Глава 17
— Мы с папой разводимся, — объявила мама ровным тоном, с невозмутимым лицом восседая за обеденным столом. Папа устало прислонился к кухонной стойке, не зная, куда деть руки.
Многие мои знакомые пережили развод родителей, и каждый реагировал на него по-своему: у одних он вызывал полное удивление или безмерное разочарование, а некоторые испытывали неподдельное облегчение. Я же не знала, что чувствовала. Может усталость?
Какое-то амебное состояние, которое охватывает, точнее даже окатывает, омывает тебя с головы до ног, не давая выскользнуть из его объятий, лишая кислорода и света...
Перегорело все. Честный ребенок любит трубочки с кремом, а не папу с мамой...
Было ясно, что бесконечные ссоры закончатся разводом.
— София…— тихо сказал Отец.
— А? — отозвалась я. — Что?..
— Ты слушаешь меня? С кем ты остаешься?
Крик рвался с губ. Мне нужно было остаться одной – я вернулась в спальню и плотно прикрыла за собой дверь, заткнула уши, чтобы не слышать родителей, и дала волю слезам. Я видела свое отражение в зеркале – бледная, испуганная, беспомощная, сбитая с толку девочка-подросток. Что мне делать? Хотелось бежать прочь.
Где-то внизу кричит мама. Отец повышает голос, стараясь перекричать ее. Слышно, как хлопает входная дверь, как заводится «БМВ»
— Она должна остаться со мной, здесь ее друзья — кричала мать ему вслед.
Моя семья разрушена.
Развелись быстро, без лишнего шума. Отец оставил дом и вскоре уехал жить в Шотландию.
***
— София, я переезжаю и хочу взять тебя с собой.
— Куда?
— В Шотландию. Я получил наследство в Шотландии, — сказал отец, доставая из кармана куртки фотографию и кладя ее на стеклянный столик перед дочерью.
София осторожно взяла снимок. На нем был изображен старый замок на краю мыса, окруженный с трех сторон унылым серым морем.
— Папа, я не могу оставить маму, она совсем одна.
***
В тот вечер я подписала себе приговор. Одиночество... и неисполнимые желания. Я понимала, что если тогда соглашусь уехать с отцом, то все ужасы в моей жизни исчезнут. Больше никогда не увижу ни Найла, ни Лиама, ни какого другого из этого мерзкого города. Но я не могла оставить маму – она была в жутком состоянии. Кроме меня, у нее после развода никого не осталось, и она сочла бы мой переезд предательством. Я не могла так поступить с ней.
В пятницу занятия в школе заканчивались на час раньше обычного. Лиам гладил мои волосы одной рукой, а второй обнимал меня. Когда дыхание выровнялось, я попыталась отстраниться от него, но он не дал.
Черные холодные глаза внимательно наблюдали за мной. Я ощущала их взгляд на протяжении этих… часов? Дней? Недель? Месяцев? Сколько времени я купалась в своих кошмарах, пока эти руки гладили меня? Сколько раз я кричала от боли, пока эти губы шептали мне? За любую мелкую оплошность он мог дать пощечину, которая пылала еще неделю, мог избить из-за плохого настроения. Но это было еще не так страшно.
Больше всего я боялась, если Найл узнает об этом. Я боялась его, боялась его веса, движения его рук, тяжелых мускулов под рубашкой. Ужасно боялась, если быть точной. Звук его дыхания электризовал все вокруг.
— Мне надо идти. Если он узнает, что я была здесь вместе с тобой… — стараясь не смотреть ему в глаза, пробормотала я.
— Да, Найл расстроится, если узнает, что его любимая всего лишь жалкая шлюха, — произнес он с едким сарказмом, — Но мы не скажем ему об этом, верно, София?
Я промолчала, справедливо посчитав, что он и не ждет ответа на по сути риторический вопрос.
Лиам больно сжал мой локоть, предупреждая об опасности.
— Если ты хоть подумаешь о том, чтобы сказать… — почти не разжимая губ, кинул он мне. — Аккуратнее, дорогая. Ты сильно рискуешь.
Когда я подошла к футбольному полю, Найл забивал новый гол. Он был какой-то невероятной футбольной звездой. Тренеры на него специально ходили смотреть, как в музей. Он мог бы быть славным парнем , если бы не был таким засранцем. Как бы Найл не старался быть ласковым и нежным, это никогда не меняло его настоящей натуры.
Он увидел меня, и я поняла, что перестаралась со временем. Он всерьез рассердился. Его лицо застыло, глаза сверкали, а пальцы изогнулись, словно он пытался ими что-то зачерпнуть. Я пропустила его игру, уже в который раз.
— Почему ты не пришла на игру? Ты же знаешь как это важно для меня.
— Прости, — начала заикаться я, испуганно глядя на него.
— София, черт возьми, хватит сжиматься и трястись от страха в моем присутствии.
Не знаю, что на меня нашло, но тогда я дала волю всей той обиде, что скопилась внутри меня.
— Я не напрашивалась тебе в друзья, ты заставил меня, не оставил выбора!
— Я это знаю, ты это знаешь, - Найл равнодушно пожал плечами. — Почему бы нам не начать с начала? Посмотри на Руфь и Гарри.
— Милый, Гарри не с того начал. Нужно было ее сначала напугать в туалете, топить в бассейне, сделать изгоем в школе, потом опять до смерти напугать, прижечь руки сигаретами.
— Ты удивляешь меня, София, - Найл насмешливо смотрел на меня поверх бутылки. - Значит, пока я отрекался от друзей, изменил себя ради тебя, ты преспокойно продолжала меня ненавидеть, лелея самые плохие воспоминания того, что было между нами? Мило, конечно, но не благодарно.
— Извини, но других воспоминаний ты мне не оставил. И различие между тобой прежним и нынешним я совершенно не замечаю. И постоянный липкий страх не угодить, вызвать твое недовольство... Я устала.
От его прикосновения у меня между ног я вздрогнула и беззвучно заплакала. Вокруг не было никого, значит, ему ничего не мешало продолжить.
— Занимательно слышать от тебя нечто подобное, София, и я правильно понял твои слезы: ты боишься меня. Я пытался быть внимательным, чутким, позаботился о том, чтобы не трахать тебя, ведь ты еще не готова и вся прочая чушь. Напрасно, в твоих глазах я по-прежнему жестокое чудовище, издевающаяся над невинной девочкой. Все мои стремления изменить отношения между нами разбиваются о прочную стену страданий, какие ты с завидным усердием лелеешь и бережешь.
Я дернулась, как от удара и подняла голову, всматриваясь долгим взглядом влажных глаз в его зеркальное отражение. Я молчала, потом мои губы дрогнули в презрительной усмешке.
— Я ненавижу тебя и это неизменно.
Он горько рассмеялся.
— Разве я когда-нибудь мечтал о чем-то другом? — шепотом произнес Найл и, прежде чем уйти из раздевалки, сказал, – Знаешь, раз тебе так нравится наше прошлое, я готов его вернуть. Все будет как прежде, дорогая.
Мой мир рушится, так и не завершив свое создание.
Все, трещины пошли по стенам, видимо плохой фундамент. Не знаю, может это вина архитектора, а может все же жильцов? Где бы найти ремонтную бригаду, или лучше стоит строить уже что-то другое?