Глава 11
А время шло, и никто не мог его остановить. Это бесполезно, безнадёжно, сколько ни пытайся. Только оно вечно, потому что хранит в себе миллионы лет. Забирает все, что есть у человека, оно беспощадно к мольбам.
Оно - самое дорогое богатство, но так как времени всегда не хватает, никто не может стать богатым. Время смеется над нами и заставляет страдать, а потом точно так же и ты растворяешься во времени. Это бесконечный круг событий, и только его помнят все. "Было время..." скажем беззвучно. "А помнишь, мы…" произнесем беспомощно, но время оскалится, и своей маленькой массой ты не изменишь ничего, механизм раздавит тебя.
Я погибала в их компании, задыхалась, сходила с ума. Парни остались такими же. Изменилась я сама. Превратилась в кусок бесчувственного льда. Стала себя ненавидеть. За черствость, за отсутствие сострадания к таким же, как я, за капризы, за то, что позволяла Найлу решать за себя. Сначала я от этого страдала. Позднее стала равнодушной и к своим переживаниям.
Найл только жаждал моей скорейшей смерти души. Постепенно высасывая мою жизненную энергию, он продолжал играть в свою игру, в то время как часть меня угасала, предоставляя место чему-то иному, что сильнее меня самой. Я стала наркоманкой.
На самом деле я никогда не хотела быть наркоманкой, мне всегда это казалось чем-то грязным. В принципе так и оказалось. На самом деле мне просто хотелось, что бы кто-то меня спас. Сказал, что он меня любит, даже зная то, какая я стала, что все равно будет меня ждать. Но знаете что самое забавное? Никто даже не попытался, что-то сказать. Единственным человеком кто раз за разом повторял, что я все равно любима и что меня ждут, была моя мама. Спасибо ей за это. Но как бы там не было, меня больше никто не мог спасти, я медленно, но верно падала в пропасть и умирала в падении.
Этот период в своей жизни я называю «нечего терять». С той ночи у меня началась новая жизнь, и в ней не было больше места слабой Софии.
А теперь со всего, и с самого начала…
***
— Поторопись, София, пора в школу. За окном едва брезжил рассвет. «Сегодня важный день», — вспомнила я, но не вскочила, как бывало, лишь безмятежная улыбка тронула губы. Теперь я не беспокоилась насчет плохих оценок. Вечерами готовилась, да ребята в школе поддерживали меня.
Я встала с постели, подошла к окну и выдохнула. На запотевшем от моего дыхания окне, я вывела красивую букву С. Свобода. Отсюда было хорошо видно город и, затаив дыхание, я залюбовалась его утренней безмятежностью.
Приняв душ, я спустилась вниз. Мама готовила завтрак на кухне, что-то напевая себе под нос, а это был первый признак, что у нее хорошее настроение. Причем мама готовила что-то вкусненькое, а папа прохаживался по квартире в отличном настроении.
— Как настроение, Софи? — за завтраком спросила мама чужим, неестественно веселым голосом. Я посмотрела на нее, долго и напряженно, но потом сдалась.
— Со мной все отлично, — с трудом раздвинула я губы, подняла глаза, и мой взгляд тут же поймали тёмно-синие глаза мамы.
— Я так рада за тебя, — сказала она. — Делаешь успехи в школе, учителя тебя прямо расхваливают. Солнышко, ведь для тебя начинается такое чудесное, замечательное время, – Она положила свою руку на мою, что делала нечасто. – Я так тобой горжусь.
Не знаю почему, но я не смогла заставить себя произнести какие-нибудь слова, к тому, же, как раз в этот момент раздался стук в дверь, едва различимый настойчивый стук, прервавшие любые ответы, которые я, возможно, собиралась дать. Я поспешила открывать, на ходу поправляя юбку.
— София, как? — раздался звонкий голос высокой брюнетки, стоящая на пороге. — Ты еще не собралась? Давай быстрее, – произнесла Руфь, вплывая в квартиру.
— Я собралась, – сказала я.
— Ну, уж нет, только не в этом.
Руфь направилась в мою комнату, открыла шкафчик, и через полчаса на мне красовались недавно купленные джинсы и легкий серый свитер. Руфь же была одета в обтягивающие голубые джинсы и кожаную куртку цвета вороньего мыса, волосы распушены, а на лице – следы косметики: тональный крем, пудра, тушь и бледно розовый блеск на губах.
— Сойдет, – оценив меня профессионально, сказала Руфь. — Идем.
Если бы мне неделю назад сказали, что она станет моей подругой, я бы никогда не поверила в подобное. Мы познакомились в библиотеке, когда я пришла туда сделать ксерокопию. Она здесь работала, из-за того, что принесла в школу запрещенные вещества. Обычно за такое выгоняют, но Руфь была девушкой Гарри. А это что-то значило.
Было в ней что-то такое, что притягивало людей к ней словно магнитом. Было в нем что-то… упрямое. Она мне понравилась. Она будет сопротивляться. Она будет бороться – за себя, за своих друзей, за свободу. Я восхищалась ею, она была слишком хороша для меня, я на ее фоне смотрелась как лягушка.
У девушки своя машина, роскошный «Мерседес», средних размеров внедорожник. Сама девушка называет ее малышкой.
Выехав за пределы моей улицы, Руфь надавила на газ и включила музыку на полную катушку, стуча руками по рулю в такт музыке, которую ритмично пел известный на всю округу чернокожий рэпер.
Когда мы пропели последние слова, в воздухе стройно прозвучали последние аккорды песни. Девушка остановила машину возле школы и заглушила двигатель; я выбралась на улицу и спросила:
— Идешь?
Дверь с ее стороны открылась, и девушка резко выпрыгнула из машины.
– Эс?! – повысила голос Руфь. – Ты издеваешься? Еще один прогул, и я буду исключена. А мне начинает здесь нравиться.
Сделав несколько шагов, Гарри подошел к девушке и приобнял ее. Машинально повернув голову назад, я увидела насмешливый взгляд у парней, блондин подмигнул мне. Гарри тщательно осмотрел лицо Руфь, грудь, потом ноги и, наконец, выдохнул.
— Ты такая горячая, почти как Спок.
— Я говорила тебе, что ты придурок ?
— Каждый день повторяешь. Они рассмеялись и теперь уже без слов бросились в пучину любви. А я направилась в кабинет всемирной литературы. Это был мой первый урок. Найл сказал мне, чтобы я выбрала этот предмет, и перешла к нему. У меня не было выбора.
— Добро пожаловать, София. Присоединяйся к нам, вон там есть место.
Учитель, молодой парень, который выглядел так, словно недавно окончил колледж, показал на свободный стул в конце длинного стола, и я направилась туда, чувствуя на себе взгляды остальных учеников. Найл зашел следом, и устроился рядом со мной.
— Как вы знаете, — говорил мистер Ройлат, подойдя к столу, который стоял перед большой доской, и сев на него, — до конца учебного года мы должны выполнить несколько заданий. Каждый ученик сделает доклад по одному роману на свой выбор. Я повторяю специально для тех, кто страдает потерей памяти. А теперь непосредственно о том, зачем мы тут собрались. — Кто может сказать мне, что такое свобода?
Класс загудел, все хотели высказать свое мнение. Я почувствовала себя свободнее и огляделась. Кабинет литературы оказался довольно просторным, с тремя большими окнами, которые выходили на школьный двор.
— Все по очереди, давай Мэтью, выскажись.
— Ну… Я думаю, что свобода это неограниченность в действиях.
— Кто с ним согласен? Половина класса подняла руки.
— Вы вырастете преступниками. Кто считает иначе, Синди?
— Свобода это возможность беспрепятственно совершать любые действия, которые реально возможно совершить. Однако в реальной жизни свобода ограничена финансовыми возможностями, правилами, а также законами.
— Молодец, быстро с учебника читаешь, но мне нужно свое собственное мнение. Какие есть словосочетания со словом свобода?
— Свобода мысли.
— Свобода слова
— Свобода воли.
Каждый перечислял, что мог вспомнить. Учитель жестом остановил класс, и спокойный голосом обратился к нам.
— Свобода воли — это конечно хорошо, но вот только если рассмотреть это понятие скрупулёзно, то свобода воли - это не больше чем чисто субъективное понятие не имеющая ни конца, ни края. Разумеется, каждый по-своему будет её понимать, но вот дело, то в том, что полной свободы воли не бывает, это выдумка.
— Как это нет свободы выбора? Вот я сейчас выбираю сидеть мне в классе или нет, быть мне натуралом или гомосексуалом.
Как же я ненавидела это парня, он считал, что смешно шутит. Я считала обратное. Иногда мне хотелось плюнуть ему в лицо.
— У человека нет свободы выбора. По той простой причине, что по сути человек это всего лишь машина с биохимическими процессами внутри себя. Нами управляет химия, и то, что люди, то есть мы называют личностью это тоже порождение химических процессов в нашем организме, и мы никогда не поступим вопреки этому. А если рассматривать свободу выбора "личности", то, конечно, у человека должно быть право быть кем угодно. — Он ненадолго призадумался и наконец, взглянув на нас с изумительной ясностью, продолжил:
— Вообще моё понимание данной вещи такого... будь ты хоть алкоголиком, будь ты хоть наркоманом, будь ты хоть геем, будь ты хоть кем угодно, пока ты не мешаешь, то делай всё, что душе угодно.
Учитель замолчал, дав нам время на размышление, а затем продолжил.
— Даю вам творческое задание, написать эссе на тему последствия безграничной свободы, представьте, что вы, ну например, властелины мира, чтобы вы изменили, и затем объективно оценили последствия своих реформ.
Лишь только прозвучал звонок и учитель вышел из класса, я быстро собрала вещи. Найл остановил меня и сжал руку.
— Почему ты убегаешь? – Каждое слово его было полно злобы. – Ты же знаешь, что я больше тебя не обижу.
— Я разве убегаю?
Вопрос прозвучал глупо, но Найл даже бровью не повел. Он еще сильнее сжал мою руку, а потом вдруг резко повернулся и потащил меня куда-то. Мы зашагали на плоскую крышу, он спустился по пожарной лестнице вниз и, прыгнул. До земли было метра два. Снизу прыжок с такой высоты казался пустяковым делом, но отсюда, сверху, выглядело куда менее привлекательным. Я заколебалась.
– Не бойся, я тебя поймаю, – Его голубые глаза, казалось, светились изнутри и излучали ум, силу и капельку жестокости. – Всё под контролем, и не бойся ничего. Считай, что это твой очередной кошмар, и все. Обещаю, это в последний раз.
Я не отвечала, потому что мне нечего было отвечать. Молчала, избегая его взгляда.
— Не думай, просто поверь… — чуть ли не умоляя, прошептал он.Его голос странным эхом отозвался у меня в голове — Ты мне веришь?
На мгновение я забыла, кто я и где нахожусь.
— Верю