Глава 18
Лора действовала решительно. Она мягко отстранила меня плечом, забирая роль «ледокола» на себя. Дверь поддалась на удивление плавно, без единого скрипа, но в тишине квартиры раздался глухой, предательский звук — ножка стула, которую мы не успели отодвинуть до конца, зацепилась за ковер. Я замерла, втянув голову в плечи, ожидая, что сейчас из соседней комнаты вылетит разъяренный Асен.
Но за стеной было тихо.
Лора, не теряя ни секунды, втиснула ноги в лоферы и буквально выскользнула в подъезд. Я замешкалась, пытаясь попасть ногой в кроссовок, пальцы не слушались, а сердце колотилось где-то в горле. Наконец, справившись с обувью, я рванула следом, прикрыв за собой тяжелую дверь.
На лестничной клетке пахло холодом и старой побелкой. Меня накрыло острое чувство дежавю: совсем недавно я точно так же, задыхаясь от страха, бежала к Дамиану, ища у него спасения. Казалось, история ходит по кругу, только ставки в этот раз стали выше.
Лора, обуреваемая смесью злости и адреналина, лихо съехала по перилам на пролет ниже, а я заметно отстала. Каждое мое движение казалось замедленным, как в дурном сне. И тут до меня донесся звук.
Где-то наверху, за дверью, которую мы только что закрыли, послышался отчетливый щелчок замка и тяжелые, торопливые шаги по бетонным ступеням.
Мне казалось, что я слышу его дыхание прямо за спиной. Оглядываться было до того страшно, что я просто прибавила ходу, едва не перепрыгивая через ступеньки. Колени подкашивались, а перед глазами стоял только один образ — Дамиан и его машина, припаркованная у входа. Единственное место, где этот кошмар закончится.
— Быстрее, Селина! — приглушенно крикнула Лора снизу, уже толкая входную дверь подъезда.
Дверь подъезда с грохотом распахнулась, впуская в легкие порцию ледяного утреннего воздуха. Я видела Дамиана — он уже вышел из машины и стремительно шагал мне навстречу, его фигура в рассветных сумерках казалась воплощением спокойной силы. Но стоило мне сделать шаг, как чья-то рука стальным капканом сомкнулась на моем предплечье.
Рывок назад был таким резким, что я едва не потеряла равновесие.
— Селина, умоляю, прости! — зашептал Асен прямо мне в затылок. Его голос, вчера такой наглый и властный, сейчас дрожал от фальшивого или запоздалого раскаяния.
Меня передернуло от отвращения. Собрав все силы, я рванула руку, вырываясь из его хватки, и почти побежала к Дамиану. Я видела, как изменилось его лицо: челюсти сжались так, что заиграли желваки, а в глазах вспыхнуло то самое первобытное бешенство, которого я так боялась и к которому так стремилась одновременно.
Я не дала ему сделать и шага в сторону Асена. Я знала: если они столкнутся, прольется кровь.
Я резко сократила расстояние между нами, вскинула руки и обхватила ладонями его лицо, заставляя смотреть только на меня. Я притянула его к себе, впиваясь в его губы отчаянным, собственническим поцелуем.
Я хотела, чтобы Асен, стоящий на ступенях подъезда, захлебнулся собственной злобой. Чтобы он видел: я принадлежу другому мужчине каждой клеткой своего тела, и его грязным играм здесь нет места.
Дамиан ответил мгновенно. Его рука по-хозяйски, жестко запуталась в моих волосах, оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй. Он действовал грубо, почти яростно — я чувствовала вкус его гнева, его желание прямо здесь, на глазах у всех, заявить свои права. Он прижал меня к себе так сильно, что между нами не осталось даже воздуха, клеймя меня этим поцелуем, выжигая из памяти всё, что пытался навязать мне Асен.
Это была территория Дамиана. И он не собирался её отдавать.
Я чувствовала, как Дамиан тяжело дышит — рвано, сдерживая внутри себя настоящего зверя. Я мягко отстранилась, не разрывая визуального контакта, стараясь вложить в свой взгляд всю мольбу, на которую была способна.
— Пожалуйста, — прошептала я ему в самые губы, почти касаясь их. — Поехали. Просто давай уедем отсюда.
Я видела, какой внутренней борьбы ему это стоило. Его глаза буквально брызжут ядом и первобытной злобой, направленной на Асена, который всё ещё стоял у подъезда. Дамиан на секунду замер, его челюсти были сжаты до белизны, а затем он едва заметно кивнул, резко зажмурившись, будто пытаясь стереть увиденную картину.
Он не просто открыл нам двери — он почти впихнул нас в салон, действуя быстро и по-военному четко. Когда он наклонился ко мне, чтобы пристегнуть ремень, я увидела, как его пальцы мелко дрожат от немой ярости. Металлическая защелка щелкнула с таким звуком, будто он закрывал клетку.
Дамиан обогнул капот размашистыми шагами, и стоило ему оказаться за рулем, как салон наполнился его тяжелой, грозовой энергетикой.
Рывок был таким резким, что шины взвизгнули по асфальту, оставляя за собой черные полосы. Меня швырнуло вперед; я едва успела выставить руки, чтобы не влететь лицом в переднюю панель. Лора на заднем сиденье тихо охнула, вцепившись в ручку над дверью.
Машина летела по пустым утренним улицам, а Дамиан молчал, сжимая руль так, будто хотел раздавить его в щепки. Спидометр неумолимо полз вверх, и в этой тишине, нарушаемой только ревом мотора, я понимала: он не просто злится. Он требует объяснений, и этот разговор будет потяжелее ночного визита Асена.
Салон машины был буквально наэлектризован. Дамиан не просто вел автомобиль — он укрощал его, как дикого зверя, вкладывая всю свою ярость в педаль газа.
— Вы обе! Две! — Его голос прозвучал как раскат грома, от которого я невольно вжала голову в плечи. — На пары опоздаете, плевать. Мне нужно знать, что происходит. Прямо сейчас.
Я не знала этого человека. Со мной он мог быть «мягким медвежонком», нежным и до невозможного заботливым, но сейчас этот образ рассыпался. Перед нами был Дамиан, который опаснее пули, ураган ярости, сметающий всё на своем пути. Я коротко кивнула, поймав в зеркале заднего вида такой же испуганный и согласный кивок Лоры. Спорить с ним сейчас было равносильно самоубийству.
Дорога промелькнула перед глазами серым пятном. Дамиан летел к дому, не обращая внимания на знаки, ведомый только своим инстинктом защитника.
Когда он припарковался, двери заблокировались, а затем открылись с сухим щелчком. Мы с Лорой выскочили из машины «по стойке смирно», не смея проронить ни звука. В подъезд заходили в гробовой тишине, слыша только тяжелую, чеканную поступь Дамиана позади нас.
В квартире он не дал нам даже снять куртки. Мы покорно дошли до дивана и сели на самый край, чувствуя себя провинившимися школьницами перед директором. Дамиан молча взял стул, развернул его спинкой к нам и оседлал его, сложив мощные руки на перекладине. Его взгляд, темный и пронзительный, перемещался с меня на Лору, не обещая ничего хорошего.
— Я жду, девочки, — его голос стал пугающе тихим, что было гораздо хуже крика. — Можете начинать. С самого начала. С того момента, как «ужин пошел не по плану».
Лора нервно сглотнула и посмотрела на меня, безмолвно умоляя начать. Я видела, как Дамиан заметил этот обмен взглядами, и его губы сжались в тонкую линию.
Я чувствовала, как по спине стекает ледяная капля пота. Слова застревали в горле, превращаясь в колючий ком. Я исступленно заламывала пальцы, глядя в пол, не в силах выдержать этот инквизиторский взгляд Дамиана.
— Селина, блять! — Его голос ударил, как хлыст. — Я сейчас вас обеих запру тут и вернусь туда, откуда вас забрал. И поверь мне, меня не остановит ни одна дверь, если я решу войти.
Это не была пустая угроза. Я видела по его побелевшим костяшкам пальцев, сжимающим спинку стула, что он на пределе. Он не просто злился — он был в том состоянии контролируемого гнева, который в любую секунду мог превратиться в разрушительный шторм.
— Я смутно помню, если честно, — подала голос Лора, и я мысленно поблагодарила её за то, что она взяла удар на себя. — Мы смотрели фильм, плакали и пили вино, всё как и должно было быть... А потом вернулся Милан. Мой брат. Ну и Асен с ним.
При упоминании этого имени желваки на лице Дамиана заходили ходуном. Атмосфера в комнате стала такой плотной, что казалось, её можно резать ножом.
— Я пыталась их прогнать, Дамиан, честно... — Лора затараторила быстрее, чувствуя, как от него исходит волна опасности. — Но я же не могу выгнать собственного брата из его же квартиры? Мы просто решили досмотреть кино...
Дамиан молчал. Он сидел неподвижно, как гранитная скала, но его глаза сузились, превратившись в две тёмные щели. Он не был глупым. Он понимал, что обычное «досмотрели кино» не заставляет девушек баррикадировать двери стульями и бежать к машине, не оглядываясь.
— И? — коротко бросил он, переводя взгляд на меня. — Милан пришел с другом. Это я понял. Дальше. Что делал этот «друг», пока Милан был занят телевизором?
Я сглотнула, чувствуя, как под тканью джинсов ноет ушибленное бедро. Врать больше не было смысла, да и сил на это не осталось. Я медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Он не просто смотрел кино, Дамиан, — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Он... он перешел все границы. Сначала на диване, а потом... на кухне.
Дамиан медленно поднялся со стула. Движение было пугающе плавным.
— Что значит «перешел границы»? — Его голос стал тихим, почти шепотом, и от этого стало по-настоящему жутко. — Селина, посмотри на меня. Он тебя трогал?
— Я... я ничего не видела, Дамиан, — Лора заговорила сбивчиво, её голос дрожал от смеси похмелья и дикого стыда. — Я была пьяна, я просто вырубилась... Селина притащила меня в комнату, когда я уже почти ничего не соображала. Она рассказала мне всё только сейчас. О том, как он зажимал её на кухне, пока я была в отключке! О том, как он лез к ней под плед и лизал ей плечо!
Лора всхлипнула, глядя на Дамиана полными раскаяния глазами.
— Я спала, понимаешь?! Спала за дверью, пока она подпирала её стулом! Она сидела там на полу, одна, слушала, как этот урод крутит ручку, а я даже ухом не повела... — Лора закрыла лицо руками. — Если бы она мне не рассказала и не показала этот чертов синяк, я бы так и думала, что мы просто «хорошо посидели». Асен — гребаный психопат.
Звук треснувшего дерева разорвал тишину комнаты, как выстрел. Дамиан вскочил, и одним резким, полным ярости движением отшвырнул стул, на котором только что сидел. Стул с грохотом врезался в край журнального столика, ножка подломилась, и он завалился на бок, жалобно скрипнув.
Лора вскрикнула и вжалась в спинку дивана, а я зажмурилась, чувствуя, как по комнате пронеслась волна первобытного гнева. Это был уже не тот Дамиан, который шептал мне нежности. Перед нами стоял человек, который прямо сейчас готов был крушить стены голыми руками.
— Подпирали дверь стулом... — прорычал он, и в его голосе послышался пугающий хрип. — В квартире брата... Этот ублюдок трогал тебя, а ты сидела за запертой дверью и молчала?!
Он начал мерить комнату шагами, как загнанный в клетку хищник. Каждый его шаг отдавался вибрацией в полу. Он запустил пальцы в волосы, сжимая их так сильно, будто хотел вырвать с корнем, пытаясь обуздать то безумие, что сейчас кипело у него внутри.
— Селина, покажи, — внезапно остановился он прямо напротив меня. Его взгляд упал на мои джинсы, туда, где под тканью скрывался след от пальцев Асена. — Покажи мне, где этот выродок тебя коснулся.
Я дрожащими руками начала медленно стаскивать джинсы с себя.
Ткань неохотно поддавалась, а когда кожа обнажилась, в утреннем свете квартиры отчетливо проступили пять багрово-синих пятен. Отпечаток чужой руки выглядел на моей бледной коже как клеймо, как грязное напоминание о ночном бессилии.
Дамиан замер. Я видела, как его зрачки расширились, поглотив радужку. Он не прикоснулся ко мне — он просто смотрел на этот синяк, и я видела, как его кулаки сжались до хруста костей. В комнате стало физически нечем дышать.
— Пять минут, — глухо произнес он, направляясь к выходу. — Лора, сиди здесь. Селина, дверь на замок. Если я узнаю, что ты вышла из дома — я за себя не ручаюсь.
— Дамиан, нет! — я вскочила и упала перед ним на колени, обхватив его ноги руками, —Я же поэтому не сказала ночью, я знала, что будет побоище. Дамиан, пожалуйста.
— Селина, как я буду себя чувствовать, если ничего не сделаю? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Он знал обо мне! Он знал, чья ты, и его это не остановило. Он вытирал об тебя руки, пока ты дрожала за дверью, а я... я просто должен это проглотить?
Я сильнее сжала его ноги, чувствуя, как напряжены его мышцы — он был словно взведенный курок.
— Пожалуйста... — всхлипнула я, прижимаясь лбом к его колену. — Если ты уйдешь сейчас, я буду умирать здесь от страха за тебя. Милан не даст его в обиду, они набросятся на тебя вдвоем. Ты хочешь, чтобы я сошла с ума?
Дамиан тяжело выдохнул, и я почувствовала, как его ладонь легла мне на затылок. Он не гладил — он просто тяжело прижал мою голову к себе, будто пытался передать мне часть своего кипящего свинца.
— Он коснулся тебя, маленькая, — прохрипел он, и в этом слове было столько боли, сколько я еще никогда от него не слышала. — Он оставил на тебе свои следы. Если я сейчас не вырву ему хребет, я не смогу смотреть на себя в зеркало. Я не смогу касаться тебя, не думая о том, что не защитил.
Лора на диване завыла, уткнувшись в подушку, её терзала вина. А Дамиан медленно, но решительно попытался высвободиться из моих рук.
— Пусти, Селина. Я не убью его. Просто научу дышать через раз.
Лора вскочила с дивана, но подходить к Дамиану побоялась — он сейчас напоминал оголенный провод под напряжением.
— Дамиан, пожалуйста... — она всхлипнула, размазывая тушь по щекам. — Мой брат придурок, но он не виноват! Он просто ничего не понял. Плюс, с минуты на минуту вернется моя мама... Я дам тебе адрес этого урода, клянусь! Более того, когда я всё расскажу Милану, вы поедете его убивать вместе. Просто... не сейчас. Умоляю.
Я чувствовала, как под моими пальцами дрожат его мышцы. Дамиан тяжело дышал, глядя в стену перед собой, и в этой тишине было слышно, как бешено колотится его сердце. Слезы Лоры и упоминание её матери стали тем единственным барьером, который он не смог перешагнуть.
Он резко выдохнул, и это был звук выходящего пара из перегретого котла. Он всё ещё был взвинчен до предела, но я почувствовала, как убийственное напряжение в его теле чуть спало. Он послушал нас.
— Лора, мне плевать, расскажешь ты брату или нет, — его голос был сухим и жестким, как гранит. — Но я жду. Только из уважения к тебе и твоей матери.
Он наклонился, обхватил мои ладони и осторожно, но властно заставил меня подняться с колен. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза. В них всё еще полыхало зарево, но в глубине проглядывала та самая нежность, которая принадлежала только мне.
Я тут же прильнула к нему, обнимая за талию, пряча лицо на его груди. Я чувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом холодного утреннего воздуха — единственный запах, который давал мне сейчас право дышать спокойно.
— И что мне с вами сейчас делать? — глухо спросил он, обращаясь скорее в пустоту. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, прижимая меня к себе так крепко, будто он проверял, всё ли со мной в порядке, не сломали ли меня те события.
Лора стояла поодаль, обхватив себя руками и шмыгая носом. Мы выглядели как обломки после крушения, а Дамиан был единственным, кто всё еще держался на плаву.
Дамиан стоял между нами, и я чувствовала, как его ярость медленно сменяется тяжелым осознанием ответственности. Лора выглядела совсем раздавленной — её буквально трясло от рыданий и пережитого ужаса.
Дамиан не стал отстраняться от меня, но его свободная рука властно и по-мужски легла на плечо Лоры, притягивая её ближе к нам. Это не было интимным жестом — скорее, он просто накрыл нас обеих своей защитой, создавая безопасный кокон посреди разгромленной гостиной. Лора, не выдержав, уткнулась ему в плечо, и он на мгновение крепко сжал её, давая понять: «Всё, ты в безопасности, я здесь».
Мы замерли так на минуту. Это было странное единение — я, прижатая к его груди, и Лора, рыдающая с другой стороны, вцепившись в его куртку.
— Тише... всё, хватит, — глухо произнес Дамиан, и его голос наконец-то стал мягче. Он чуть подтолкнул Лору к выходу из гостиной. — Лора, иди в душ. Селина, дай ей свои вещи.
Он заглянул нам обеим в глаза, и я увидела, что он всё еще предельно собран.
— Смойте с себя всю эту грязь. По очереди или как хотите, просто... придите в себя. Я сейчас приготовлю кофе. Нам всем нужно успокоиться, — он сделал паузу, — и мне в первую очередь.
Лора кивнула, вытирая лицо ладонями. В её взгляде было столько благодарности и облегчения, что мне стало почти физически больно за неё. Дамиан не просто спас нас от Асена, он спас её от чувства полной беспомощности.
Я взяла её за руку, чувствуя, как её пальцы леденеют.
Я отвела Лору в ванную, включила воду и достала из шкафа стопку новых вещей, которые мы с Дамианом купили совсем недавно.
— Вот, держи. Тут новое белье, полотенце и один из комплектов, которые мы выбрали. Возможно, великовато, но сейчас это то, что нужно, — я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. — Принимай душ, смывай всё это. А я пойду... пойду успокаивать того зверя в гостиной, пока он окончательно не разнес мебель.
Лора взяла вещи и прошептала:
— Селина, этот мужчина... я не могу назвать его просто парнем. Он готов за тебя убивать. — Она положила вещи на раковину и посмотрела мне в глаза. — Это было видно. Но самое важное то, что в порыве гнева — да куда там, ярости! — он послушал нас двоих.
Она сделала шаг ко мне и крепко приобняла, нежно поглаживая по спине.
— Мне так жаль, Селина... Жаль, что я храпела, пока тебе нужна была поддержка.
Я коснулась её плеча, давая понять, что не виню её, и вышла из ванной, закрыв за собой дверь. Теперь мне предстояло самое сложное — вернуться к Дамиану.
Он стоял в гостиной, спиной ко мне, и я видела, как тяжело вздымаются его плечи. Я подошла ближе, чувствуя, как в комнате буквально искрит от его невыплеснутого напряжения.
Я подошла к нему со спины и молча обняла, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются тугие мышцы его пресса. Дамиан на мгновение замер, а затем положил свои ладони поверх моих и тяжело выдохнул, будто этот жест был единственным, что удерживало его от падения в бездну.
— Селина, когда дело касается тебя, я схожу с ума, — он медленно обернулся в моих руках и обхватил мое лицо горячими ладонями. Его взгляд лихорадочно изучал каждую черточку, проверяя, цела ли я. — Я же хотел приехать... я понимал, что что-то не так. Мое нутро буквально выло, что ты в беде.
Он прижался своим лбом к моему и прикрыл глаза, пытаясь унять внутренний шторм.
— Дам... — я обхватила его лицо так же, чувствуя кожей его щетину, — я не хотела бойни и пыталась дождаться утра... Больше всего на свете я хотела к тебе. Просто оказаться рядом.
— Мне нравится, как ты сокращаешь мое имя... Лина... — он будто попробовал это сокращение на вкус, и его голос смягчился, стал обволакивающим. — Лина, моя девочка.
Лина...так никто никогда не сокращал моего имени, но мне нравилось, пусть это будет что-то....наше.
Он нежно поцеловал меня в лоб, а затем снова прижал к себе, пряча мое лицо у себя на груди. Его рука мерно и успокаивающе гладила меня по спине, но я чувствовала, что его мысли сейчас далеко. Он думал о чем-то своем — возможно, о том самом адресе, который обещала дать Лора, или о том, как теперь защитить меня от мира, в котором существуют такие, как Асен.
В гостиной стало тихо, только за дверью ванной едва слышно шумела вода. Мы стояли так несколько минут, пока тишина дома Дамиана не начала вытеснять из моей памяти крики и страх прошедшей ночи.
Лора вышла из душа и тихо вошла на кухню. Горячая вода и чистая одежда сделали свое дело — она выглядела намного лучше, хотя в глазах все еще читалась тень пережитого страха.
Дамиан обернулся к ней. Напряжение в его плечах немного спало, уступая место холодной вежливости хозяина дома.
— Лора, прости, я вышел из себя, — негромко произнес он, признавая свою вспышку ярости.
Она лишь молча кивнула, принимая его извинения. В этой тишине было понятно: она не винит его за сломанный стул, она понимает, что этот гнев был оправдан.
Дамиан снова повернулся ко мне. Его рука скользнула по моей шее, и он едва заметно прикоснулся губами к моему уху, обжигая кожу своим дыханием.
— Беги в душ, — прошептал он так, чтобы слышала только я. — Я бы хотел сам искупать тебя, но тут твоя подруга. Меня это не смутит, а вот тебя — да.
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Его прямота и это собственническое желание оберегать меня даже в мелочах заставили сердце забиться чаще. Я кивнула, попытавшись выдавить из себя подобие улыбки, чтобы он не видел, как сильно меня все еще трясет внутри.
Выйдя из кухни, я вошла в спальню, взяла подготовленные вещи и закрылась в ванной. В помещении все еще стоял влажный пар после Лоры. Я разделась и встала под тугие струи воды.
Я терла кожу мочалкой почти до боли, до красноты, отчаянно пытаясь смыть его прикосновения, запах сигарет , липкое ощущение чужого взгляда. Но когда я опустила взгляд вниз, сердце пропустило удар. Этот синяк в форме ладони на моем бедре... Смыть его было нереально. Пять багровых пятен горели на коже как клеймо, напоминая о каждой секунде моего ночного бессилия.
Я прислонилась лбом к холодному кафелю, позволяя воде стекать по спине, и впервые за это утро дала волю слезам, которые больше не нужно было прятать от Дамиана.
Я вышла из душа и медленно пошла на кухню, на ходу поправляя новую футболку. Тишину коридора разрезал резкий, почти истеричный вскрик Лоры. Она стояла у окна с телефоном в руке.
— Нет! — вскрикнула она, и в её голосе послышался неподдельный страх. — Без него!
Я замерла в дверях. Дамиан сидел за столом, и я видела, как при этих словах его глаза опасно сверкнули, превратившись в две холодные щели. Он не перебивал, но всё его тело подалось вперед, как у хищника перед прыжком.
— Я скину адрес, — бросила Лора в трубку и резко нажала на отбой.
Её пальцы дрожали, когда она отложила телефон на столешницу. Я переводила растерянный взгляд с Лоры на Дамиана, пытаясь понять, что я пропустила, пока была в ванной.
Первой не выдержала Лора. Она подняла на меня полные тревоги глаза и пояснила:
— Милан звонил... Заметил, что нас нет, и начал волноваться. Он сейчас приедет сюда.
Она запнулась, бросив быстрый, полный опасения взгляд на Дамиана, который продолжал молчать, барабаня пальцами по столу.
— Он хотел приехать с Асеном, — добавила она тише, и по моей спине пробежал неприятный холодок. — Сказал, что тот «тоже переживает» и хочет извиниться за вчерашнее «недоразумение». Я запретила. Сказала, чтобы Милан ехал один.
Дамиан издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.
— «Переживает», значит? — его голос был тихим, но от этого еще более жутким. — Хочет извиниться?
Он медленно поднялся со стула, и я увидела, как в его взгляде расчетливая ярость мешается с холодным удовлетворением. Адрес был получен. Милан был в пути. А значит, время пустых разговоров подходило к концу.