Глава 6.
Ночь в поместье Хванов была густой, как пролитые чернила. Элис металась на огромной кровати, утопая в шелковых простынях, которые казались ей скользкими щупальцами из ее кошмаров. Связь душ, скрепленная ледяным поцелуем, теперь превратилась в открытый канал. Хёнджин, неподвижно сидящий в кресле у окна, внезапно вздрогнул.
Его прошибло током. Он почувствовал не свою боль, а её.
В его сознании всплыли обрывки чужого сна: темные коридоры кофейни, где вместо запаха зерен стоит вонь гнили, и лицо Сухо, искаженное яростью, которое медленно превращается в лицо Минхо. Элис во сне бежала, но пол под ее ногами превращался в зыбучий песок.
— Нет... пожалуйста... — сорвался с ее губ едва слышный стон.
Хёнджин мгновенно оказался рядом. Он не просто видел её — он чувствовал, как её сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Каждая вспышка её страха обжигала его призрачное тело.
— Я здесь, маленькая моя, — прошептал он, ложась рядом и притягивая её к себе.
Его призрачные руки, теперь ставшие для неё плотными и осязаемыми из-за силы её эмоций, обхватили её дрожащие плечи. Он начал медленно гладить её по волосам, пропуская сквозь пальцы каштановые пряди. С каждым его движением холод, исходящий от него, больше не пугал её — он действовал как анестезия, замораживая её панику.
— Это всего лишь тени, любовь моя, — его голос вибрировал прямо у неё в голове, заглушая крики из кошмара. — Тени не могут причинить тебе вреда, пока я держу тебя.
Он наклонился и запечатлел невесомый поцелуй на её виске, затем на закрытых веках, которые дрожали от быстрого движения глаз. Хёнджин вкладывал в эти прикосновения всю свою волю, буквально вытесняя образы Минхо и Сухо из её подсознания. Он заменял их своими воспоминаниями: шумом дождя в его саду, светом утреннего солнца, вкусом того самого кофе, который она варила в их первую встречу.
— Дыши со мной, — шептал он, целуя её в кончик носа. — Слышишь? Только я и ты. Весь остальной мир — это просто пыль под твоими ногами.
Элис постепенно начала затихать. Её дыхание выровнялось, а пальцы, судорожно сжимавшие край одеяла, расслабились и непроизвольно нашли его руку. Даже во сне она искала его холод.
Тем временем в кабинете Минхо
Пока в спальне разворачивалась тихая битва за покой одной души, в другом крыле поместья планировалось окончательное уничтожение другой.
Ли Минхо сидел за массивным столом, перед ним лежали чертежи VIP-корпуса больницы «Асан». В свете единственной настольной лампы его лицо казалось маской, высеченной из камня. Напротив него стоял начальник охраны, сменивший Чана на ночном дежурстве.
— Значит, она всё время говорит сама с собой? — Минхо медленно вращал в руках стакан с виски.
— Так точно, господин Ли. Камеры в гостевом доме зафиксировали, как она оборачивается к пустому месту, шепчет что-то и даже... — охранник замялся. — Кажется, будто она опирается на кого-то невидимого.
Минхо усмехнулся. В его глазах блеснул опасный огонек.
— Она либо сумасшедшая, либо Хван нашел способ зацепиться за этот мир крепче, чем мы думали. В любом случае, завтра на совете это не будет иметь значения.
Он пододвинул к себе планшет, на котором светились показатели жизнеобеспечения Хёнджина. Пульс был стабилен, но Минхо это не беспокоило.
— Завтра в 14:00, когда начнется заседание совета, в больнице произойдет «короткое замыкание». Генераторы в VIP-секторе будут заблокированы на десять минут. Этого времени хватит, чтобы мозг Хвана окончательно перестал функционировать.
— А девчонка? — спросил охранник.
— Элис? — Минхо пригубил виски. — Она станет последним гвоздем в его гроб. Мы представим её совету как психически нестабильную самозванку, которая довела его до смерти своими «ритуалами». Чан будет официально обвинен в пособничестве. А после... после она просто исчезнет. Как и полагается пыли.
Минхо не знал, что в этот момент в спальне Элис, Хёнджин внезапно открыл глаза. Его связь с домом, в котором он вырос, позволила ему услышать эхо этого заговора. Стены поместья буквально прошептали ему о предательстве.
Хёнджин почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он посмотрел на спящую Элис. Она выглядела такой хрупкой, такой беззащитной в этом огромном доме, полном врагов. Она пришла сюда ради него, она рискнула всем, и теперь её жизнь висела на волоске вместе с его собственной.
Он снова прижался к ней, обнимая так крепко, как только позволяла его призрачная природа.
— Они думают, что я слаб, — прошептал он, и его голос в тишине комнаты прозвучал как гром. — Они думают, что ты — просто помеха.
Он нежно поцеловал её в губы — в этот раз это был не холодный контакт, а обещание.
— Спи, любовь моя. Набирайся сил. Завтра они увидят, что случается, когда у дьявола отнимают то, что ему дорого.
Он начал чувствовать, как что-то внутри него меняется. Та самая преграда, которая не пускала его обратно в тело, начала трещать под напором его гнева. Но он понимал: если он вернется сейчас, он будет парализован на больничной койке и не сможет защитить Элис здесь. Ему нужно было оставаться духом до последнего момента, чтобы стать её невидимым мечом на совете.
— Завтра, — повторил он, поглаживая её по щеке, где уже почти прошел след от удара Сухо. — Завтра я заставлю Минхо пожалеть о том, что он вообще когда-либо произносил твоё имя.
Элис во сне обхватила его руку обеими ладонями и притянула к своей груди. В эту ночь они были единым целым. Глава мафии, ставший ангелом-хранителем, и бариста, ставшая королевой в мире теней.
За окном начинал брезжить рассвет — холодный, серый рассвет решающего дня. Минхо проверял оружие, Чан втайне отключал прослушку в коридоре, а Хёнджин продолжал шептать Элис слова любви, зная, что это, возможно, их последняя спокойная минута вместе.
— Ты не пыль, Элис, — были его последние слова перед тем, как солнце коснулось горизонта. — Ты — пламя, в котором сгорит вся их империя.