Марионетка
Виктор Эсте успокаивал плачущих от страха детей, стараясь вывезти из больницы каждого из своих пациентов. Он и пара девушек – молодых фельдшеров, которые верили в его дело, не были готовы к внезапной атаке военных. Мужчина постоянно бросал взгляд на свою дочь. Она вместе с Акаем делала всё возможное, чтобы помочь. Была спокойна, когда кругом царил сплошной хаос, действовала быстро и без промедления. Фельдшера сравнивали её с роботом, но это было не правильное сравнение. Стоило только посмотреть на то, как она успокаивает детей, провожая на подземную парковку, и уверенно говорит: «Мы как ниндзя, должны тихо и незаметно скрыться от злых людей, поэтому ведите себя хорошо и не балуйтесь! Скоро увидимся в нашем новом укрытии, хорошо?»
Аурин улыбалась маленьким детям, но стоило ей отвернуться, она вновь становилась не по годам серьёзна и собрана. Помогала запирать палаты, по окнам которых велась стрельба, и где остались убитые гибриды.
Когда настала её очередь садиться в машину и уезжать вместе с Сойфером, Виктор опустился к дочери, целуя её маленькие нежные ручки.
— Аурин, гибриды способны избавиться от тревожащих их чувств с большой лёгкостью, если сильно захотят. Так вы никогда не станете рабами собственных эмоций, когда нужно будет принять важные решения. Но никогда не запрещай себе чувствовать, ясно? Вы все должны испытывать эмоции, иначе над вами начнут властвовать лишь природные инстинкты. Сейчас тебе не нужно быть сильной передо мной, милая.
Аурин немного напряглась и её пухлые щёчки стали ещё больше и розовее. Она зажмурилась, стараясь не показывать, как ей сейчас плохо.
Они разминулись с Акаем и разбежались по разные стороны, когда солдаты проникли через окно. Аурин успела заблокировать двери на их этаже и не позволила пройти дальше только потому, что солдат бросился вслед за отвлекающим его Акаем. Она успела скрыться только благодаря своему другу.
— Папа, мне страшно.
Виктор понимающе кивнул, продолжая поглаживать её по рукам и дрожащим плечам.
— Акай где-то там... я не хочу ехать без него.
— Я приведу его, можешь не бояться за этого несносного мальчишку.
Девочка шмыгнула носом, утирая слёзы и прижимаясь к отцу. Он обнял её крепко-крепко, шепча на ухо отрывок из сказки, которую он рассказывал ей вечерами в тёмной палате.
— Раньше цветы были поводом для радости, теперь же они несли собой смерть и мучения людям. Но даже так хитрый и отважный василек стоял на их стороне, не желая никому вредить. Не плачь, милая, из-за злых сердец. Лей слезы только за тех, кто видит в цветах прекрасное даже во времена Адониса, тогда всё будет хорошо, — он поцеловал её в лоб, вдыхая запах летнего поля, исходящий от её волос.— Люблю тебя, Аурин.
Это были последние слова перед их расставанием. Виктор усадил плачущую дочь в чёрный фургон, давая ей быстродействующее снотворное.
Если бы только она знала, что после этого он отправится прямиком в западню, спланированную военными... Пойдёт за оставшимся в здании Акаем, не смотря на риски... Если бы она знала, что он один попытается противостоять группе солдат и будет убит в тот день...
Тогда она никогда не отпустила бы его руки, не плакала и не дрожала от страха.
Она сделала бы всё, чтобы он выжил.
***
Проснувшись и открыв глаза, Аурин обнаружила, что находится на полу в знакомой комнате с серыми стенами. Комната допроса, ставшая её личной тюрьмой. Она посмотрела на свое отражение в стене, замечая тусклость кожи и бледность губ. На теле были едва заметные проколы от игл – видимо, пока она была без сознания, у нее позаимствовали кровь и костный мозг.
Но даже не смотря на это, к ней не относились плохо. Напротив, приносили еду и воду, устроили в углу спальное место и по другую сторону санузел.
К ней засылали Кристину и Кристофера несколько раз, чтобы разговорить и выведать информацию за непринуждённым разговором.
Аурин это понимала и не хотела, чтобы кто-то из них пострадал по её вине, поэтому намеренно хамила и отталкивала их. Это сработало, и на следующий день Кристофера к ней уже не впустили, посчитав это пустой тратой времени.
Аурин перестали давать воду. Конечно, изучив способности Акая и мутантов, учёные уже знали, что нужно делать, чтобы ослабить организм гибрида.
Только вот забирая принудительно кровь, они никогда не смогут вывести вакцину.
Она вылечила Хана от Адониса в этот раз, но он всё ещё не обладал иммунитетом и так же как и раньше мог легко заразиться вирусом, выйдя на поверхность без защиты.
Слезы гибридов могли обеспечить безопасность людям только на сутки. Только так они могли жить на поверхности, как пятнадцать лет назад. Но щедростью Аурин не обладала, а потому не собиралась снабжать никого на Ковчеге временным лекарством.
— Идите к чёрту, — выплюнула она в лицо генерала Макарова, когда он во всех красках описал что с ней будет, если она откажется сотрудничать. — Если и буду лить слезы, так это от радости, когда однажды ваши органы разорвёт растение.
— Это твоя последняя возможность. Подумай хорошо, прежде чем успеешь пожалеть. В следующий раз к тебе приду беседовать не я, и посмотрим как тогда ты запоёшь.
— И спою, и станцую на Вашей могиле, как выдастся возможность.
На деле же её смелые слова и чувства не совпадали. Внутри она чувствовала лишь нагнетающий страх. Страх неизвестности был хуже всего, он сводил с ума, не давая сомкнуть глаз.
Генерал Макаров сделал свой ход уже спустя несколько часов. К Аурин пришло два солдата. При виде знакомых лиц, девушка усмехнулась. Рой и Верук стояли над ней тенью в масках и чемоданчиком в руках. Пусть у них и были плохие отношения в прошлом, но сейчас они выглядели далеко не как линчеватели.
Верук открыл чемодан с хирургическими инструментами и невольно поморщился, косо смотря на напарника.
— Мы правда должны заниматься этим?
— У нас приказ, — ответил беспрекословно Рой, осматривая острые лезвия разных габаритов в свете ламп. — Генерал сказал, что её тело восстановится, даже если отрезать палец. Но даже из интереса я не хочу проверять.
Аурин фыркнула, когда её подняли на ноги и усадили за металлический стол.
— Делайте что должны.
— Даже сопротивляться не будешь?
— Вы и раньше делали мне больно, — пожала она плечом, мысленно молясь о том, чтобы они не стали всерьёз резать ей пальцы. — Дрались не на жизнь, а на смерть. И даже когда сопротивлялась, это не останавливало вас. Так к чему все это сейчас?
— Но тогда мы не знали, что ты девушка! Бить смазливого парня было весело, а теперь... это как-то не правильно что ли.
Аурин усмехнулась. Было забавно наблюдать, как люди способны так резко меняться. Но свое мнение на счет них она пересматривать не собиралась. В её памяти всё ещё были свежи воспоминания о том дне, когда она тащила на себе обожженное тело Союля в медицинский корпус.
— Вы отпетые мужланы не ослушаетесь даже самого идиотского приказа, — Аурин прикрыла глаза, делая глубокий вдох полной грудью. Пока они медлили, она притупляла чувства, пряча всё глубже в себя. — Приступайте. Иначе и вас убьют за неисполнение.
И это сработало.
Чтобы вызвать слезы солдаты начали с малого: неглубоких порезов и ожогов. Верук и Рой оставляли на ней следы неумелых пыток, каждый раз приоткрывая рты при виде того, как быстро заживали раны. И если вначале для них это было удивительным явлением, и они действовали осторожно, то через час уже смело оставляли на ней новые шрамы, разрезая плоть глубже и болезненнее.
Для них это стало игрой, а не выполнением приказа.
Удивительно, как быстро люди становятся похожи на зверей, когда понимают что им всё дозволено. Так быстро забывают все морали, увлекаясь чужими мучениями.
Проворачивая зубчатое лезвие в ноге, Верук склонился ближе. Его рука, придерживающая бедро девушки от лишних движений мимолетно скользнула выше, под ткань шорт.
Мерзкое чувство затмевающее боль ударило в голову. Аурин поздно осознала, что это была попытка её спровоцировать. Что ж, это увенчались успехом.
Росток вырвался наружу из раны, как змея из своего потайного укрытия. Стебель обвился вокруг руки Верука. Парень закричал от страха раньше, чем раздался хруст костей. Рой отскочил в сторону, роняя инструменты. Как ошпаренный он метнулся к двери, барабаня по ней кулаками.
— Твою мать, откройте! Выпустите меня сейчас же отсюда!
— Она меня заразит, Рой! — взмолился Верук, разрываясь в криках о помощи. Защитная маска слетела с лица и упала на пол. Это вызвало новую волну криков. — Помоги мне! Отрежь этот сорняк пока не поздно, прошу тебя!
— Уже поздно.
Парни замерли, сиюсекундно бледнея. Аурин подняла на них глаза, из которых не упало ни слезинки за время пыток. Сейчас в них бурлили опасные воды, похожие на океан во время грозы.
— Что это значит?
— Вы оба уже заражены. Споры моих цветов повсюду в воздухе. Даже если на вас маски, они могут проникнуть легко в глаза. Соболезную вам.
Конечно же это была ложь.
Верук схватился за сломанную руку, падая обречённо на пол. Рой с усилием зажмурил глаза и заколотил по двери пуще прежнего.
Чёрт, если бы тело Аурин не пылало сейчас болью, она бы точно расхохоталась.
Жаль, но этих идиотов вскоре выпустили. Генерал Макаров разблокировал дверь, испепеляя презрительным взглядом своих солдат.
— Ничтожества. Оба, на выход, живо!
Солдат как ветром сдуло. Ей генерал ни слова не сказал. Кажется только вновь бросил проклятье и пробормотал, что перед начальством давно не было такого унижения.
Как бальзам на душу.
Аурин даже немного полегчало. Оставшись в одиночестве, она медленно сползла со стула и припала к прохладной стене. Отражение на противоположной стороне комнаты смотрело на неё словно вышедший из фильма ужасов монстр. Кровь запеклась и стянула кожу, волосы перестали напоминать всполохи огня и посерели, открыто показывая, что запасы воды в организме давно источились. Аурин прикрыла глаза.
Влага сорвалась с ресниц, щекотя саднящую кожу. Девушка быстро стёрла слезу, часто моргая. Она с трудом достала из волос шпильку, бережно отколупывая с бусин запекшуюся кровь Марука.
Аурин внезапно вспомнила, что он всегда носил на груди серебряный крестик и не снимал даже на тренировках, пряча его под майкой. Сейчас, наверное, он тоже был с ним.
Она хотела бы помолиться за его душу, но не знала ни одной молитвы.
— Прости меня. Я хотела попросить Бога не отправлять тебя в ад, но мне кажется, он не прислушается ко мне. В раю делать нечего, там тебе будет скучно пить вино и любоваться цветами, так ведь? — Аурин покачала головой, понимая, что сама себе начинает противоречить. — В любом случае, мы с тобой скоро увидимся и тебе будет не так скучно.
Ей то точно в рай не попасть. Она собиралась собственноручно свернуть шею всем главнокомандующим Ковчега в скором времени. Уже представляла, как будет радоваться их остывшим телам. Напоследок жизни она нагрешит сполна, сам дьявол позавидует.
Аурин не заметила, как уснула в полной тишине. Ей нужно было много времени на восстановление, и сон – был единственным лекарством, которым она могла воспользоваться.
Когда Аурин проснулась от звука захлопнувшейся двери, она медленно открыла глаза. Ресницы слиплись между собой, поэтому пришлось потереть глаза грязными руками, на которых до сих пор была запёкшаяся кровь.
Звук шагов не спеша приближался со спины, и через мгновение над ней нависла тень.
— Что на этот раз придумали? Может если предоставите мне чистую одежду и свежий душ, я заплачу от счастья, кто знает...
— Поразительно, что монстры вроде тебя вообще умеют плакать.
Сердце больно громыхнуло в груди.
Аурин вскинула голову так резко, что всё перед глазами закружилось как в адской карусели. Голос, который ещё вчера звал её нежно по имени, теперь перестал быть прежним. И глаза... глаза больше не смотрели на неё как на прекрасный цветок, они были бесстрастны.
Такие пустые...
— Хан? — губы Аурин задрожали. Он одним рывком поднял её на ноги, держа за цепь наручников.
В военной форме Ковчега, с привычной выправкой и твёрдостью.
Это был Хан, но в то же время совсем не он.
— Ты... в порядке? Как себя чувствуешь после...
— После того как едва не умер от заражения? Прекрасно. К счастью доктора успели извлечь из тебя пользу и сохранить мне жизнь.
Он вёл её на этаж ниже. Становилось холоднее, и воздух больше наполнялся влагой. Под тонкую ткань одежд забрался мерзкий морозец, вызывая озноб.
— Что ты говоришь? — Аурин не могла поверить его словам. Может быть она всё ещё спала, и это было только плодом её воображения? — Скажи, что происходит, потому что мне кажется, что я схожу с ума. Куда мы идём? Что они заставили тебя сделать? Хватит молчать, Хан!
Девушка попыталась взять его за руку, но он одёрнул ее. Он толкнул Аурин в одну из тюремных камер с потрескавшимися стенами. Эхом отскочил звук громыхнувшей двери и писка испуганных крыс, разбежавшихся по углам.
— Кем ты себя возомнила здесь, чтобы разговаривать со мной? У меня приказ перевести тебя сюда для наказания. И лучше бы тебе начать сотрудничать с нами, пока...
Аурин перестала слушать. Она не понимала в какой кошмар попала и в какую из параллельных вселенных её перенесли. В какой момент всё начало рушиться, а жизнь напоминать развалины?
Неужели она так боялась остаться одной и ненужной, что стала цепляться за человека, которому была совершенно безразлична...
Нет, это не так. Не может быть правдой.
— Почему ты так на меня смотришь? — склонил голову Хан, подходя к решётке ближе.
Аурин стояла словно статуя, почти не дыша. В его ухе был наушник для связи с генералами и маршалом. В тусклом свете коридора Аурин заметила повязку, которую она повязала ему на шее ранее, а с другой стороны свежий след от инъекции.
Аурин почувствовала, как горько забились цветы внутри нее, словно терпя агонию от сжигающих их эмоций.
Почему в мире так много страданий?
Она не понимала.
Зачем... Для чего все стремятся сделать так, чтобы кто-то обязательно почувствовал отчаяние? Зачем все пытаются быть выше других, когда их изначальное предназначение заключается в другом?
В аду или в раю ты окажешься, плевать. Все будут равны перед судом и никто не сможет избежать тех же страданий, которые причиняют сейчас, оставаясь безнаказанными. Всё вернётся, но в следующий раз размажет жалкие души каждого, кто сделал это с ними.
— Отвечай на вопрос, когда тебя спрашивают, — Хан ударил по решётке, внимательно разглядывая оцепеневшую Аурин. — Почему резко замолчала?
Осознание происходящего приходило вместе с горечью, разъедающей горло, где был с трудом подавлен всхлип.
— Потому что это не ты, Хан. Ты чёртова марионетка в руках зверей.