Глава 7
Решение пришло моментально: мне стало понятно, что следует сделать. И, я была счастлива и больше не боялась его глаз. Я вообще больше ничего не боялась. Сменить школу – как раньше я об этом не задумывалась, просто мирилась с несправедливостью и покорно принимала любые удары судьбы. Я зажмурила глаза, ненавидя себя за то, что позволила себе расплакаться.
Вскоре я оказалась у своего дома и застыла на улице, дрожа от нетерпения поскорее рассказать родителям о моем решение. Я вошла в дом. Там папа разговаривал с мамой.
Сначала они как-то не сразу обратили на меня внимания, но потом мама перевела взгляд с отца на меня.
— Твой ужин стынет, иди, покушай.
Я была слишком решительно настроена, чтобы на что-то отвлекаться.
— Пап, мам, — как гром среди ясного неба раздается мой голос, — я собираюсь сменить школу.
— Нам нужно все обговорить, милая.
Я замотала головой, и мои волосы разлетелись в разные стороны шелковистым веером, что не могло не привлечь внимания матери.
— С тобой все в порядке, София? — взволнованно спросила та.
— Да, не беспокойся обо мне, – заставила себя ответить неугомонной. — Я хочу сменить школу, и немедленно, завтра заберите документы.
-Что произошло? Милая, расскажи, — ее ярое беспокойство немного удивило меня.
Я знала, что будет не просто, и, конечно же, она потребует объяснений - я позаботилась об этом.
— Мне трудно дается учеба, у меня нет друзей. Учителя много требуют, и я не справляюсь.
Мама успокоилась и решила меня переубедить. Но я уже все решила. Больше никаких унижений, никаких оскорблений, и лучше я останусь без образования, чем буду мириться с несправедливостью. И не остановлюсь, пока не одержу победу.
— Нет. Я больше не вернусь в эту школу, — я говорила решительно и холодно.
Отец обвинил мать в моем решении, а мать отца. Родители начинают ссориться, и я опять сбегаю из дома, потому что до меня доходит: пока я в опасности, родители вместе и забывают о вражде.
Люблю ночной город. Фонари. Огни. И тихо. Очень тихо. Здесь, в тени, я в безопасности и на свободе. Мне больше некуда идти, но я не могу оставаться дома. Подлинное одиночество испытываешь, когда все вокруг спит.
Когда трамвай открыл двери на остановке, за мной уже успела собраться очередь из пяти человек. Я поднялась наверх и случайно наступаю парню на ногу. Тот усмехнулся и поднял глаза на меня.
— Ты мстишь мне? - невинно осведомился он, и я все же ударила его по плечу.
Он тихо засмеялся, сохраняя свою холодную улыбку на лице, и я потянулась к нему, как цветок к солнцу.
—Ты отброс, Найл.
Я сажусь у окна, надеваю наушники и включаю плеер. Ловлю себя на мысли, что все еще боюсь его. Паника толкает меня в спину.
Найл подходит ко мне и садится рядом. Хоран снимает с моей головы наушники, и я большими глазами испуганного ребенка смотрю на него. И я увидела на его лице столь самодовольную гримасу, что никаких сомнений не осталось, он не испытывал ни малейшего сочувствия ко мне. Более того — получал удовольствие от моего страха. И меня не покидала странная уверенность, что он желает остаться и до конца насладиться тем, как я падаю в пропасть.
— Ты боишься меня.
— Я никого не боюсь.
И снова этот смех, мне захотелось задушить парня.
— Хочешь знать, как напугать тебя до смерти? – задал он вопрос, и это было уже совсем не смешно.
Я промолчала. Зажатая со всех сторон, я ничего не могла поделать.
— Не слышишь? Должно быть, ты стареешь.
— Почему бы тебе не заткнуться, Найл?
Впрочем, я сразу же опомнилась и взяла себя в руки. С прежней мрачной решимостью вздернула подбородок. Нет, София, держись! Не доставляй этому уроду удовольствия видеть тебя вне себя.
— А ты стала смелой, — процедил Найл, внимательно разглядывая меня. — Похвально, это добавит свежести и остроты нашим развлечениям.
— Никаких развлечений больше не будет, я меняю школу.
Все его наигранное оживление слетело с него, голос стал мрачным, сам он выглядел угрюмым. Когда блондин снова заговорил, голос его звучал мягче чем в прежний раз, хотя лицо было словно каменное.
— Никто тебя так просто не отпустит, София. И в новой школе будет то же самое. Я об этом позабочусь. В этом вся истина.
От столь холодных и страшных слов выдержка мне изменила. Я тихонечко всхлипнула, ощутив, как начинают трястись коленки. Верно, говорят, что ожидание боли намного ужаснее самой боли. Еще никто не тронул меня и пальцем, а я уже готова была кричать во все горло, умоляя пощадить меня.
— Скажи, что я сделала не так? — задыхаясь, проговорила я, с ненавистью глядя на Найла холодными, как лед, голубыми глазами.
Но он молчит, а предательские слезы выступают, и я выбегаю из трамвая на остановке. Лучшего способа показать ему, как сильно я напугана, было не придумать.
Какое-то чувство овладело моим сердцем, тянущее и скручивающее. Мое тело ослабло, пошатываясь в воздухе. Я видела золотые пятна уличных фонарей над головой, но всё это было фоном. Запоздалая мысль, от которой закружилась голова.
Сразу через мгновение я почувствовала, что покачнулась и падаю. Падаю в никуда. И прежде, чем ударилась о землю, я уже была без сознания.
Пробуждение было странным и трудным. Меня почему-то подбрасывало и качало на холодной кровати. Голова болела.
Через некоторое время пробуждающееся сознание уточнило: я лежала не на кровати, а на заднем сиденье машины.
Чуть позже я сообразила, что дорога была ухабистой, отчего меня и подбрасывало. Еще минуту спустя я приоткрыла глаза и увидела мужчину за рулем.
Голова болела отчаянно. Боль настолько завладела мною, что я даже не задала себе вопрос, кто это в машине и куда меня везут. Я просто снова закрыла глаза и с легким стоном провалилась в холодный сон.
Машина остановилась, мы стояли возле моего дома. Найл, а именно он сидел рядом со мной, взял меня на руки, и отнес домой. Пришла я полностью в себя на своей кровати, когда Найл поцеловал меня. Я оттолкнула его, и он с усмешкой сказал:
— Вот и проснулась спящая красавица.
Он ушел, а родители снова ругались ночь напролет, я лежала в постели, пытаясь отгородиться от скандалов и провалиться в спасительный сон.
Сначала за сомкнутыми веками поплыли цветовые пятна. Когда же я, наконец, приоткрыла глаза, то содрогнулась от страха — кошмары, так долго мучившие меня, снова вернулись.
Зайдя в ванную комнату, я закрылась на щеколду, включила воду и посмотрела на свое отражение в зеркале. На меня смотрела уставшая, глубоко несчастная девушка с черными мешками под глазами и с бледным лицом. Я так хотела сменить школу, но куда бы я ни пошла, эти кошмары будут меня преследовать.
— София, — прошептала я своему отражению, — ты ничтожество!
Чтобы окончательно прийти в себя, я сунула свою голову под струю холодной воды, а потом влезла под душ. Нервы немного успокоились. Еще придется объяснить матери, кто это был. Снова что-то придумать?
Однако на деле все оказалось гораздо проще, чем я предполагала. Когда за обедом я сказала матери, что чувствую себя уставшей, и попросила разрешения прилечь, она с пониманием кивнула.
— Сегодня я свожу тебя к врачу. Что если ты снова свалишься, а рядом никого не окажется? — раздался громкий голос, как мне почудилось, прямо над моим ухом. — Как нам повезло, что твой друг оказался поблизости и привез тебя на такси, — снова заговорила мать.
— Найл, по-моему, да? — обратилась мать к отцу. Тот кивнул. — А ты говорила у тебя нет друзей в школе. Давай ты еще неделю подумаешь насчет школы, а потом мы поговорим.
— Еще неделю? — мой голос был звонок, слова легко слетали с губ. Я на секунду замерла. Мое сердце остановилось - неужели все зря?
— Найл должен скоро подойти вместе с другими твоими друзьями.
Дышать было невозможно, казалось, вся грудь бросилась в какую-то бешеную гонку, и ничего не было на свете, кроме нее.
Раздался звонок в дверь, и я словно окаменела. Раздался второй звонок, и этот нетерпеливый звук вывел меня из паралича. Вскочив, я поспешно направилась к двери, хотя беспокойные мысли по-прежнему вихрем крутились в моей голове.
При мысли о том, что несколько совершенно незнакомых людей придут в мой дом, я замерла от ужаса.
А может быть, он один? Но если он приехал сам, то это порождало еще массу проблем.
Звонок раздался в третий раз – в ту самую секунду, когда я распахнула дверь. Хоран стоял на пороге. Он выглядел еще самоуверенней, чем обычно в школе.
— Здравствуй, София. – Глаза того насыщенного голубого цвета, какой бывает вода в океане, выжидательно взглянули на меня.
— Что ты здесь делаешь, Найл? — с трудом произнесла последнее слово.
— Одевайся, и пойдем в школу.
Раздраженная той игрой, которой он, казалось, наслаждался, я поднялась в свою комнату, оделась и спустилась вниз, где он мило говорил с моей матерью.
— Она хочет сменить школу, говорит, у нее друзей нет. Может, ты можешь с ней подружиться, она очень хорошая.
— Она нагло врет,- засмеялся парень. — Я ее лучший друг, просто мы с ней немного повздорили из-за ... А вот и она!
— Все же пойдешь в школу? – спросила мать с лукавой улыбкой.
— Определенно.
Когда мы вышли из дома, Найл пробормотал:
— Я видел, что тебе была ненавистна каждая минута. Но, теперь я буду всегда за тобой приезжать. Тебе придется привыкнуть.
Я заглянула в глаза Найла и поняла, что это он ненавидел меня всем сердцем с нечеловеческой силой. От ужаса я не могла пошевелиться.
— Почему? — прошептала я. — Почему, Найл?
— Почему — что, София?
— Почему ты делаешь все эти ужасные вещи, чтобы напугать меня?
— Мне это нравится не больше, чем тебе, — заверил меня Найл. Мы шагали к машине. — Но мы уже начали и теперь должны продолжать... Садись в машину, а я поведу.
Он усадил меня в машину и захлопнул дверцу, потом уселся на место водителя. Пристегнувшись, Найл повернулся ко мне и тихо проговорил:
— Вообще-то, я полный псих.
Я вздохнула:
— Еще неделю я буду тебя терпеть, а потом я переведусь на домашнее обучения.
Несколько секунд после этого он молчал, потом заговорил вновь:
— Тебе лучше остаться в школе.
После этого он молчал всю дорогу. Все, что можно было сказать, было уже сказано раньше. Сердце билось все быстрее, набирая скорость, прорываясь к какому-то колоссальному исходу. Будто кулак колотился в груди, пробиваясь наружу. Иногда мне кажется, что причинение боли – главная задача людей.
День для меня прошёл на удивление быстро. Урок за уроком, урок за уроком и вот, я уже стою на остановке перед школой в ожидании автобуса. Но, потом я вспомнила, что оставила рюкзак в шкафчике. Как только я зашла в раздевалку, кто-то закрыл мне рот, и я погрузилась во мрак. И, час расплаты приближался.