28 После
Илью не посадили. Отца хватило только на то, чтобы сослать сына в интернат, но не на то, чтобы держать его там после скандала. Через неделю Илья вернулся.
— Простите, — сказал он, войдя в Аквариум. — Я не уберёг.
— Не ты, — ответил Димон, косясь на Художника. Тот сидел в углу, обхватив голову руками. — Свои сдали.
— Я знаю. Мне рассказали.
Он подошёл к Художнику, сел рядом.
— Эй.
Художник поднял глаза.
— Ты не виноват. Они надавили на больное. С каждым бы так.
— Я предатель.
— Ты человек. А люди ошибаются. Главное — ты жив. И мы все живы. Значит, будем бороться дальше.
— Но как? Всё пропало.
Илья усмехнулся.
— Ничего не пропало. У меня есть копии. В трёх экземплярах. Одни у отца Лены, другие у адвоката, третьи у журналистов. Завтра выйдет статья. Послезавтра — проверка. Директор сядет. Павел Андреевич — тоже. Интернат закроют или реформируют.
Все замерли.
— Ты серьёзно? — выдохнула Света.
— Серьёзнее некуда. Я же не идиот, хранить всё в одном месте.
Художник смотрел на него, и в глазах появлялась жизнь.
— Мы... мы выиграли?
— Мы почти выиграли. Осталось дожать.