23 Игра
Илья пришёл к Адель в тот же вечер.
Она сидела в библиотеке — единственном месте, где можно было побыть одной. Он сел напротив, положил руки на стол.
— Ты знаешь, — сказал он без предисловий.
— О чём?
— Не ври. Ты плохо врёшь.
Адель отложила книгу.
— Допустим. И что?
— Я не враг вам.
— А кто? Менты своих не сдают.
— Я не мент. Я — человек, который хочет уничтожить систему. И этот интернат — только начало.
Адель усмехнулась.
— Красиво говоришь. А на деле — стучишь на наших.
— Я стучу на тех, кто ворует, бьёт детей, сажает в карцер без суда. Директор получает откаты с поставок еды. Павел Андреевич — педофил, его уволили, но он работает в другом месте. Воспитатели спят с воспитанницами за сигареты и поблажки. Вы здесь как скот. И никто не знает.
Адель замолчала.
Она знала про директора. Знала про Павла Андреевича — Лера как-то обмолвилась, что он к ней лез. Знала про воспитателей, которые закрывали глаза на драки и насилие.
— И что ты хочешь?
— Чтобы вы помогли. Рассказали всё. И тогда этот гадюшник закроют. А вас распределят по нормальным местам. Где лечат, а не калечат.
— А если не поможем?
— Тогда я соберу достаточно сам. И вы всё равно уедете. Только без ваших показаний процесс затянется. И за это время пострадают ещё.
Адель смотрела на него. В его глазах не было лжи. Там была усталость и боль. Такая же, как у них.
— Ты правда хочешь помочь?
— Правда.
— Тогда почему не сказал сразу?
— Потому что вы бы не поверили. И правильно. Не верьте. Проверьте. Спросите у своих. Пусть Димон съездит в город, найдёт того мента, спросит про меня. Он скажет, что я работаю на них. А потом спросит, зачем я здесь на самом деле. И мент ответит: чтобы посадить директора. Потому что его дочь два года назад сбежала отсюда и чуть не сдохла от передоза.
Адель встала.
— Ты врёшь.
— Нет. Её звали Лена. Ей было пятнадцать. Она умерла через полгода после побега. Мент — её отец. Он ищет правду. И я ему помогаю.