12 Взрыв
Конфликт назревал давно.
В интернате появился новый воспитатель — молодой, амбициозный, с глазами фанатика. Павел Андреевич. Он решил, что наведёт порядок. Что трудных подростков нужно лечить трудом и дисциплиной. Что Сокол со своей компанией — источник всех проблем.
Первым под раздачу попал Художник.
Павел Андреевич нашёл его рисунки в заброшке. Не те, что на стенах, а те, что в блокноте. Там была девочка. Маленькая, худенькая, с большими глазами. Она лежала в кровати, укрытая одеялом, и улыбалась. На других рисунках она играла, бегала, смеялась. На последних — лежала с закрытыми глазами, и вокруг неё были цветы.
— Это что? — Павел Андреевич тряс блокнотом перед носом Художника. — Психиатрия? Ты тут больные вещи рисуешь?
— Отдай, — тихо сказал Художник. Голос дрожал.
— Нет уж. Это пойдёт к директору. А потом — к врачу. Тебе лечиться надо, парень.
Художник побелел. Вскочил. Попытался вырвать блокнот. Павел Андреевич оттолкнул его, Художник ударился спиной о стену и сполз на пол.
В этот момент в коридоре появились Димон и Башкир.
— Что здесь происходит? — Димон шагнул вперёд, сжимая кулаки.
— А ну назад! — заорал Павел Андреевич. — Ещё слово — и вы все полетите!
— Блокнот отдай, — Башкир говорил тихо, но так, что мурашки по коже. — Это его сестра.
— Какая сестра? У него в деле нет сестры! Он сирота!
— Была. Умерла.
Павел Андреевич замер на секунду, но упрямо тряхнул головой.
— Мне плевать. Это нездоровые фантазии. Он будет обследован.
Димон двинулся на него. Башкир — следом. Павел Андреевич попятился, прижимая блокнот к груди.
— Только троньте! Вы пожалеете!
Вечером того же дня Сокол стоял перед директором. Рядом — Димон, Башкир и бледный, как мел, Художник.
— Ваша компания срывает уроки, запугивает персонал, — директор, толстый лысый мужик, барабанил пальцами по столу. — Вы напали на воспитателя.
— Мы не нападали, — спокойно сказал Сокол. — Мы защищали свои вещи.
— Какие вещи? Материалы, порочащие честь интерната?
— Рисунки его сестры, — Димон шагнул вперёд. — Мёртвой сестры. Он их хранил. Воспитатель забрал и не отдавал.
Директор поморщился.
— Это не оправдание. Вы будете наказаны. Соколов, Сафроноф,Калинин — десять дней карцера. Макс — пять. За нарушение дисциплины.
Художник дёрнулся.
— Блокнот?
— Блокнот уничтожен, как несоответствующий нормам.
Тишина повисла такая, что было слышно, как за окном каркает ворона.
Художник медленно повернулся и вышел. Не сказав ни слова. Не взглянув ни на кого.