Глава 4
Просыпаюсь. Спать хочу, но не смертельно. За окном неопределённый лондонский пейзаж. Дома никого нет. Пока неплохо. Может всё-таки очень раннее утро и можно спать дальше?
"Восемь часов, тридцать три..."
Сколько?! Ах, дьявол! Да не может этого быть! И начинается судорожное одевание, поиск ключей, но в результате всё равно опаздываю, и блуждаю по школе, в коридоре раздается голос охранника,я скрываюсь в туалете, ожидая, пока горизонт очистится. Украдкой выглядываю за дверь, главный Начальник застукал в коридоре другого блуждающего ученика.
Я рассматриваю себя в зеркало, висящее напротив. Два тусклых круга глаз под черными мазками бровей, ноздри на поросячьем носу, и изжеванный ужас рта. Определенно не лицо красавицы. Я не могу перестать кусать свои губы. Это выглядит, словно мой рот принадлежит кому-то другому, кому-то, кого я вообще не знаю.
У меня будут проблемы. На первом уроке я должна была принести свой реферат и реферат Лиама. Но я опоздала, а это значит что я в дерьме. Теперь нам снизят оценки, а меня еще возможно убьют. В лучшем случае.
Бывают минуты в жизни, когда хочется, чтобы время остановилось хоть ненадолго, а оно бежит вперед, как сумасшедшее.
Физкультура должна быть объявлена вне закона. Это унизительно. Мой шкафчик в физкультурной раздевалке - самый ближний к двери, и это значит, что я должна переодеваться в душевой кабинке.
Я закидываю свои волосы на плечо и наклоняюсь. Как только вода касается моих губ, я слышу голоса в конце коридора. Я знаю, кто это и зачем они пришли, и мне ничего не остается, как спрятаться за душевой кабинкой. Раздаются голоса парней. Я уверенна, что мы здесь одни, остальные девушки уже ушли. Нет никого, кто мог бы спасти меня.
Прямо над ухом раздается голос Гарри:
-Тебе лучше бежать.
Кто-то хватает меня сзади. Я начинаю кричать, но ладонь зажимает мне рот. От нее пахнет мылом, и она достаточно большая, чтобы закрыть половину моего лица. Я борюсь, но рука, держащая меня, слишком сильна. Я кусаю один из пальцев.
-Как не хорошо, тебе нужно остыть, - вкрадчиво говорит Гарри, и мои глаза расширились от страха, когда я поняла, что последует за этим.
Он дотрагивается своей холодной ладонью до моей теплой щеки и включает ледяную воду, направляя в мою сторону. Я пытаюсь вырваться, но он не дает мне возможности выйти. Они причиняют мне боль, и слеза предательски скатывается по моей щеке. Я тут же смахиваю её рукой.
-Нет, нет, нет, - кричала я и била руками об грудь парня. А потом не выдержала и, скатившись по стене, обняла колени, и стала безудержно рыдать.
-Довольно, - раздался спокойный голос Найла, за спиной моего мучителя.
-Вы так низко пали, - Я старалась держаться как можно более уверенно, но мой голос слегка дрожал. - Но я вас даже на дне достану и отплачу вам сполна.
- Неужели? - наигранно удивился Найл, оставаясь приторно-вежливым и спокойным. - Ты будешь мстить?
От этих слов кровь бросилась в голову.
- Да.
Найл усмехнулся, присев передо мной на корточки, слишком нежно приподнял пальцами мой подбородок, и заглянул в глаза...
- Тебе нужно проснуться и посмотреть правде в глаза. Ты будешь пытаться мстить, а мы будем смеяться, а потом наказывать. Ты будешь пытаться вырваться, но от этого я еще сильнее буду тебя держать. Ты захочешь жить, а я заставлю тебя умирать, - после небольшой паузы он продолжил. - Это, должно быть, пошатнуло твое здравомыслие?
На минуту воцарилось тягостное молчание.
-Почему ты не плачешь? - спросил он.
-Потому что я никогда больше не буду из-за вас плакать, - сказала я. И бессовестно солгала: уже тогда я горько плакала в душе, а сколько мне пришлось выстрадать из-за них в позднейшие дни, о том знаю только я.
-Ты не пришла сегодня на первое занятие, София, и тем самым создала для меня проблемы, - холодно заговорил Лиам. - И теперь мне снизят оценку.
-Я проспала, - это уже заговорила я. Мой холодный, неприятный, резкий голос, бедный на эмоции и на чувства, подействовал на парня как кружка воды в лицо. Он умолк и внимательно посмотрел на меня; глумливая улыбка стекла с его губ, а брови строго и властно сошлись у переносицы.
-Очень плохо, София, - продолжил он. - Принеси мне, пожалуйста, свой рюкзак.
Я отказываюсь продолжать прислуживать. Никакого повиновения от меня вы больше не получите. Осознав, что я ему ничего не принесу, он, еле заметно улыбаясь, произнес:
-Гарри видишь, она мерзнет, помоги ей согреться.
После чего на меня направляют струю горячей воды, резко поворачивая вентиль. Я пытаюсь выбежать, и на этот раз они отходят от прохода.
- Рюкзак, София.
Мне остается только смириться. Он берет из рюкзака папку, вытаскивает из нее два реферата, свой кладет к себе.
Когда он заговорил, в голосе послышались стальные нотки:
- А это надо уничтожить, - имея в виду мой реферат, он продолжил. - В общих интересах.
Лиам достал зажигалку, поджег листы и, глядя на разгорающийся огонь, дико улыбался мне. Это вызвало волну протеста во мне.
- Нет! - заорала я. Вернее, издала самый громкий звук, на который оказались способны моя пересохшая гортань и полумертвые легкие.
Я пытаюсь забрать у него еще целые листы, но Зейн хватает меня за руку. Я пытаюсь освободиться, а он еще крепче сжимает ладонь.
-Нет, пожалуйста, не надо. Это единственная возможность исправить мою оценку.
Я умоляю его, но он не слышит. Тяжёлый комок подступает к горлу, солёная вода переполняет веки... только бы не моргнуть, только бы не проронить, только бы никто не увидел.
Лиам спросил: «Ты в порядке?». Я говорю: «Да», и притворилась, что мне не было больно.
И я вновь остаюсь одна. Беспомощная. Жалкая. И некому ненужная девчонка. Все пытаются причинить боль. Я закрываю глаза. Дыши, дыши, дыши. Не говори ничего. Дыши.
Дома мать с отцом узнают о том, что я единственная, у которой незачет по этому предмету.
- Слышишь меня? Исправь их! - слышу я крик отца, сердитый.
Тут же вмешалась мать.
- Мы слишком много сделали ради того, чтобы ты туда поступила, дорогая. Единственное что мы просим от тебя это стараться, - мама улыбается своей неискренней улыбкой. - Хорошо, София?
Молчание.
- Смотри на меня, когда я говорю с тобой.
Молчание.
Мама:
- Посмотри на меня сейчас же.
Я смотрю маме прямо в глаза, затем споласкиваю тарелку и удаляюсь в свою комнату. Мама и папа орут друг на друга. Я включаю музыку, чтобы заглушить шум. По мере того, как гнев проходит, меня проглатывает головная боль. По мере того, как головная боль проходит, я обретаю истину.
Боль дает мне настоящий опыт, он затягивает, кружит и не отпускает. Больно, больно, больно... Мне больно, и я все способна понять. Мне больно, и все мысли, все ощущения отходят на второй план. Мне все равно. Мне только больно. Все вокруг ясно и понятно. Именно все. Не остается тайн и загадок.
Теперь перематывая этот день, я понимаю, что он был решающим в моей недолгой жизни. Возможно, если бы я тогда не проспала, то сейчас я была бы совершенно в другом месте и была бы не тем загнанным в тупик ребенком, которым стала. Но прошлому место в прошлом, как это, ни банально. Ему нет места ни в настоящем, ни в будущем.