Глава 10
Несмотря на всё бушующее во мне беспокойство, я уснула очень быстро — Дамиан действовал лучше любого снотворного.
Проснувшись, я сначала не понимала, где нахожусь и что меня придавило. Открыв глаза, вспомнила вчерашний вечер. Дамиан сгреб меня в охапку и, уткнувшись мне в волосы, тихонько сопел мне на ухо.
Я аккуратно перевернулась и посмотрела на него. Его лицо было расслаблено, рот слегка приоткрыт, веки едва дрожали. Одеяло было накинуто лишь по пояс, оставляя открытыми его грудь и плечи. Широкие плечи, идеально очерченные мышцы груди, стройная талия и крепкий пресс — всё было гармонично, без единой лишней детали. Руки длинные, кисти сильные, пальцы точные и уверенные, словно могли удержать мир. Его кожа была тёплая, на ней играли утренние тени, подчёркивая каждый контур. Волосы растрёпаны, несколько прядей падали на лоб, делая его одновременно суровым и притягательным.
Я хотела прикоснуться к нему, но остановила себя.
—Пялиться не вежливо, маленькая, — прошептал он, голос хриплый от сна.
Цокнув языком, я ответила:
—Доброе утро! Одевайся, пойдем отгребать от бабули.
Он медленно распахнул глаза.
—Может в окно? — скосил взгляд на окно.
—Третий этаж, не умрешь, но покалечишься, — усмехнулась я.
Он устало выдохнул и поднялся на локтях.
—Хоть бы поцеловала, перед тем как меня вздернут, — пробормотал он. Я тихо засмеялась и чмокнула его в щеку.
Я перелезла через него и направилась к комоду, чтобы взглянуть на себя в зеркало.
Ладони и колени были в садинах, голени покрыты царапинами и синяками. Синяк на скуле, опухшее от слёз лицо, глаза ещё немного красные.
Я потянулась расплести косичку, но вспомнила, с каким упорством и терпением Дамиан её заплетал, и оставила всё как есть.
—Ну и вид... — пробормотала я.
—Ну куда без синяков, боец, — прошептал Дамиан, потягиваясь. Его мышцы перекатывались под кожей с идеальной гармонией, грудь и плечи выглядели будто выточены скульптором, сонный, с растрёпанными волосами, он был ещё красивее, чем я его помнила: резкий подбородок, чёткие скулы, губы, которые казались созданными для улыбки... или поцелуя.
—Ты прекрасна, а вот меня сейчас изобьют до полусмерти.
Дамиан встал с кровати и неспеша натягивал брюки, каждое движение было до того ловким и уверенным, что я не могла оторвать взгляд. Он плавно натянул водолазку и аккуратно заправил её в брюки, застегнул ремень.
Ну чертов Аполлон.
Весь его образ был гармоничен: сильные плечи, стройная спина, линии рук и груди, каждая деталь идеальна. Я ловила себя на том, что залипаю на каждом его жесте, и сердце стучало быстрее.
Подойдя к комоду позади меня, он взглянул на себя и на меня в зеркало. Его рука мягко обвила мою талию сзади, подбородок лёг мне на голову. Я почувствовала тепло и силу одновременно, словно это было самое безопасное место на свете.
—Мы чертовски хорошо смотримся, — сказал он, глядя на наше отражение.
Он слегка причесал волосы руками, вздохнул и взяв меня за руку, вышел из комнаты, бросив на последок шепотом:
—Перед смертью не надышишься.
На кухню Дамиан вошёл первым. Его движения спокойные, уверенные, но голос был мягче обычного — он не понимал, чего ожидать.
—Доброе утро! — сказал он тихо.
—Д...доброе... — заикаясь, ответила бабушка, переводя взгляд на меня. Её руки переместились ко рту, потом она положила ладонь на сердце.
—Г...Господи... — выдохнула она.
—Бабуль... я всё объясню... — сказала я, но бабушка уже опустила глаза на мои ноги, и я моментально пожалела, что не надела штаны.
Дальше всё произошло за секунды: бабушка подошла и залепила Дамиану звонкую пощёчину. Он опустил глаза и тихо прошептал:
—Заслужил... не уследил.
Я рванула вперёд, встав между ними, выставив руки перед бабушкой, как щит.
—Это не он, бабушка, — глотая слова из-за шока, — он наоборот сорвался и забрал меня.
Бабушка сложила руки на груди, сощурила глаза, напряжение в её теле было ощутимо.
—Сели! Оба! — рявкнула она. Я кивнула и взяла Дамиана за руку, усаживая его за стол на кухне.
До ужаса стыдно было за то, что она его ударила. Я сжала его руку, чуть дрожа, извиняясь без слов.
—Рассказывайте! — сказала бабушка, опершись о кухонную гарнитуру.
Я хотела начать, но Дамиан поднял на неё глаза и тихо сказал:
—Я виноват, Мария... — его голос был ровный, спокойный, но каждое слово чувствовалось и доходило до неё, — если бы я её забрал с работы, всё было бы иначе.
—Что? Нет! — в голове у меня было одновременно сопротивление и облегчение: он пытается взять вину на себя, но я знаю, что он не виноват. Я начала рассказывать, быстро и мягко, опуская резкие слова. Видя взгляд бабушки, я почувствовала, как её лицо смягчается, руки опускаются, она лишь прикрывает рот ладонью, пытаясь сдержать эмоции.
—Сынок... — протянула она виновато.
—Не нужно, Мария, — улыбнулся Дамиан, спокойно, почти нежно, — я заслужил.
—Конечно, заслужил, ты ночевал в моём доме без моего ведома, — сказала она строго, но без злобы, скорее напускным тоном.
—Виноват! — он поднял руки в примирительном жесте, — я не мог оставить её одну, а вас будить постеснялся.
Я почувствовала, как щеки горят, а стыд усилился ещё больше — ведь это я попросила его остаться. И одновременно внутри росло странное чувство благодарности и восхищения: за его спокойствие, за защиту, за то, что он был рядом несмотря ни на что.
Я украдкой взглянула на него: лёгкая улыбка, взгляд тёплый и уверенный, он ни на секунду не терял достоинства, даже после пощёчины. И я снова поймала себя на мысли: как, черт возьми, можно быть таким одновременно сильным и прекрасным, что сердце замирает от одного взгляда?
Мой телефон зазвонил так резко, что я вздрогнула.
Я обогнула стол, чуть зацепив стул бедром, и быстрым шагом рванула в спальню.
— Алло?
— Селина, блять! Где ты? Пара идёт уже пятнадцать минут, а я стою с этим кофе как дура! — Лора буквально орала в трубку.
Я поморщилась и прикрыла одно ухо ладонью.
— Лора, я...
Я не успела договорить. На фоне послышался мужской голос — низкий, знакомый. Милан. Он что-то сказал кому-то рядом, и в следующую секунду я отчётливо услышала:
— Кто тебя так разукрасил?
У меня внутри всё неприятно сжалось.
Асен.
— Лора! — позвала я.
Тишина.
— Лора! — уже громче.
— А?.. — она будто вынырнула. — Прости... Боже, тут такое...
Я стиснула зубы, перебивая её раньше, чем она начнёт.
— Я почти такая же.
Слова слетели быстрее, чем я успела их обдумать. Ложь — кривоватая, но удобная. Да, ему досталось сильнее. Но я пострадала... из-за него.
— Что? — она явно отступала куда-то, шаги гулко отдавались в трубке. — Я зайду к тебе после пар, всё расскажешь, ладно?
Я на секунду прикрыла глаза.
— Окей.
Сбросив звонок, я пару секунд просто смотрела на экран, будто он мог мне что-то объяснить.
Потом быстро написала Алексу, что пару дней не выйду на работу — с таким лицом я скорее распугаю людей, чем обслужу.
Вернувшись на кухню, я застала бабушку и Дамиана. Они что-то обсуждали — тихо, напряжённо, — но стоило мне появиться, как оба резко замолчали.
Слишком резко.
Дамиан остался прежним — спокойное лицо, ни одной лишней эмоции, будто это его обычное состояние.
А вот бабушка... Она засуетилась, схватила тряпку и начала протирать стол, хотя он и так был чистый. Движения — быстрые, рваные, совсем не про уборку.
— Одевайся, Селина! — сказал он, переводя взгляд с неё на меня.
Я замерла на секунду.
— Куда?
— Куда? Куда? — бабушка всплеснула руками. — Зовут — иди, бьют — беги.
Я тихо фыркнула. Ну конечно. Опять её вечное «сватовство», хоть сейчас не до этого.
Я почти бегом скрылась в ванной, быстро почистила зубы, не глядя на себя в зеркало дольше секунды.
В спальне натянула джинсы клёш и толстовку с длинными рукавами — ткань приятно закрыла руки, спрятала то, что лучше не видеть.
Расплела косу, которую заплёл Дамиан — пальцы на секунду замедлились, — волосы рассыпались по плечам мягкими волнами.
В дверь постучали.
— Входи! — крикнула я, уже проводя расчёской по волосам.
Я поймала своё отражение.
Синяк на скуле бросался в глаза, как чужой.
Я выдохнула и потянулась за уходом.
Сегодня придётся рисовать себе лицо заново.
Я нанесла тон, аккуратно, почти бережно, чуть подвела глаза — рука дрогнула, линия вышла неидеальной, и я раздражённо выдохнула.
Синяк на скуле всё равно упрямо проступал сквозь косметику, как напоминание.
Я сжала губы и топнула ногой, резко, по-детски, сама от себя злясь. Ну вот какого чёрта...
Я даже не сразу заметила, что он всё это время смотрел.
Дамиан подошёл тихо, почти бесшумно, и остановился за моей спиной. Его руки легли на талию — уверенно, как будто им там и место.
Тепло от него сразу накрыло, как пледом.
Он наклонился ближе, я почувствовала, как он втянул носом запах моих волос — медленно, будто смакуя, — и от этого по коже пробежали мурашки.
Я подняла взгляд на зеркало — и встретилась с его глазами.
—Ты выглядишь невероятно, боец... — прошептал он у самого уха.
Его голос был тихим, почти ленивым, но в нём была эта чертова уверенность, от которой внутри всё сжималось.
Он провёл носом по моей шее, едва касаясь кожи.
—Хотя... — он чуть усмехнулся, — в шортах ты была куда более опасной.
Я цокнула языком, закатив глаза, но уголок губ всё равно предательски дернулся.
—Очень смешно.
Он тихо хмыкнул, явно довольный собой.
В коридоре было прохладнее.
Мы молча начали обуваться, и в этом молчании было что-то уютное, почти домашнее, от чего становилось странно спокойно.
Бабушка вышла следом.
Она крепко обняла меня, ладонью провела по спине — медленно, как будто хотела убедиться, что я правда в порядке.
Я уткнулась ей в плечо на секунду дольше, чем нужно.
Потом она переключилась на Дамиана.
Он чуть наклонился к ней, и она, прищурившись, пригрозила ему пальцем:
—Отвечаешь за неё головой!
Он даже не улыбнулся сразу — выпрямился, будто на построении, и серьёзно кивнул:
—Есть, товарищ главнокомандующая.
И только потом в уголках его губ появилась усмешка.
Я фыркнула.
В машине всё было как всегда...Дамиан открыл мне дверь, подождал, пока я сяду, аккуратно поправил ремень и защёлкнул его — его пальцы на секунду задели моё плечо, и я поймала себя на том, что задержала дыхание.
Он обошёл машину, сел за руль, завёл двигатель.
Мы тронулись.
Я смотрела в окно, но мысли путались, цеплялись одна за другую.
Когда я заметила, что мы едем в сторону колледжа, внутри что-то напряглось.
—Куда мы едем? — спросила я, переводя взгляд на него.
—Ко мне.
Он сказал это спокойно. Я резко повернулась к нему.
—Что?..
Мысли посыпались одна за другой: его родители, их взгляды, вопросы... и я — с этим синяком, с содранными ладонями.
Я подняла руки, показывая ему:
—Боже, Дамиан, нет... — голос стал тише, почти жалобный. — Ну куда в таком виде?
Он только усмехнулся.
Его рука легла на мою ногу — уверенно, по-хозяйски, как будто это самое естественное в мире.
Сквозь ткань джинсов я всё равно почувствовала тепло его ладони — резкое, почти обжигающее.
В памяти вспышкой мелькнула ночь. Его руки. Его губы. Его тело.
Я резко отвернулась к окну, чувствуя, как щеки предательски заливает жаром.
Он заметил. Конечно, заметил.
Дамиан тихо усмехнулся — этим своим самодовольным, почти кошачьим смешком — и медленно провёл ладонью по моему бедру.
—Я живу один, Селина, — сказал он, чуть мягче. — Мне тоже нужно в душ и переодеться.
Он не на секунду не убрал руку, даже чтобы переключить передачу.
—А потом заедем ко мне на работу ненадолго. Дальше разберёмся с планами на день. Хорошо?
Слово "один" всё-таки немного меня отпустило.
Но не до конца.
Потому что его рука так и оставалась на моей ноге.
И это почему-то волновало сильнее, чем любые родители.
—Да, но... — я посмотрела на него.
Он нахмурился, перестраиваясь в другой ряд, сосредоточенный, собранный — и от этого ещё более невозможный.
Как он вообще... со мной?
Я сглотнула.
—Я обещала встретиться с Лорой после пар.
Он на секунду задумался, взгляд стал отстранённым, как будто он быстро просчитывал варианты.
—Хорошо, — кивнул он. — Я переоденусь, мы заберём Лору... и я оставлю вас в ресторане.
Короткая пауза.
—А после работы присоединюсь.
Он мельком посмотрел на меня.
—Так нормально?
Я слишком быстро кивнула.
—Да. Конечно.
Пока он не передумал.
Мы вошли в его квартиру — она сразу обволакивала спокойствием. Серые тона, что-то в стиле лофт, но без холодной пустоты — много дерева, тёплого, живого. Панели на стенах были чуть шероховатыми, будто их не доводили до идеальной гладкости специально, чтобы сохранить характер.
Я разулась и пошла следом за ним, чувствуя под ногами прохладный пол — не ледяной, а ровный, приятный.
Кухня-студия открывалась сразу — просторная, сдержанная. Деревянные фасады гарнитура матовые, с мягкими линиями, как будто их часто касались руками.
Большой остров с массивной столешницей выглядел почти как центр всей квартиры — на нём стояла кофемашина, пара чашек и аккуратно сложенные книги.
Под столешницей шла тёплая подсветка, мягко растекающаяся по полу, создавая ощущение уюта, будто здесь всегда вечер.
В воздухе стоял запах.
Не резкий, не навязчивый — тёплый, сложный.
Дерево, чуть кофе... и что-то ещё — чистое, свежее, с лёгкой пряной ноткой, словно его парфюм впитался в стены.
Этот запах не просто был в квартире — он был его.
Я невольно втянула воздух глубже.
Где-то тихо гудел холодильник, а из приоткрытого окна тянуло прохладой улицы.
Я переводила взгляд с одной стены на другую, жадно впитывая каждую деталь.
У стены висела подвесная ТВ-тумба — минималистичная, почти парящая в воздухе. Рядом — деревянная полка, с лёгкой асимметрией, будто сделанная вручную.
На ней стояли его награды и фотографии.
Я взяла одну.
На снимке — он с родителями.
Я сразу поняла.
Дамиан был почти копией отца — те же черты лица, та же линия челюсти. Но глаза... глаза у него были мамины. Тёплее. Живее.
Сам Дамиан облокотился о косяк двери и молча наблюдал за мной.
Не вмешивался. Не торопил. Просто смотрел, как я изучаю его пространство, будто ему это нравилось.
—Прости... — я быстро поставила фотографию обратно и сцепила пальцы, не зная, куда деть руки.
—Ты можешь смотреть всё. Выдвигать любые ящики, трогать всё, что захочешь, — его голос прозвучал спокойно, почти лениво.
Он открыл дверь ванной и, обернувшись, добавил:
—У меня нет секретов. Я открыт перед тобой.
Он скрылся внутри, прикрыв дверь, но почти сразу снова выглянул:
—Мы ещё должны обсудить, с чего это я бабник.
Уголок его губ дернулся в усмешке — и дверь закрылась.
Через секунду раздался шум воды.
Я осталась одна — среди его вещей, его запаха, его жизни.
У стены стояла высокая лампа с тканевым абажуром — свет от неё был мягкий, почти медовый. На диване лежал плед, небрежно сброшенный, как будто он часто засыпал здесь.
На журнальном столике — стопка книг: психология, бизнес, и одна — с загнутыми страницами, словно он возвращался к ней снова и снова.
Я провела пальцами по поверхности стола... и снова почувствовала этот запах.
Тёплый. Спокойный. Уверенный.
Как он.
Я открыла дверь в его спальню беззвучно, хоть он и разрешил, но мне было слегка неловко.
Спальня встречала темнотой, уютной и почти осязаемой. Стены графитового цвета с декоративной штукатуркой, которая играла на свету, будто сама жила. Деревянная кровать с изголовьем — не тяжёлое, почти светлое дерево — создавали потрясающий контраст с тёмными стенами. В цвет дерева были шторы, мягко рассеивающие свет от окна, создавая тихую, тёплую ауру.
По обе стороны кровати висели подвесные тумбочки. На одной — часы и стакан воды, видимо, его.
Напротив — огромная плазма, на экране которой мерцал имитационный камин. Пламя было гипнотизирующим, почти живым, отбрасывая мягкий оранжево-красный свет по комнате.
На стене была дверь шкафа-купе, но я не решилась туда заглянуть.
Тогда открылась дверь ванной, и я замерла.
Дамиан вышел из душа только в полотенце на бедрах, второе держал в руках и просушивал волосы. Влажные капли блестели на коже, медленно стекающие вниз, ловя свет.
Я полностью обернулась и подошла к кухонному островку. Опершись на него, я наблюдала за ним, за каждым движением воды, за ритмом его дыхания, за тем, как свет от подсветки кухни играл на его теле.
Он был невероятно красивым. Сексуальным. Если бы похоть была человеком, это был бы Дамиан.
Он не просто притягивал взгляд — он втягивал тебя на подсознательном уровне, пробуждая что-то тёплое, запретное и почти осязаемое внутри.
И этот запах — тёплый кофе, древесина, слегка жасминовая сладкая нотка — смешался с влагой после душа, создавая атмосферу, которая была только его.
Каждый элемент комнаты, свет, запахи, звук капель — всё подчеркивало его присутствие.
Как будто сам воздух знал, что здесь он хозяин, и каждое движение, каждый взгляд только усиливал это ощущение.
Почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня с лёгкой, почти нахальной улыбкой.
Не отрывая взгляда, отбросил полотенце, которое держал в руках, на диван.
Расстояние между нами мгновенно сократилось.
Одна рука скользнула в мои волосы, мягко обвив их, и он поцеловал меня. Жадно. Поглощающе.
Вторая рука скользнула по моей спине, затем опустилась на ягодицы.
На секунду поднял руку к талии, как будто проверяя, но тут же вернул обратно, сжимая, удерживая, одновременно углубляя поцелуй.
Я только выдохнула ему в губы, слегка простонав, теряясь в этом прикосновении, в тепле его тела и в том, как он меня держит.