Мой Дождь
Аурин провела много времени в секторе по сбору слёз и зачастую ей не требовалось подключать себя к аппарату. Она справлялась и без его помощи. Слезы сами капали из глаз и струились неконтролируемым потоком в резервуары.
Медицинские работники переглядывались между собой, но не вмешивались. Они забирали бутыльки с жидкостью и приносили взамен пустые сосуды большего размера.
Эрика заглянула к ней за ширму только два раза: при попытке убедить её отдохнуть и поесть, а во второй раз попыталась отвлечь её бессмысленным разговором.
— Вчерашний день прошёл как никогда лучше. Скажу по секрету, мы с Гёссе прокрались на улицу и любовались луной на крыше домов. Мне такое вообще не нравится, я отвыкла от всей этой романтики и красивых речей. Но почему-то вчера луна и правда была прекрасной, и меня не воротило от сладких пирожных.
Стоило женщине упомянуть о празднике, Аурин зажмурилась, чтобы вспыхнувшие воспоминания исчезли из её головы. Но трепетные касания к коже, жар на губах и трепещущее сердце было не так легко стереть из памяти.
Аурин сжала холодные ручки кушетки, выпуская резко весь воздух из груди.
— Уходи.
Эрика едва не подавилась, услышав это.
— Слушай, ты расстроена, я понимаю. Но уже вечер, идём со мной. Пока не стемнело, мы можем сходить к реке. Говорят там наконец ужилась рыба, которую мы выпускали каждый год. Помнишь, как ты пыталась скрестить разные виды и вывести свой собственный?
Конечно помнила.
Она вывела серебряных полупрозрачных рыбок с красным длинным гребешком. Но стоило выпустить в реку, как она погибала уже через пару часов. Вода в городе была сильно загрязнена и непригодна для их обитания. Но если рыба наконец ужилась, как говорила Эрика, то это значило одно – их старания окупились. Природа медленно восстанавливается.
Но как бы не была радостна эта новость, Аурин была не готова покидать это место сейчас.
— Подключите меня к аппарату, — обратилась она к проходящей мимо медсестре. Та поправила белый халат и подтянула повыше латексные перчатки.
— Эй, наглая девчонка, для тебя мои слова – пустой звук? Хочешь выкачать из себя всю жидкость и засохнуть?
Медсестра кивнула, соглашаясь с Эрикой.
— Вам действительно стоит отдохнуть. Доктор Грас накажет нас всех, если узнает, что здесь происходит.
— И что? Думаете меня волнует это? Сойфер будет рад, когда узнает, что запасы слез пополнились. Я восполняю ущерб, который понесла наша база, когда я сбежала. Считайте это компенсацией за мою глупость.
Эрика махнула на неё рукой, устало уходя прочь. Она никогда не умела с ней управляться, а сейчас и подавно. Но зато ей был известен тот, кто был не менее упрям. И только он был ещё больше невыносим.
Акай прибыл через какое-то время и забрал Аурин из сектора слёз, связав длинными стеблями шалфея. Она билась в коконе из цветов первые минуты, но быстро успокоилась, когда поняла, что ей не выбраться.
Её привезли на каталке в парк к маленькому круглому столику, где были тарелки с едой. Рядом крутился белый кот с чёрными пятнышками на круглом пузе. Он мурчал и облизывался, прыгая на задних лапах.
Когда Акай освободил Аурин и усадил как маленького ребенка за стол, она взяла блюдце с куриным бульоном и опустила на каменную дорожку. Кот благодарно мяукнул принимаясь за еду.
— Откармливаешь его, чтобы пустить через пару месяцев на жаркое?
Она пожала плечами, подкидывая ему ещё мяса и овощей.
Акай цыкнул, нависая над столом тенью. Он укладывал на блюдце закуски, пододвигая ближе к девушке.
— Лучше себя откармливай, больно смотреть на тебя.
— Так не смотри.
— Не могу.
Аурин наконец подняла голову и взглянула на него. Акай довольно улыбнулся, наливая ей облепиховый морс, который она всегда любила.
— Ты заставил готовить наших поваров на ночь глядя?
— Им все равно делать нечего. Здесь всё, что ты любишь. Почти два месяца тебе приходилось питаться непонятно чем на Ковчеге. Так что налетай. Обещаю не упрекать за то, что ты набиваешь щеки как хомяк.
Слабая улыбка показалась на лице Аурин. Она принялась ковыряться в еде, только иногда закидывая в рот маленькие кусочки печеного картофеля. Несколько больших кусков пирога с капустой она протянула Акаю, так и не притронувшись к ним.
— И ты ешь. Помню, как в больнице кормила тебя с ложечки, когда ты не хотел ничего есть после облучения. Не заставляй и тут прибегать к этому.
— Меня тошнило днем и ночью, я боялся что обрыгаю всю палату.
— И тем не менее ты ел с моих рук.
— Со страхом, что ты вновь ударишь меня ложкой по лбу.
Аурин хмыкнула, делая глоток морса. Приятная кислинка заставила её мысленно мурлыкнуть и прикрыть глаза. Акай заполнял тишину своим голосом. В своей манере он бросал шутки и забавно жестикулировал, лишь бы отвлечь её от мыслей.
Аурин и правда была ему благодарна.
Когда небольшая пауза повисла между ними, а пирог был съеден, появилась острая необходимость сказать ему то, что её мучало.
— Извини меня, что сбежала в ту ночь. Мне правда жаль.
— Это было похоже на несчастный эпизод в любовном сериале, где перед брачной ночью, невеста устраивает побег, — усмехнулся Акай. Он отпил воды, барабаня пальцами по столу. — Нужно было сказать мне, Рин. Достаточно было сказать «нет», и я не тронул бы тебя даже пальцем.
— Сойфер хотел дать нам специальный препарат, я подслушала его разговор с учёными. Даже если бы я попыталась тебя остановить, ничего не вышло бы. Я не хочу переспать с лучшим другом, а потом мучаться всю жизнь в угрызениях совести.
Акай молча смотрел на неё, почти не моргая. Немой диалог между ними затянулся на несколько минут, но Аурин не могла распознать, что он хотел ей сказать.
Акай прочистил горло, отворачиваясь в сторону вишни. Разглядывая листву, он промычал что-то неразборчивое.
— Я хочу пойти поработать в лаборатории, хочешь со мной?
— Тебе нужно отдохнуть, — хлопнул он по столу и встал рядом, протягивая руку. — Ты должна отвлечься. Идём поиграем как раньше. Юта и остальные по тебе соскучились.
— Снова устроим стрельбу горошинами? Разве Сойфер не забрал у нас арбалеты, когда мы разбили камеры ночного виденья?
— Тц, это была маленькая оплошность, в этот раз такого не случится.
Аурин поджала губы, не находя в себе сил для игр. Но было внутри неё крохотное желание забыться на пару часов. Хотелось ощутить лёгкость в сердце.
— У меня предчувствие, что сейчас я играю намного лучше, чем раньше.
— Вот и увидим на деле.
Аурин приняла руку Акая. Она осторожно перешагнула спящего в ногах кота и поспешила за другом.
***
Они и правда давно не проводили времени вместе. Оккупировав весь вестибюль, все желающие присоединились к игре. Дети Адониса объединились с людьми, поделившись на команды. Среди них был и Союль, который быстро переметнулся к Аурин, завязывая жёлтую ленту себе на голове. Маленькая Юта, раздавила в ступке ягоды и нарисовала всем на лицах цветные полоски фиолетового цвета. Теперь Союль был похож на коренного индейца.
Стрельба из арбалетов была поистине увлекательна. Азарт захватил целиком и полностью, заставляя вытворять немыслимое. Дети с бьющим адреналином в крови, перебегали по перилам над этажами, качались на лианах и перепрыгивали скамейки улетая прямо в кустарники.
Аурин перебежала через мост, скрываясь за колонной и слыша ругань Акая за спиной. Это значило, что череда выстрелов нашла свою цель.
— А ты хороша, не в бровь а в глаз, черт возьми!
Тихо хихикая, она зашарила по карманам. Она потратила все запасы гороха. Сидя возле окна, она решила перевести дыхание и прислониться к прохладному стеклу. Она посмотрела на свое отражение. Щеки порозовели от бега, но она быстро пришла в норму, готовая вновь покинуть укрытие и вновь выплеснуть свою злость в стрельбе.
На улице почти стемнело, но Аурин заметила в сумраке черную машину, быстро удаляющуюся в сторону упавшей телевышки. Проехав под ней и мигнув красными фарами, внедорожник скрылся из поля зрения.
Гессе всегда выходил в ночной патруль поздно ночью, но в этот раз отправился намного раньше.
Наверное, хочет побыстрее закончить и ночь провести с Эрикой.
— Не бойся, не сдам тебя Сойферу, — хмыкнула она и сорвалась с места.
Союль поравнялся с ней, держа в зубах неочищенный горох. Он бежал от одичавших детей, делая попутно выстрелы.
Забрав у него горох из зубов, девушка очистила его от шкурки и зарядила арбалет.
— Благодарю.
— Рин! Я добивался их ценой собственной жизни! — завыл он, прикрывая ей спину. Его пробила непонятная внутренняя дрожь, когда Акай нацелился на них, а остальные члены его команды окружили со всех сторон, свисая с лиан. — Нас сейчас убьют! Застрелят безбожно Рин, а-а-а-а!
Он ускорился, спасаясь бегством.
Акай, давясь смехом, крикнул ему вслед:
— Слабак и трус в одном флаконе, что с тебя взять?
— Пусть я слабый, но не тупой!
Союль развернулся и потратил все патроны, стреляя по целям. Он вычислил засаду раньше, чем попался на крючок.
Когда горох закончился, Аурин со смехом дёрнула Союля за шиворот, толкая в кусты. А она сама спряталась за деревом. Парень продолжал кричать, но уже от того, что колючки можжевельника впились в его нежный зад.
Игра длилась до тех пор, пока Сойфер не отключил в вестибюле свет, оставив лишь резервные лампы над куполом.
Его голос разнесся в динамике, заглушая визги детей и взрослых:
— В больничный блок поступил уже четвёртый человек, вы хотите друг друга без глаз оставить?! Зачинщиков этого стрельбища я лично отловлю и завтра накажу как следует. А сейчас... объявляю комендантский час. Любимые паршивцы, марш по комнатам, у вас ровно одна минута.
Дети кинулись в рассыпную, прекрасно зная, что камеры работают и за ними следят. Те кто не успеют добраться до своих комнат, будут нести наказание, установленное Сойфером завтра.
Аурин помахала на прощание Союлю, который до сих пор чесался от можжевельника, и спрыгнула с лестницы. Акай с хохотом пронёсся мимо, держа на плечах двоих детей, которые хлопали его по спине, подгоняя словно резвую кобылку.
— Быстрее мы не хотим мыть полы и дёргать сорняки! Быстрее! — кричали они, заставляя морщиться.
Аурин добежала до своей временной комнаты и захлопнула дверь на сороковой секунде. Арбалет упал на стол вместе с оставшимися запасами горошка, обувь осталась скинута у кровати, а девушка, выпив стакан воды вскоре упала на матрац. Распластавшись звёздочкой, она всё ещё улыбалась.
Она закрыла глаза, желая уснуть с хорошим настроением, но минуты шли, а тяжесть в груди вновь возвращалась.
Она покрутилась из стороны в сторону, посчитала овец, и даже от отчаяния начала отжиматься до изнеможения.
Спустя час, она уткнулась в подушку и укуталась в одеяло, устало глядя на пустую стену с камерой в углу. Веки медленно опускалась от подступающей усталости, и сон понемногу начал забирать её сознание в тёплые объятья.
Пусть мне присниться папа. Пожалуйста.
Успела девушка только подумать об этом, как дверь загрохотала. Кто-то бесцеремонно ломился к ней посреди ночи.
Аурин вздрогнула, часто моргая. Она соскочила с кровати, запнувшись об одеяло, и упала на холодный пол. Добравшись ползком до дверной ручки, она впустила в комнату Союля, усаживаясь лениво у плинтуса.
— В чем дело, Юль?
— У нас проблемы... Я не должен просить тебя об этом, но не могла бы ты сказать, где я могу найти Сойфера?
— Зачем он тебе? — Аурин нахмурилась, прогоняя остатки сонливости. Союль не заявился бы к ней из-за пустяка. Первая мысль, которая пришла в голову встревожила и заставила подняться на ноги. — Дело касается Хана? Ему снова стало плохо?
— Н-нет. Это не касается полковника.
— Тогда что тебя могло так напугать? У тебя голос дрожит.
— Я не могу тебе сказать, извини, — Союль виновно отвёл взгляд. — Я знаю, что ты возможно на меня в обиде, но я правда не знал ни о чём.
Аурин недовольно засопела. Её раздражали секреты. Её бесило, когда она чего-то не знала.
— Не думай об этом, ты здесь не при чём. Как я могу злиться или обижаться на тебя? Тебе нужен был Сойфер, не так ли? Он может быть у себя в лаборатории, но вероятно, сейчас спит. Его комната на верхнем этаже рядом с центром связи и библиотекой.
Союль кивнул, быстро благодаря её. На выходе он врезался в дверной косяк, и неловко ойкнув, ускорился в сторону лестницы. Аурин прошла босыми ногами по коридору и подняла выпавшую из кармана бумажку. Она хотела было уже окликнуть его, но парень уже скрылся из поля зрения.
Развернув сложенную в четверть бумагу, Аурин пробежалась по написанному тексту взглядом. В этот момент её словно огрели чем-то тяжёлым и в голове вдруг стало слишком пусто.
«Рядовой Аоки, когда ты прочтёшь это письмо, я уже буду на пути к Ковчегу. Я принял решение вернуться. Моё состояние ухудшается, а значит Акай прав, и мне действительно не долго осталось.
Ты должен оставаться в безопасности. Я доверяю Сойферу, и думаю, что под его руководством человечество снова начнёт процветать. Ты должен находиться здесь, я это точно знаю. Присматривай за Аурин. Проследи, чтобы пила больше воды и хорошо питалась. Не говори ей о болезни, если даже спросит о причине уезда. Это приказ.
Она достаточно пролила слез из-за меня, поэтому должна понять, что её место не рядом с жестоким убийцей. Постарайся быть с ней в трудные времена как хороший друг. Взамен, я даю обещание позаботиться о твоей матери. Я оставлю ей свои накопления, чтобы она не в чем не нуждалась. Она воспитала достойного сына и верного соратника.
Союль Аоки, я прощаюсь с тобой. Проживи хорошую жизнь на поверхности и никогда не изменяй своему доброму сердцу».
Добравшись до своей старой комнаты, Аурин распахнула дверь. Её постель была гладко застелена, и Хана в комнате не было.
Она сжала письмо в руках и стремительно разорвала бумагу, желая никогда больше не видеть те слова. Слезы подобрались к глазам, нашептывая: «ну давай же, дай нам волю, жалкий цветок».
Но плакать она не собиралась. На это не было времени. Она собиралась действовать незамедлительно, а потому заставила чувства вмиг померкнуть на фоне холодной рассудительности.
Аурин не помнила как добралась до Эрики, патрулирующей на улице. Женщина потушила сигарету, увидев её босую и с растрепавшимися волосами.
— Боже мой... Что случилось, дорогая?
— Мне нужна машина и ты за рулём. Нужно спешить.
— Аурин, ты порой пугаешь своими выходками, — Эрика истерично потерла ладони о джинсы. — Думаю, нам нужно к Сойферу. Он сможет тебе...
— Он мне не поможет. Ты знаешь, что Гёссе уехал сегодня не один, ведь так? Хан поехал с ним к Ковчегу. Я должна успеть к ним до того, как они достигнут ворот.
— Чёрт, так ты знаешь... — женщина выдохнула облако пара в воздух, желая снова затянуться сигаретным дымом. Она весь вечер была на нервах и выкурила почти всю пачку. Её уже тошнило, но она продолжала. — Твой полковник возвращается обратно на Ковчег. Гёссе сказал, что достал для него герметичный костюм, заправленный кислородом, и это не должно вызвать ни у кого подозрений на проверочном пункте. Он его отвезёт и вернётся. Уверена, всё пройдёт хорошо.
— Он пробыл долгое время на поверхности, и как он это объяснит генералам? Вы знаете, что он не выдаст нашу базу, а значит будет молчать. От него могут запросто избавиться за сокрытие информации, понимаешь?
— А ты хорошо осведомлена, как я вижу. Но всё же, я не могу тебя отвезти туда.
— Гёссе тоже может пострадать! Думаешь, после вашего подрыва и побега Акая, они не усилят охрану по всему периметру? Я уверена, что военные дроны патрулируют местность далеко за пределами ворот Ковчега. Почему никто из вас об этом не подумал?!
— Уверена, они знают об этом и будут бдительны, — напряжённо ответила ей Эрика, ломая сигарету между пальцев. Она пинала носком массивного ботинка землю, глядя на луну с беспокойным видом. — Но всё таки, они почти не взяли с собой никакого оружия. Самоуверенные в себе мужики, делают что хотят, чтоб их...
— Давай их остановим, прошу тебя. Ещё есть время догнать машину, если поспешить сейчас.
Пнув с силой камень, женщина зарычала и достала из кармана ключи.
— Я делаю это лишь потому, что у меня плохое предчувствие. Интуиция меня редко подводит, поэтому беги заводи внедорожник, крошка. Не свети фарами, чтобы нас не поймали.
— А ты куда?
— Подмениться в ночном патруле. Не могу оставить пустой пост. Я быстро.
Аурин кивнула и побежала вдоль стены по колючему мху, распугивая стрекочущих кузнечиков и зависших в воздухе светлячков, которые были на грани вымирания несколько лет назад. Теперь кислорода стало больше на Земле, а потому им удалось выжить.
Дыша полной грудью, девушка смогла быстро добраться до машины, минуя скрытую в холме парковку. Она запрыгнула на сидение, вставляя ключ в замок зажигания и вводя на панели управления самый короткий путь до Ковчега.
В звуке урчания мотора и стуке собственного сердца, Аурин распознала приближающиеся шаги с улицы. Дверь машины распахнулась.
Надежда, что это пришла Эрика тут же рассыпалась в прах. Аурин едва не задохнулась при виде Акая.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Не имеет значения. Ты никуда не едешь, выходи.
— Но я должна...
— Выходи из машины, Рин! Ты не куда не едешь, ясно тебе? — Акай силой выволок её из салона автомобиля, пребывая в небывалой ярости. Шпилька со звоном выпала из волос, и пряди огненно-рыжих волос бунтующе рассыпались по плечам. — Возвращайся в свою комнату и ложись спать, если не хочешь, чтобы я караулил тебя всю ночь.
— Ты в своём уме? Отпусти меня сейчас же!
— Это нужно спросить у тебя, черт возьми! Как ты потеряла здравый рассудок за эти два месяца? Собралась посреди ночи ехать к Рейесу, чтобы вернуть его обратно, и ради чего? Держать убийцу под боком и зализывать ему раны, всё больше сближаясь? Ему это и нужно. Как думаешь, такую перспективу оценил бы твой отец, зная с кем готова лечь в постель его дочь? С тем, у кого по локоть руки в крови...
Аурин вырвала запястье из его цепких пальцев и с силой нанесла удар. Звонкая пощёчина заставила Акая остановиться. Возможно он успел пожалеть о своих словах, как только те слетели с губ.
Девушка не могла произнести ни слова из-за кома в горле, поэтому из глубин грудной клетки можно было услышать только дикое рычание.
Акай громко выпустил воздух.
— Рин, я не это хотел сказать. Но ты не должна сейчас...
Она ударила его ещё раз, но уже по другой щеке. Это окончательно отрезвило Акая. На смену его гневу пришло осознание собственной ошибки и предшествующее разочарование, которое он прочёл во взгляде Аурин.
Из всего, что хотела она сейчас сказать ему в лицо, ничего не было произнесено в слух. Потому что знала цену словам, способных разбить даже самое чёрствое и суровое сердце.
— Ты не имеешь права судить никого из нас и говорить о том, что мы должны делать, а что нет, — температура воздуха упала до нуля от тона Аурин. Так показалось Акаю. Это заставило его отступить на шаг назад. — Он был всего лишь напуганным ребёнком, который устал выживать. Он был как и все люди, кто сильно запутался в то сложное время. Не он убил отца, и я это знаю, как и то, что малышка Сона умерла не по твоей вине.
Акай отступил еще на шаг, меняясь в лице. Воспоминания метким ударом врезались в память, а в ушах послышался протяжный и непрекращающийся писк, преследуемый его в кошмарах.
Эрика с оружием на перевес пронеслась тенью между автомобилей и забросила в свою машину всё необходимое. Она осталась сидеть терпеливо у руля, не предпринимая попыток вмешаться в разговор.
— Не мешай мне делать то, что спасёт жизни дорогих мне людей. Я должна ехать сейчас.
— За всё время, что меня держали в лаборатории, я многое слышал и видел. Хан Рейес хоть и почитаем на всем Ковчеге, но в действительности он самый беспомощный. Хоть он и руководит сильным подразделением, но каждый второй солдат в тайне желает, чтобы он поскорее умер, оставив свою должность для одного из них. Куда не посмотри – он обречён, Рин! Смерть преследует его, поэтому оставь это.
— Пусть катится к чертям, — прошипела Аурин, поднимая шпильку с земли. Она сжала её в руке, бережно потирая холодные бусины подушечками пальцев. — Смерть можно обыграть, и мой отец доказал это однажды.
Плечи Акая опустились, и он перестал буравить взглядом лицо девушки. Когда она молча отвернулась и направилась к машине, на плечи опустилась куртка Акая, всё ещё таившая тепло и запах его тела. Аурин растерянно моргнула. Следом он снял с себя сапоги и, присев на колено, принялся затягивать шнуровку под размер девушки.
— Как ты можешь ехать в таком виде, дурочка... Так спешила, что башмаки потеряла по пути?
Аурин поджала губы, качая головой, глядя на то, как её обувают словно непослушного ребёнка. Когда со шнуровкой было покончено, Акай застегнул клёпки на куртке, поправляя ей волосы.
Последнее, что он сказал прежде чем усадить её в машину был тихий шёпот, не предназначенный для чужих ушей.
— Дай мне шанс тебя любить, Рин. Хотя-бы раз не ему, а мне.
Как бы она не пыталась почувствовать отклик в сердце, оно упрямо молчало. Аурин покачала головой, выдыхая облачко пара в ночной воздух.
— Твоя любовь сжигает, Акай. Тебе известно, что цветы умирают от огня, они любят дождь, — Аурин грустно улыбнулась, сжимая одной рукой шпильку, а второй нежно поглаживая щеку друга. — Прости, Акай, но так вышло, что Хан оказался моим дождем.