20 Возвращение
В интернат Адель вернулась вечером.
На скамейке под фонарём сидел Вадим. Один. Курил, глядя в темноту.
Она села рядом.
— Как съездила?
— Хреново.
— Я так и думал.
Он обнял её одной рукой, притянул к себе.
— Знаешь, — сказала Адель тихо, — я думала, что ненавижу его. А когда увидела в гробу... ничего не почувствовала. Пустота.
— Это нормально.
— Ненормально. Я должна была плакать или злиться. А мне всё равно.
— Значит, ты отгоревала. Когда пыталась повеситься. Ты тогда за всё отгоревала. И за него тоже.
Адель подняла на него глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Я тоже так. Когда бабка умерла, я думал, что умру. А когда через год мать нашла меня, чтобы денег попросить, я на неё смотрел и ничего не чувствовал. Вообще ничего. Пустота. Потом понял: я её похоронил тогда, в двенадцать. Вместе с бабкой.
— Мы одинаковые, — прошептала Адель.
— Одинаковые.
Она прижалась к нему, закрыла глаза.
Где-то в окнах интерната горел свет. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то играл на гитаре. Жизнь шла своим чередом. А они сидели на скамейке, два поломанных человека, и держались друг за друга. Потому что вместе было легче. Потому что вместе они были нитью. Тонкой, но прочной.