Глава 5.
Поездка в её маленькую квартиру на окраине Сеула была необходима. Элис нужно было забрать документы и старый медальон матери, но, прежде всего, ей нужно было хотя бы на мгновение вдохнуть воздух своей прежней, понятной жизни. Хёнджин был против. Его призрачная интуиция кричала об опасности, но Элис настояла.
— Там никого нет, Хёнджин. Он не появлялся две недели, — шептала она, поднимаясь по обшарпанной лестнице.
— Такие, как он, не исчезают просто так, — мрачно отозвался дух, скользя рядом с ней сквозь стены. — Они затаиваются, как паразиты.
Элис дрожащими руками вставила ключ в замок. В квартире пахло кислым вином и застарелым табаком. Сердце девушки пропустило удар. Она не курила.
— Элис? Ты вернулась, дрянь? — из полумрака кухни вышел высокий, неопрятный мужчина. Сухо. Её «парень». Человек, который превратил последние полгода её жизни в ад, методично уничтожая её самооценку.
— Сухо... я просто зашла за вещами. Уходи, пожалуйста, — голос Элис сорвался.
— Уйти? Из квартиры, за которую я... — он не договорил. Его взгляд упал на её дорогое пальто, которое ей дал Чан. — О, нашла себе папика? Быстро же ты раздвинула ноги, бариста.
Хёнджин стоял прямо перед ним. Его глаза полыхали яростью. Он пытался схватить Сухо за горло, но его руки лишь рассекали воздух. Глава мафии, человек, который одним взглядом заставлял врагов молить о смерти, сейчас был бессилен.
— Не смей так с ней говорить, мусор! — зарычал Хёнджин, но его голос был лишь тихим шелестом ветра для Сухо.
— Я спрашиваю, где ты была! — Сухо шагнул вперед и наотмашь ударил Элис по лицу.
Удар был такой силы, что девушка отлетела к стене, сбив полку с книгами. В глазах потемнело. Боль обожгла щеку, но страшнее была вспышка паники, которая мгновенно парализовала её легкие.
— Элис! — вскрикнул Хёнджин. Он бросился к ней, пытаясь закрыть её собой, но Сухо прошел сквозь него, как сквозь дым.
Сухо замахнулся снова, выкрикивая оскорбления, называя её никчемной пылью под его ногами. Хёнджин в этот момент испытывал пытку, которую не мог придумать ни один палач. Он видел, как страдает его «маленькая», видел её слезы, и всё, что он мог — это бессильно наблюдать.
— Ты — ничто, Сухо, — прошипел Хёнджин, хотя тот его не слышал. — Ты даже не враг. Ты просто грязь, которую я выжгу из этого мира, как только обрету плоть. Ты пыль, которую я сотру в порошок.
Внезапно в коридоре послышался тяжелый топот. Чан, который ждал внизу, почувствовал неладное и выбил дверь. Сухо не успел даже вскрикнуть — телохранитель Хёнджина одним профессиональным ударом впечатал его в пол.
— Уведи его, — холодно приказал Чан своим людям, указывая на скулящего Сухо. — Сделай так, чтобы он забыл, как дышать в сторону этой женщины.
Когда в квартире стало тихо, Элис сползла по стене. Её трясло. Паническая атака накрыла её, как ледяная лавина. Она не могла вдохнуть. Воздух застревал в горле, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвет грудную клетку.
— Элис, смотри на меня! — Хёнджин опустился перед ней на колени.
Она не видела его. Её взгляд был расфокусирован, зрачки расширены от ужаса. Она видела только замах Сухо, слышала только его крики.
— Маленькая моя, дыши... — его голос был полон отчаяния.
Хёнджин понял, что слова не помогают. Он закрыл глаза, концентрируя всё свое существо, всю свою волю на одной мысли: коснуться её. В больнице это получилось из-за поцелуя, в спальне — из-за тишины. Сейчас ему нужно было чудо.
— Я здесь, Элис. Почувствуй меня.
Он протянул руки и обхватил её лицо. В этот раз это не было легким холодком. Это был мощный, плотный поток энергии. Его пальцы обрели форму, его вес стал ощутимым. Элис почувствовала, как её лица коснулось нечто невероятно холодное, но одновременно надежное.
— Х-хен... джин... — прохрипела она, пытаясь поймать ртом воздух.
— Дыши со мной, любовь моя. Раз... два... — он прижал свой лоб к её лбу.
Элис начала терять сознание. Мир вокруг неё таял. Она завалилась набок, и Хёнджин из последних призрачных сил подхватил её. Это было невероятное зрелище: тело девушки словно парило в воздухе, поддерживаемое невидимой силой, пока дух Хёнджина удерживал её, не давая упасть на грязный пол.
— Не уходи, — шептал он, целуя её в висок, чувствуя, как его собственные силы уходят на поддержание этого физического контакта. — Ты не пыль. Ты моё всё. Ты выше всех этих ничтожеств. Слышишь?
Он удерживал её так несколько минут, пока дыхание Элис не выровнялось. Её голова покоилась на его прозрачном плече. Она была без сознания, но паника отступила, сменившись глубоким, спасительным сном.
— Чан! — крикнул Хёнджин, надеясь, что его ярость придаст голосу громкости.
Телохранитель зашел в комнату и замер. Он увидел Элис, лежащую в странной позе, словно кто-то невидимый бережно уложил её на ковер, подложив под голову её же пальто. Чан почувствовал резкий запах озона и холод, от которого заиндевели окна.
— Я понял, босс, — тихо сказал Чан, хотя видел только пустую комнату. — Я заберу её. Она в безопасности.
В машине по дороге обратно в поместье Элис спала, положив голову на колено Чана. Хёнджин сидел напротив, его фигура была едва различима — он потратил слишком много сил на то, чтобы удержать её.
Он смотрел на след от пальцев на её щеке, и в его призрачном сердце рождалась тьма, которая была сильнее любой комы.
— Когда я вернусь, — прошептал он, глядя на спящую девушку, — этот мир содрогнется. Сухо... Минхо... все, кто заставил тебя плакать. Я заставлю их захлебнуться собственным страхом.
Он снова потянулся к ней и едва заметно коснулся её руки. В этот момент Элис улыбнулась во сне и прошептала его имя.
Но что-то всё еще мешало ему вернуться. Теперь он знал, что это не только яд и не только магия. Его душа была привязана к Элис сильнее, чем к собственному телу. И пока она была в опасности, его дух отказывался уходить обратно в плоть, боясь, что в момент пробуждения он будет слаб и не сможет защитить её.
— Мы связаны, маленькая моя, — прошептал он. — Но я найду способ стать твоим щитом не только в мире теней.
Элис не знала, что когда Чан забирал её вещи, он нашел под кроватью маленькую прослушку. Минхо знал о каждом её вздохе. И теперь он знал, что «жена» Хёнджина разговаривает с пустотой. Для мафии это было знаком безумия. Но для Минхо это было ключом к тому, как окончательно уничтожить Хвана.
Он планировал нанести удар завтра, во время семейного совета. Но он не учел одного: у Хвана теперь была причина бороться, которая была дороже власти. У него была его «любовь», и ради неё он был готов восстать из ада.