Глава 10
Сказать, что я была удивлена, значит скромно промолчать, стоя в сторонке. У меня отвисла челюсть, глаза полезли на лоб, я была шокирована до потери дара речи.
Я стояла в центре гостиной, и слушала песню «С Днем Рождения», которую пела на разных октавах вся моя семья, а заодно и все одноклассники.
Когда, наконец, все заткнулись, я потребовала, объяснений. Родители решили втихомолку сделать мне сюрприз — они устроили дискотеку для своей дочурки. Позвонили Найлу, попросили, что бы он созвал народ на мой день рождения. А сами собрались уехать куда-то.
Я была беспомощна и не могла это предотвратить. Была не в состоянии объяснить родителям мотивы моего отказа, а без объяснений они и слушать бы меня не захотели.
Я была, конечно же, против, но эти двое периодически и невпопад делали паузы между вопросами, достаточно короткие, чтобы я не успела как следует обдумать ответ, но и сделать вид, что не успеваю ответить, тоже не получалось.
Когда я осталась один на один со своими палачами в своем же логове, паника сковала меня по рукам и ногам. С них слетел весь наигранный шик.
На лице Найла появилось знакомое выражение, и я знала, что услышу, еще до того, как он заговорил.
— Что ж, ты не сказала, что день рожденья у тебя? — обиженно спросил он, выходя мне навстречу — Ая-яй.
Я злюсь, что в примитивное «ая-яй» он вложил столько смысла. Он стоял передо мной, такой невероятно самодовольный. А я ненавидела его. Раньше я не умела ненавидеть, но я быстро училась.
— Чего молчишь, ангелочек? — спросил он, гладя меня по щеке. Несколько секунд я стояла неподвижно, словно парализованная. Сделав глубокий вдох и выдох, постепенно пришла в себя. Плавно и в то же время решительно убрала от щеки руку Найла.
— Да пошел ты, — огрызнулась я, отступая назад.
— Я смотрю, ты оживилась? — усмехнулся он.
— Пошел ты, ублюдок! — вновь прокричала я.
Он, ничего не ответив, отвернулся и направился к ребятам. Меня оглушила музыка, льющаяся из динамиков. Я отошла в свою комнату, а когда вернулась, в доме появились больше людей, дым висел в воздухе, а алкоголь тек отовсюду. Я смотрела на все это с удивлением, пытаясь скрыть отвращение на своем лице. Было тесно, дымно и шумно. Музыка резала уши. В доме царил хаос. На круглом столе танцевали полуголые девушки. Публика ликовала и приходила в дикий восторг.
Возле спальни резвилась парочка: парень, крепко обняв девушку, подталкивал ее вперед, она, хохоча, отбивалась. Зейн и его пассия обжимались неподалеку, а вот Найл как сквозь землю провалился.
Но я почувствовала, как кто-то прожигает дыру в моей спине. Я прекрасно понимала, кто это может быть. Я повернулась. Время словно остановилось за мгновение до того, как я отвела взгляд. Как хищная птица Найл не выпускал меня из виду. Я стремилась выглядеть невозмутимой под этим пристальным наблюдением. Гордость подталкивала меня вперед. Но ситуация явно выходила из-под контроля безвозвратно.
Здесь жарко как в печи - 200 градусов! Я уже схожу сума. У меня повысилось давление, я сдерживаю боль, забери те меня куда-нибудь, чтобы я не взорвалась. Пол, стены и потолок обжимали меня со всех сторон. Я стою в центральном проходе, раненая зебра из сюжета про хищных животных, в поисках кого-то, кого угодно, кто может мне помочь.
Лиам подходит сзади и крепко обнимает меня. Он был нетрезвый и обжимал меня под музыку. Положив руки ему на грудь, я пытаюсь отпихнуть его, борясь с сильными рвотными позывами, но он слишком тяжелый, слишком сильный.
— Как легко тебя можно сломать, — шепчет он мрачно, обхватывает мое лицо ладонями и слегка приподнимает, чтобы взглянуть мне в глаза.
— Глупый, жалкий Лиам, — говорю я, отталкивая парня.
Дым, люди, шум. Поднявшись по лестнице в свою комнату, я легла на кровать и выключила свет. И стала привычно ждать, когда же меня охватит тревога или слезы польются. Все было так хорошо и внезапно стало так плохо. Ну, уж нет, не в этот раз. Я стал периодически думать в этом направлении, и у меня появился план. Не то чтобы гениальный, но имеющий шанс на реальное осуществление.
Через мгновение я уже была одета в черный топ и короткие джинсовые шорты –истинный набор клубной проститутки.
Распустила волосы, которые укрыли спину. Спустилась вниз, к алкогольным напиткам. На круглом столе стояла початая бутылка джина. А после шестой рюмки я уже не стою на ногах.
С бутылкой в руке мне уже плевать на все. Я чувствую, как бешено стучит моё сердце, и я не в состоянии контролировать себя. Делаю еще один глоток. Я брежу... Двигаюсь в такт музыки, еще два глотка. О нет, бутылка опустела. А я уже не чувствую своего лица.
Я готова к чёртвой вечеринке. Один парень сзади другой спереди. Ну и плевать, я танцую. Танцую, танцую, будто только для себя. Не думая ни о ком больше. «Детка, просто прыгай» Через несколько секунд музыка резко обрывается. Найл взобрался на стол.
— Друзья, не стоит забывать ради кого мы здесь все собрались. София, иди сюда. Мы приготовили тебе подарок.
— Хочешь унизить меня еще больше? Ну, давай, повеселимся.
Я была смелой. Неоценимую услугу оказывал, конечно, чудесный напиток в бутылке. Он согревал, развязывал мне язык, позволял чувствовать себя смелой и решительной. Мне море было по колено… Я протянула ему руку, и он ее взял. Теперь мы вдвоем стояли на столе. Он обнимает меня за талию, притягивает к себе, прижимается лицом к моей шее. Целует меня в щеку, потом шепчет на ухо ледяным и сдержанным тоном:
— Вот мой подарок, – он указывает пальцем на дрожащую девушку.
Слова готовы вырваться из моего рта. Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что не могла сказать ни слова. Она была той девчонкой, с которой я крепко дружила в средней школе. Она была моей лучшей подругой с детства, и мы всегда делились секретами друг с другом. Если во всей галактике и есть кто-нибудь, кому я бы могла рассказать, что случилось на самом деле — это Вероника. Но не сейчас. Мое горло охватывает огнем.
Мы на секунду встречаемся взглядами. «Я тебя ненавижу», читаю я невысказанные слова. Тем временем Найл спускается вниз и тянет меня с собой.
— Шоу начинается, — произнес Найл. И мою бывшую подругу начинают обливать пуншем. Девушки бьют ее в живот.
Мне было не просто грустно. Было больно. Было больно смотреть, хотелось крикнуть, вмешаться. Невыносимо смотреть на каждый удар, каждое унижение. Но откуда такая жестокость?
Лиам наклонился и схватил Веронику за волосы, она упала на колени, а потом рывком поднес ее голову к своей ширинке.
— Тебе нравится? — спросил он, медленно вынимая пальцы и снова проталкивая их ещё глубже. Ее голова повернулась в мою сторону и глаза, стеклянные, искали помощи.
— Желание идти против всех — это общая ошибка, которую в основном совершают неудачники, — говорит Найл приглушенным голосом, когда понимает, что я хочу вмешаться. — Ты не должна пугаться. Ты должна вливаться, становиться частью школы. Это то, что делают все популярные люди. Я даю тебе такую возможность, я позволю тебе подняться до небес
Я сажусь на стул. Он садится рядом на корточки, берет мои руки в свои и улыбается:
—Передай попкорн.
Я вздрагиваю и передаю ему миску с попкорном. Она устраивается рядом со мной и берет с кофейного столика карандаш, и записывает на листочке.
«Согласна?»
Отныне во мне борются два человека, и ни в одном из них я не узнаю себя.
«Да»
И мир сгорел в огне...