27 На краю
Ночь. Ветер. Холод.
Художник стоял на краю крыши, держась за перила. Внизу — темнота, асфальт, смерть.
— Не подходи, — сказал он, когда Адель выбежала.
— Не подойду. Но послушай.
— Нечего слушать. Я предатель. Я всех сдал. Из-за меня Илью забрали. Из-за меня ничего не выйдет. Я не имею права жить.
— А сестра? — крикнула Адель. — Она бы хотела, чтобы ты так?
Художник замер.
— Не смей про неё.
— А кто ещё скажет? Она тебя любила. Она бы хотела, чтобы ты жил. Рисовал. Помнил её.
— Я не могу без рисунков. Они их забрали.
— Нарисуешь новые. Я помню, как она выглядела. Ты мне показывал. Я расскажу. Ты нарисуешь. Мы вместе нарисуем.
Художник покачнулся.
— Я боюсь, — прошептал он.
— Я тоже. Каждый день. Но мы держимся. Вместе.
Она сделала шаг. Ещё один. Протянула руку.
— Иди сюда. Пожалуйста.
Он смотрел на неё. Потом на пустоту внизу.
— Я не могу...
— Можешь. Ты сильный. Ты выжил. Ты рисовал её годами. Ты носишь её в себе. Если ты прыгнешь, она умрёт снова. А если останешься — она будет жить в твоих рисунках. Всегда.
Художник закрыл глаза.
Ветер выл.
Адель стояла, протянув руку, и молилась всем богам, в которых не верила.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё. Сделал шаг от края.
И рухнул на колени прямо перед ней, разрыдавшись.
Адель упала рядом, обняла, прижала к себе.
— Ты дурак, — шептала она. — Но ты наш дурак. Мы тебя не бросим.