22 Трещина
Илья вписался в интернат с пугающей быстротой.
Через три дня он уже курил с пацанами за углом. Через неделю - играл в карты и выигрывал. Через две - его уважительно называли по имени, без кличек.
Сокол молчал. Но Адель видела, как он напрягается, когда Илья рядом.
- Не нравится он мне, - сказал Вадим однажды вечером. Они сидели на скамейке, и он нервно крутил в пальцах сигарету, даже не зажигая.
- Чем?
- Всем. Слишком быстро втёрся. Слишком много знает. Слишком правильные вопросы задаёт.
- Какие вопросы?
- Про тебя. Про нас. Про то, чем занимаемся, где бываем, кто с кем дружит.
Адель нахмурилась.
- Думаешь, стукач?
- Не знаю. Но проверю.
Он проверил.
Через два дня Димон принёс новости. Он шарился в городе, встретил знакомого мента, разговорились. Тот ляпнул, что в интернат заслали «своего человека». Чтобы нарыть компромат на директора и воспитателей. Давно пора навести порядок, сказал мент. А парень этот - из хорошей семьи, но с характером. Сам вызвался.
- Илья, - выдохнул Димон. - Стукач. Работает на ментов.
Вадим побелел.
- Ты уверен?
- Мент сказал. Фамилию назвал. Ильинский. Сын депутата. Под прикрытием.
В комнате повисла тишина.
Адель смотрела на Вадима и видела, как в его глазах закипает ярость. Холодная, опасная.
- Никому не говорить, - приказал он. - Я сам разберусь.