, чьи нити уходили в глубокую, доисторическую тьму. За всеми покушениями, за комой, за магическими символами стоял Старый Дух — древняя сущность, которая веками кормилась амбициями и кровью рода Хван. И теперь эта сущность нашла новую игрушку. Элис.
С того момента, как марионетка-врач растворился в тенях, Элис начала угасать. Это не было похоже на обычную болезнь. Врачи разводили руками: анализы были идеальными, сердце билось ритмично, но девушка таяла на глазах.
Её кожа стала пугающе бледной, почти прозрачной, как у самого Хёнджина. Внезапные приступы ледяного озноба сменялись жаром, от которого темнело в глазах. Она могла сидеть в кресле главы совета, отдавать жесткие распоряжения, но как только оставалась одна, её тело отказывалось повиноваться. Она чувствовала, как чьи-то невидимые пальцы сжимают её горло, высасывая радость, силу и само желание жить.
Старый Дух играл с ней. Он хотел сломить её высокомерие, превратить её из гордой королевы обратно в сломленную девчонку, чтобы окончательно забрать Хёнджина.
Вечер в поместье Хванов. Элис лежала на диване в кабинете Хёнджина, не в силах даже поднять стакан воды. В комнате было жарко, но её зубы стучали от холода.
— Он здесь, — прошептала она, глядя в пустой угол. — Я чувствую, как он смеется надо мной.
Хёнджин материализовался рядом мгновенно. Его лицо было искажено болью — видеть её такой было для него хуже любого проклятия. Он понимал, что Старый Дух использует их связь как мост, чтобы мучить её.
— Иди ко мне, маленькая моя, — тихо позвал он.
Он лег рядом на узкий диван, осторожно, словно боясь повредить её хрупкое тело. Хёнджин знал, что его «холод» — это лишь внешняя оболочка. Внутри него всё еще горело пламя его любви и его ярости. Он сосредоточился так, как никогда раньше, пытаясь превратить свою призрачную энергию в чистый свет.
Он обнял её со спины, прижав к себе. И произошло чудо.
Там, где его призрачные руки касались её кожи, холод отступал. Элис судорожно вздохнула и прильнула к нему. Она не видела его в этот момент, но она чувствовала его. Это было не просто физическое тепло — это было ощущение абсолютной безопасности, которое проникало прямо в кости.
— Тебе лучше? — шептал он, целуя её в макушку.
— Да... — выдохнула она, закрывая глаза. — Только когда ты рядом, эта тьма отступает. Почему они не чувствуют этого? Чан заходил минуту назад, он сказал, что в комнате ледник. А мне... мне так тепло.
— Потому что я отдаю тебе свою суть, Элис, — Хёнджин сжал её крепче. — Старый Дух пытается выпить тебя, но я стану твоим щитом. Я буду твоим солнцем, пока мы не найдем способ изгнать эту тварь.
Старый Дух не заставил себя ждать. Внезапно свет в кабинете мигнул и погас, хотя на улице был день. По стенам поползли тени, складываясь в очертания уродливого, безликого существа.
«Отдай его мне, бариста...» — проскрежетал голос прямо в её сознании. — «Ты умрешь, пытаясь согреть его холодную душу. Отпусти его, и я верну тебе твою скучную, безопасную жизнь».
Элис, согреваемая объятиями Хёнджина, внезапно открыла глаза. В них снова вспыхнуло то самое высокомерие, которое так поразило Хвана.
— Скучную жизнь? — усмехнулась она, хотя её голос всё еще был слаб. — Ты опоздал, старик. Я уже попробовала на вкус власть и любовь короля. Я лучше сгорю в его пламени, чем вернусь к твоему серому существованию.
Хёнджин почувствовал, как его сила вливается в неё. Её дерзость дала ему опору. Он встал, закрывая Элис собой, и его фигура внезапно выросла, заполняя собой всё пространство кабинета.
— Убирайся из моего дома! — проревел Хёнджин. — Ты можешь владеть контрактами моего отца, но ты не владеешь ею!
Тень зашипела и отступила, растворяясь в углах. Свет снова зажегся.
Хёнджин снова опустился рядом с Элис. Он был истощен. Его мерцание стало прерывистым.
— Он не уйдет просто так, — прошептал он. — Элис, посмотри на меня.
Она повернулась. Он был так близко, что она видела каждую деталь его призрачного лица.
— Почему ты не вернулся сегодня в больнице? Колдун ведь ушел.
— Старый Дух держит засов, — Хёнджин горько усмехнулся. — Он играет с нами. Он дает нам надежду, а потом забирает её. Но он совершил одну ошибку.
— Какую?
— Он думал, что твоя слабость — это физическое тело. Но твоя сила — в твоем высокомерии и в том, как ты принимаешь мой холод. Элис, ты должна стать еще сильнее. Ты должна заставить этот город и этот клан поверить, что я уже проснулся. Твой голос должен стать моим голосом.
Элис коснулась его прозрачной щеки.
— Я сделаю это. Я буду твоим лицом в этом мире, пока ты не сможешь открыть глаза сам.
Хёнджин притянул её к себе для долгого, нежного поцелуя. В этот раз он не обжигал её холодом — он дарил ей ту самую искру жизни, которую Старый Дух пытался украсть.
— Когда всё это закончится, — шептал он между поцелуями, — я запру тебя в этом поместье на месяц. И единственное, что ты будешь чувствовать — это мои руки и мои губы. Никакой мафии, никаких духов. Только мы.
Элис улыбнулась, засыпая в его объятиях. Она знала: ей всё еще будет плохо без причины, она будет терять сознание и бледнеть, но каждую секунду этой боли Хёнджин будет рядом. Он будет греть её своей душой, отдавая последние капли своей энергии, лишь бы она продолжала дышать.
Они были двумя половинами одного целого, застрявшими между жизнью и смертью. И Старый Дух еще не знал, что против такой связи не устоят даже самые древние контракты.