Глава 17
— Чего ты хочешь, Асен? — я выдавила это сквозь стиснутые зубы. Голос дрожал, но я упрямо сжимала рукоять ножа, хотя в глубине души понимала: против него эта сталь — всего лишь игрушка.
— Тебя, — ответил он. Так просто, обыденно, будто констатировал очевидный факт.
Его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем запястье. Резкая, сухая боль заставила меня разжать кулак, и Асен почти небрежно забрал нож, отложив его в сторону. Я осталась безоружной.
— Мне не нравятся твои игры! — я рванулась, пытаясь вырвать руки, но он лишь крепче перехватил мои ладони, вжимая меня в подоконник.
Он действовал грубо: его колено настойчиво надавило на мои ноги, пытаясь заставить меня пошатнуться, раскрыться, но я упрямо сжимала колени, чувствуя, как страх превращается в глухую ярость.
— Асен, пусти! Я закричу!
Моя угроза повисла в воздухе, пустая и жалкая. Он лишь ехидно усмехнулся, подаваясь вперед. Его губы оказались у самого моего уха, и я снова почувствовала этот тошнотворный коктейль из запаха дешевых сигарет и несвежего пива.
— Ты будешь кричать, Селина, — прошептал он, и от его интонации по коже поползли липкие мурашки. Его пальцы начали медленно, почти ласково поглаживать мои ладони, и этот контраст с его силой пугал до чертиков. — Я заставлю тебя кричать так, чтобы ты навсегда запомнила этот звук.
Меня трясло. Животный ужас парализовал волю, но я сделала последнюю попытку воззвать к разуму:
— У меня есть парень! Он...
Асен прервал меня коротким, издевательским смешком. Он цокнул языком, качая толовой, и прикоснулся кончиком своего носа к моему. Я отпрянула назад так далеко, как позволял подоконник, вжимаясь в холодное стекло.
— И где он? — его глаза опасно блеснули в полумраке кухни. — И что он мне сделает? Изобьет? Проходили. Всегда находится рыба покрупнее, куколка. И сегодня на этой глубине — я.
Этот цинизм стал последней каплей. Собрав остатки сил, я резко, наотмашь оттолкнула его в грудь. Асен, не ожидавший такого выпада, на секунду ослабил хватку. Я схватила тарелку с нарезанным сыром и, не оборачиваясь, почти вбежала в гостиную.
В комнате всё было по-прежнему: мерцал телевизор, Милан что-то доказывал Лоре, в воздухе витал аромат суши. Но для меня мир безвозвратно изменился. Я опустилась на диван, поставив тарелку на столик дрожащими руками. Сердце в груди совершало безумные кульбиты, угрожая выпрыгнуть наружу, а вкус страха во рту не могло заглушить даже вино.
Я смотрела на дверь кухни, ожидая, что сейчас оттуда выйдет он.
И я знала: Дамиан далеко, а Асен — слишком близко.
Я посмотрела на Лору, надеясь найти в её глазах хотя бы каплю прежней решительности, но подруга лишь глупо улыбнулась, едва фокусируя взгляд.
— Лора? — тихо прошептала я, коснувшись её плеча.
Она моргнула, её глаза были «в ноль», затуманенные вином и усталостью. В этот момент до меня дошло: защиты здесь не будет. Мы с ней были одни в этой квартире, если не считать Милана, который вряд ли пошел бы против своего друга, и Асена, который уже почувствовал вкус моей слабости.
Рука сама потянулась к телефону. Стоит ли втягивать Дамиана? Он на важном семейном ужине, а я... я просто испугалась? Но холод от прикосновений Асена всё ещё жег кожу. Я решила просто «забросить удочку», не выдавая своего страха.
«Как проходит ужин?»
Я сидела, вжавшись в угол дивана, и нервно стучала ногтями по корпусу телефона. Секунды тянулись как вечность, пока экран наконец не вспыхнул.
«Всё как всегда: слушаю истории о том, как когда-то хорошо жилось, и жду, когда они наконец согласятся ехать домой. Я сегодня в роли семейного таксиста. Как ты, моя девочка?»
От последних слов в груди что-то болезненно сжалось. Между этими двумя мужчинами разверзлась настоящая пропасть.
Асен был воплощением всего мерзкого, что может быть в человеке: он угрожал, манипулировал, пропахший дешевым табаком и наглостью, он не признавал границ. Он был хищником, который наслаждался моим ужасом.
И Дамиан. Вежливый, услужливый, невероятно заботливый. Он всегда ставил мои чувства на первое место, берег меня, как нечто ценное. Даже сейчас, скучая на скучном юбилее, он думал о том, всё ли у меня в порядке.
Я сжала телефон так сильно, что занемели пальцы.
«Дамиан, забери меня», — эта фраза вертелась на кончике языка, но я замерла, не решаясь нажать на кнопки.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и обхватила бокал обеими руками. Пить больше не хотелось — алкоголь и так превратил реальность в вязкий кисель, — но мне нужно было занять руки, чтобы не выдать своего страха. Я отчаянно делала вид, что всё в порядке. Меньше всего мне хотелось дергать Дамиана: я кожей чувствовала, что стоит ему узнать о присутствии Асена, вечер закончится в полицейском участке или травматологии.
Быстро, почти вслепую, я набила ответ и спрятала телефон под бедром. Гаджет слегка обжигал кожу сквозь тонкую ткань шорт, и я замерла, ожидая вибрации.
«Тоже хорошо... Немного не так, как планировалось, но нормально. Потом расскажу».
Я твердо решила больше не лгать ему. Дамиан заслуживал честности, а не жалких попыток скрыть очевидное. Он платил мне заботой, и я обязана была платить той же монетой.
Ответ пришел почти мгновенно. Я буквально физически ощутила, как по ту сторону экрана напрягся его взгляд, как потемнели его глаза.
«Мне стоит волноваться, маленькая?»
Пальцы замерли над сенсором. Сердце ухнуло вниз.
«Всё в порядке, не волнуйся».
Асен тем временем без тени сомнения опустился на диван рядом со мной. Его присутствие ощущалось как тяжелое, грозовое облако. Я вжалась в Лору, ища защиты у пьяной подруги, и с силой потянула на себя край пледа. Я замоталась в него, как в кокон, пытаясь отгородиться от Асена хотя бы слоем шерстяной ткани.
— Не прячься... — его голос, пропитанный запахом дешевого табака и хмеля, обжег мне ухо. Он придвинулся вплотную, игнорируя Милана, который увлеченно жевал сыр перед телевизором. — Ты надела эти шортики для Милана? Или знала, что я тоже приду?
Я сжала тонкую ножку бокала так сильно, что послышался едва уловимый скрип стекла. Казалось, еще секунда — и оно лопнет, вонзаясь осколками в ладони. Я не оборачивалась. Я превратилась в камень, в статую, сосредоточив всё внимание на мерцании экрана. Я вычеркнула его из реальности, делая вид, что этого мерзкого шепота просто не существует.
Но Асен не собирался отступать. Его колено плотно прижалось к моему через плед, и я почувствовала, как он медленно ведет рукой по моей спине, нащупывая край ткани.
— Ты такая колючая, Селина, — пробормотал он, и в его голосе проскользнула опасная, хищная нежность. — Но я люблю преодолевать сопротивление. Это делает финал только слаще.
Липкое чувство ужаса сковало меня изнутри. Когда его рука бесцеремонно пробралась под плед, я замерла, боясь даже вздохнуть. Его пальцы на моем плече ощущались как прикосновение чего-то нечистого, а запах табака теперь душил сильнее любого дыма.
— Мы бы были хорошей парой, Селина, — прошептал он, и я почувствовала влажный, омерзительный след его поцелуя на своей коже. Я сжалась в один сплошной комок нервов, впиваясь ногтями в собственные ладони. — Я знаю, что ты думаешь обо мне.
В голове набатом стучало только одно слово: Бежать! Бежать! Бежать!
Но тело не слушалось. Я сидела столбом, парализованная этой грязной наглостью и собственным бессилием. Асен, почувствовав мою беспомощность, зашел еще дальше. Его рука скользнула вниз, и он сжал мое бедро с такой силой, что я едва не вскрикнула от боли — завтра там точно расцветет багровый синяк. Он подался вперед и, лизнув мое плечо, обдал ухо горячим хмельным дыханием:
— Я тоже думаю о тебе... и могу показать как.
Это стало последней каплей. Я вскочила как ошпаренная, едва не перевернув столик с остатками еды. Милан оторвался от экрана, недоуменно переводя взгляд с меня на ухмыляющегося Асена.
— Мы спать! — выдохнула я, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе.
Я буквально выдернула Лору с дивана. Подруга, находясь в состоянии полной прострации, даже не сопротивлялась — она переставляла ноги как послушная кукла. Мы почти ввалились в её комнату. Как только дверь захлопнулась, я дрожащими пальцами провернула хлипкую щеколду. Металл звякнул, но этого мне показалось мало.
В панике я огляделась и, подхватив тяжелый стул, с грохотом втиснула его спинку под дверную ручку. Только тогда я позволила себе выдохнуть, сползая по стене на пол.
Лора уже рухнула на кровать, моментально провалившись в тяжелый сон, а я сидела в темноте, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. В тишине комнаты мой телефон, зажатый в руке, снова завибрировал.
Дамиан
«Маленькая, я выезжаю от родителей. Заехать к тебе?»
Я посмотрела на экран, и слезы сами покатились по щекам. Контраст между его заботой и тем животным страхом, который я только что испытала, был невыносим.
Я сидела на холодном полу, прижавшись спиной к двери, которую подпирал стул. В тишине комнаты тиканье настенных часов казалось оглушительным, как удары молота. Дрожащими пальцами я набрала ответ, стараясь, чтобы слова выглядели спокойными, хотя перед глазами всё плыло.
«Нет, не нужно. Будешь дома — напиши».
Отложив телефон, я обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Уснуть? Это казалось невозможным. Сердце в груди выбивало безумную чечетку, а кожа на плече и бедре, там, где касался Асен, буквально горела.
Это не было приятным волнением или щекочущим нервы азартом. Нет. Это был чистый, густой животный страх, который просачивался внутрь вместе с его прикосновениями, запахом табака и липким шепотом. Я чувствовала себя оскверненной, загнанной в угол в собственном убежище.
Телефон снова мигнул, озаряя темноту комнаты мягким светом.
«Слушаюсь, моя маленькая госпожа».
Эта простая, почти шутливая фраза Дамиана подействовала как глоток ледяной воды. В ней было столько привычного тепла, уважения к моим границам и спокойствия, что я невольно всхлипнула.
За дверью послышался приглушенный смех Милана и какой-то грохот — видимо, они продолжали сидеть в гостиной. Я замерла, вслушиваясь: не пойдут ли шаги в сторону нашей комнаты?
Лора на кровати издала тихий стон во сне и перевернулась на бок, совершенно не подозревая, что я превратила её спальню в крошечную крепость. Я достала телефон и снова открыла переписку с Дамианом, перечитывая его последние слова. Только осознание того, что он где-то там, в своей правильной, упорядоченной жизни, дает мне силы не закричать прямо сейчас.
Я сидела на полу, прижимаясь лопатками к холодному дереву двери, и чувствовала, как стул за моей спиной едва заметно вибрирует от каждого шороха в коридоре. Тишина в комнате прерывалась только размеренным сопением Лоры, но для меня воздух был пропитан тревогой. Экран телефона снова вспыхнул, разрезая полумрак.
«Я дома, принцесса. Вы еще не спите?»
Я бросила быстрый взгляд на подругу. Она спала без задних ног, совершенно выключенная из реальности лишним бокалом вина. Мне отчаянно хотелось крикнуть ему в трубку: «Забери меня! Приезжай, мне страшно!» — но я прикусила губу до боли. Нельзя. Если он приедет и увидит здесь Асена, начнется катастрофа, которую я не смогу остановить.
«Лора спит... а мне не хочется».
Ответ пришел мгновенно, будто он только и ждал моего сообщения, не выпуская телефон из рук.
«Поговорим или не хочешь ее будить?»
Я замерла. Слушать его голос сейчас было бы высшим блаженством, но я боялась, что Асен стоит прямо за дверью и подслушивает. Его образ — с запахом сигарет, пива и наглыми руками — всё еще стоял перед глазами, вызывая тошноту.
«Нет, но и спать тоже не хочется, не знаю чем себя занять».
Я написала это, надеясь, что он просто продолжит переписку. Мне нужно было это тонкое, невидимое связующее звено с его миром — миром, где меня ценят и оберегают. Где поцелуи не оставляют липкого чувства осквернения.
В коридоре послышался приглушенный смех Асена и звон пустой бутылки. Я инстинктивно вжалась в стул, чувствуя, как по спине пробежал холод.
«Тогда расскажи мне что-нибудь. Что угодно. О чем ты сейчас думаешь, маленькая? О чем молчишь?»
Его проницательность пугала. Казалось, он чувствовал мое состояние даже сквозь километры города. Я посмотрела на свои дрожащие пальцы и поняла, что больше всего на свете сейчас хочу почувствовать его запах вместо того, что оставил Асен на моем плече.
Тишина в комнате в одно мгновение стала звенящей. Звук шагов в коридоре — тяжелых, намеренно тихих — заставил меня буквально врасти в пол. В ту секунду я перестала дышать. Кожу мгновенно обдал липкий холодный пот, а сердце, казалось, замерло, боясь издать лишний стук.
Я смотрела на дверную ручку, затаив дыхание. Она медленно, почти крадучись, опустилась вниз один раз. Стук металла о дерево отозвался в моих висках. Затем второй — более настойчивый. Стул под моей спиной слегка скрипнул, принимая на себя давление с той стороны. Асен был там. Я кожей чувствовала его присутствие, этот запах, который, казалось, просачивался сквозь щели вместе с могильным холодом.
Мои пальцы побелели, вцепившись в телефон, когда за дверью раздался голос Милана:
— Братан, давай спать! Хорош ломиться, девчонки в отключке.
Голос Милана звучал сонно и немного раздраженно. Послышалась какая-то возня, короткое ворчание Асена, а затем — шаги. Они удалялись, становясь всё тише, пока не хлопнула дверь в комнату Милана.
Я судорожно выдохнула, и этот звук в тишине прозвучал как всхлип. Мои плечи затряслись в беззвучном рыдании от пережитого ужаса. Я всё еще сидела на полу, подпирая дверь, не в силах пошевелиться.
Экран телефона в моей руке снова вспыхнул. Дамиан.
«Маленькая? Ты замолчала. У тебя всё в порядке? Почему мне кажется, что ты задерживаешь дыхание?»
Его интуиция была пугающей. Он чувствовал меня за километры, пока я здесь, в четырех стенах, баррикадировалась от человека, который только что пытался войти в мою спальню. Я посмотрела на спящую Лору — она даже не пошевелилась. Она была в безопасности в своем пьяном сне, а я... я была на грани того, чтобы сорваться.
Я быстро набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы попадали по буквам:
«Просто шорохи в квартире... Старый дом, сам знаешь. Дамиан, расскажи мне что-нибудь. Пожалуйста. О чем угодно, только не молчи».
Я прижала телефон к груди, чувствуя, как его тепло немного унимает дрожь. Мне нужно было слышать его, чувствовать его присутствие, чтобы не сойти с ума в этой темноте, где за стеной спал человек, обещавший заставить меня кричать.
Я сжалась в комок, прижимаясь ухом к холодному дереву двери. Тишина в коридоре после ухода Милана и Асена казалась зловещей, фальшивой. Я всё ещё чувствовала фантомное давление на дверную ручку, и от этого по коже бегал мороз.
Экран телефона снова осветил мои дрожащие колени.
«Маленькая, давай я приеду?»
Сердце пропустило удар. Искушение было огромным — сорвать этот стул, выбежать в прохладную ночь и спрятаться в его машине, в безопасности, которую он всегда дарил. Но страх сковал волю. Что, если Асен не спит? Что, если он ждет за дверью, затаившись в тени коридора? Я представила, как пытаюсь тихо отодвинуть стул, как щелкает замок... Он мог оказаться быстрее. А если приедет Дамиан и столкнется с ними? Я не могла допустить этой бойни.
«Нет, все нормально, правда. Как твои родители?»
Я пыталась перевести тему, отчаянно цепляясь за обыденность. Мне нужно было, чтобы он говорил о чем-то простом и домашнем. Чтобы его слова вытеснили из головы хриплое обещание Асена заставить меня кричать.
Я посмотрела на свои руки — костяшки пальцев побелели от того, как сильно я сжимала телефон. Синяк на бедре, оставленный пальцами Асена, начал ныть тупой, пульсирующей болью.
«Родители в порядке, уже спят,наверное. А вот я — нет. Маленькая, ты спрашиваешь о моих родителях в два часа ночи... Ты никогда так не делаешь. Что-то случилось? Кто-то тебя обидел?»
Он видел меня насквозь. Его забота была настолько острой, что я едва не расплакалась. Дамиан всегда ставил мои чувства выше всего, и сейчас его интуиция буквально кричала об опасности.
Я закусила губу, глядя на стул, подпирающий ручку
«Просто... вечер выдался слишком эмоциональным. Фильм грустный, вино... Не бери в голову. Расскажи лучше, о чем говорили за столом?»
Я наконец-то отлипла от двери, чувствуя, как затекли ноги. Тишина в квартире стала спокойнее: за стеной слышался только размеренный, густой храп — видимо, Милан или его гость окончательно «выключились» после пива. Я осторожно, стараясь не шуметь, перебралась на кровать и залезла под одеяло рядом с Лорой.
Мягкость матраса и тепло постели немного уняли дрожь, а сообщение Дамиана заставило губы дрогнуть в слабой улыбке.
«Я чувствую твое вранье, но не буду давить, я знаю, что ты расскажешь мне, когда захочешь.
О невесте, давили на меня, когда я женюсь и приведу им дочь».
Я смотрела на эти строчки, и страх, который сковывал меня последние полчаса, начал медленно отступать, сменяясь странным, щемящим чувством в груди. Он не просто понимал, что я лгу — он давал мне пространство, не устраивая допросов, и при этом защищал меня своим спокойствием даже на расстоянии.
Я напечатала ответ с глупой улыбкой на лице:
«И что же ты им ответил? На примете уже есть идеальная кандидатура для их "дочери"?»
Я написала это, чувствуя, как краснеют щеки. В темноте комнаты, под защитой забаррикадированной двери, этот разговор казался интимным убежищем. Синяк на бедре всё еще ныл, напоминая о грубости Асена, но мысли о Дамиане работали как анестезия.
«Сказал, что та, которую я хочу привести, сейчас почему-то грустит из-за фильмов и не хочет меня видеть у себя под окнами».
Он знал. Я кожей чувствовала, что он считывает моё состояние даже через экран, но сказать правду я не могла. Стоило мне обмолвиться хоть словом об Асене, и Дамиан примчался бы сюда в ту же минуту. А дальше — только хаос.
В лучшем случае пострадал бы только Асен, но я была уверена: Милан точно вступится за друга. Брат Лоры ведь не знал, какой ужас творился на этой кухне, да и сама Лора тоже. Кстати, о ней... Завтра я обязательно должна ей всё рассказать. Она обязана понять, что Асен не просто наглый — он ненормальный, и подпускать его к себе опасно.
Дрожащими пальцами я набрала ответ:
«Дамиан, просто забери нас через пару часов. Всё в порядке».
Я нажала «отправить» и тут же, поддавшись порыву нежности и благодарности, дописала вдогонку:
«Спасибо тебе. За то, что ты есть».
Я отправила эти сообщения и на мгновение замерла, глядя на мигающий курсор. В груди разлилось странное сочетание горечи и облегчения. Я знала, что Дамиан прочитает между строк каждое моё слово. Его «я чувствую твое вранье» эхом отдавалось в голове, но его готовность ждать, не ломая двери и не требуя отчетов прямо сейчас, была высшим проявлением любви.
Он был моим щитом, даже не находясь в этой комнате.
«Заберу. Ровно в шесть утра буду под окнами. Ничего не бойся, я рядом.»
Я выключила экран и прижала телефон к груди. В комнате было темно, только бледный свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу полосу, упирающуюся в тот самый стул у двери.
Я повернулась к Лоре. Она спала тяжело, разметав волосы по подушке. Завтра, когда хмель выветрится из её головы, нам предстоит тяжелый разговор. Она должна знать, какого зверя её брат привел в дом. Она должна знать, что Асен — это не просто «дерзкий парень», а опасность, от которой нужно держаться подальше.
За стенкой храп стал ровнее, но я всё равно вздрагивала от каждого шороха. Два часа. Всего сто двадцать минут отделяли меня от момента, когда я смогу выйти из этой квартиры и сесть в машину к человеку, который никогда не позволит себе сжать моё бедро до синяков.
Я закрыла глаза, стараясь не думать о руках Асена и его словах, а представлять только голос Дамиана.
Сон слетел в мгновение ока, стоило мне почувствовать вибрацию телефона под подушкой. Взгляд тут же уперся в стул, нелепо подпирающий дверь, и вчерашний липкий страх вернулся, сдавив горло.
— Алло? — голос звучал хрипло, спросонья.
— Маленькая, доброе утро. Я под домом, уже минут двадцать пытаюсь дозвониться.
— Ой, — я резко подорвалась с кровати, едва не запутавшись в одеяле. — Дамиан, дай мне минут двадцать, и я спущусь.
— Не торопись, — спокойно ответил он и сбросил вызов. Его невозмутимость подействовала как холодный душ.
Я принялась трясти Лору. Разбудить ее после вчерашнего «аперитивчика» и трех бутылок вина было тем еще квестом, но паника в моих движениях в итоге подействовала.
— Да встаю, встаю... — она со стоном села на кровати, с трудом разлепив один глаз. — Принеси воды, умираю.
Я отрицательно качнула головой и многозначительно указала на стул, все еще блокирующий вход. Лора мгновенно подобралась, остатки хмеля будто выветрились из ее головы.
— Селина, что происходит? — прошептала она, во все глаза глядя на баррикаду.
Я присела на край кровати и вполголоса, сбивчиво пересказала ей события на кухне и те минуты на диване. В завершение я откинула край одеяла и показала багровеющий след на бедре.
— Ахуеть... вот ублюдок, — выдохнула Лора, и в её глазах вспыхнула настоящая ярость,— Я всё расскажу Милану, он ему руки за такое оторвет!
— Нет, не сейчас, — я схватила ее за руку, призывая к тишине. — Я просто хочу уйти. И тебе, кстати, тоже пора. Дамиан уже ждет внизу.
Мы начали собираться в лихорадочном темпе. Я натянула свои джинсы, чувствуя, как ткань неприятно задевает ушибленное место. Лора не глядя сбросила пижаму на кровать и влезла в первые попавшиеся под руку вещи. В какой-то момент она залезла в сумку, выудила оттуда пачку жвачки и протянула мне одну подушечку.
— На, — горько усмехнулась она, — «свежее дыхание облегчает понимание». Нам сейчас оно пригодится, чтобы пройти мимо этих... спящих красавцев.
Я кивнула, стараясь унять дрожь в коленях. Нам нужно было преодолеть всего несколько метров коридора до входной двери. Главное — чтобы Асен действительно спал.
Я медленно подошла к двери и коснулась спинки стула. Металл ножек тихо звякнул по полу, и этот звук показался мне громче пушечного выстрела.