Глава 8
Голова раскалывается от нестерпимой боли, кажется, что внутри взорвалась граната, и осколки, застрявшие в мозгу, при каждой попытке пошевелиться вонзаются повсюду с огромной силой. Я с трудом открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Белые стены, потолок, покрытый плиткой, окон нет.
Я попробовала шевельнуться, но не смогла. Что произошло, я совершенно не помнила – в сознании зияла черная дыра.
Я хотела позвонить родителям, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. На минуту я провалилась в сон, но резко проснулась, когда услышала рядом чьи-то шаги. Потом раздался чей-то голос:
— Вставай.
Я пытаюсь, но встать не могу, ноги не слушаются.
— Пожалуйста, дай мне минуту.
Кричать бесполезно, да я и не могу. Прислоняюсь к стене, пытаюсь встать, через минуту чужие руки заставляют меня встать. Прислоняют к стене.
— А наркота еще действует, — усмехнулся Гарри.
— Скоро она придет в себя.
Постепенно я пришла в себя от пережитого шока и внимательно посмотрела на своих одноклассников. Постепенно я стала все видеть яснее, разобралась в том, что знала.
— Все уже прошло, — сказал Луи, подразумевая мое состояние. А меня снова окутал плотной пеленой леденящий душу страх.
— Вы накачали меня наркотиками? Хитро для животных.
На меня накатило странное безразличие.
— Тебя нужно проучить.
Звонкая пощечина застала его врасплох. Влепив Гарри пощечину, я в ужасе отшатнулась.
— Какого черта?
Гарри Стайлс потрясенно глядел на меня. У него на лице виднелся красный отпечаток от удара моей руки.
— Что? — лицо мое стало задумчивым, а голос почти вежливым.
Ко мне приблизился Найл. Он коснулся своими пальцами моего лица, мою шею, а затем коснулся моей груди. Я задрожала еще сильнее.
— В прошлый раз ты совсем меня не боялась.
Найл достал сигарету и вальяжно закурил. Он наклонился ко мне совсем близко и взял меня за руку.
— Раздевайся.
— Не слишком ли вольно ты себя ведешь? — осведомилась я.
— Не слишком, — хладнокровно качнул головой Найл и пустил кольцо дыма, да так метко, что дым угодил прямо в нос и заставил меня чихнуть. — Ты что так дрожишь? Тебе страшно? Ты меня боишься? Но ведь ты, же знаешь, что я совсем не страшный.
— Я не боюсь. — Я собрала все свои силы и постаралась унять дрожь, но из этой затеи у меня мало что вышло.
Найл протянул руку и коснулся моего лица. К моему удивлению, его пальцы оказались нежными и необычайно мягкими. А я… Я просто не знала, как именно мне нужно себя вести в такой ситуации.
Затем внимательно оглядел и приказал:
— Раздевайся!
— Нет! — Заорала, я потеряла голову, повернулась, и побежала, надеясь спрятаться в школе. Я бежала как сумасшедшая, но даже не представляла себе, куда бегу. Вечно бежать я не могла. Я влетела в туалет и захлопнула за собой дверь, но даже там он мог меня настигнуть. В любой момент он мог прийти за мной. Я не знала, где укрыться. Упав на пол, я забилась в истерике; воспоминания обо всем, что они вытворяли со мной, о боли, которую они мне причинили, заставляли меня судорожно содрогаться. Я была с ног до головы окутана болью.
Щелкнул замок, и дверь открылась, даже не скрипнув. Я резко рванула ее на себя, а затем толкнула вперед. Удар, сдавленный вопль. Двери резко открылись, вырывая ручку из моей руки.
— Не надо, детка... Не прячься от меня... – облизнув губы, проговорил Лиам незнакомым, сиплым голосом, и вдруг стало ясно, чем сейчас все это закончится.
— Нет, нет, нет – колотила я парня в грудь.
Найл стремительно подошел к нам и, удостоив обоих уничтожающими взглядами, вцепился в локоть Лиама мертвой хваткой, намереваясь оттащить от меня.
Еще мгновение, и я помню, что стою прижатая к его телу. Крепко держит меня за руку, и даже при всем моем желании, а его было предостаточно, я не смогла бы вырваться. С немым вопросом, застывшим где-то в горле вместе с комком слов, пытаюсь поднять на него глаза, но и этого он не позволяет мне сделать…
— Послушай внимательно, София, - произносит он, тяжело дыша мне в затылок.
Я перестаю вырываться.
— О, да, - удовлетворенно проговорил он, наклоняясь надо мной и заглядывая в глаза – Именно так. Я и мои ребята тебя не тронут, а ты забудешь про свое решение о домашнем обучении. Поняла?
Я киваю, глядя в глаза, столь похожие на те, что вижу я каждое утро, смотрясь в зеркало, висящее у меня над умывальником. Я киваю, чтобы показать ему: я все поняла.
— И слова ничего не будут значить, если однажды ты уйдёшь.
Внезапно Найл отстраняется, и я едва не падаю, лишенная точки опоры, делает быстрый шаг назад, придирчиво оглядывает меня с ног до головы с усмешкой, разворачивается и уходит.
А я стою и не знаю, как дышать дальше. Я вышла на улицу, уже темнело, и моя белоснежная рубашка светилась в сгущавшихся сумерках. Звоню Картеру, чтобы просить забрать меня на машине. Он без вопросов сажает меня в машину, и везет куда-то далеко.
Я смотрю в сторону, на глазах появляются слезы. Закрываю рот рукой. … — Спасибо! — говорю я и вытираю глаза.
— Чем я могу тебе помочь? — спросил Кристофер, от души желая хоть как-нибудь облегчить мою боль.
— Пожалуйста, отвези меня домой, – прошептала я.
— Позволь мне помочь тебе, София.
Я не говорила ни слова. Он не был неистовым, он и не спрашивал, почему я плачу. А я и сама не знала, почему у меня так льются слезы. Если бы он меня спросил, я даже не знала бы, что ответить. Я не хотела.
Потом он закурил. Я разглядывала его, сначала пальцы, длинные, тонкие, нежные и хрупкие: эти пальцы были похожи на него самого. Я сразу почувствовала, что он отличается от других ребят какой-то особой мягкостью, даже нежностью.
Кристофер курил. Между нами плавали облака дыма. Я разглядывала его четко очерченные губы, прямой и очень короткий нос, в котором едва виднелись маленькие ноздри. Глаза его были скрыты за стеклами очков, которые, должна признать, даже шли ему. Мне не хотелось сейчас смотреть ему прямо в глаза. Посмотреть ему прямо в глаза — означало раскрыться самой.Мы доехали до моего дома, он проводил меня. Я, чувствуя жуткую усталость, легла спать.