Ожидание
Хана привели в парк, где среди цветущей зелени и журчащего фонтана пыхтел молодой парень. Союль Аоки со страхом в глазах уворачивался от летящей на него бабочки, отмахиваясь перебинтованной рукой от насекомого словно от огня. До этого момента он никогда не видел вживую такого... чуда. Он имел дело только с мутантами и теперь видел опасность даже в безобидном существе. Было жалко прихлопнуть бабочку, но и помереть не хотелось.
Союль споткнулся и упал в фонтан, поднимая брызги родниковой воды в воздух. Это спугнуло насекомых и вызвало ехидный смех у Эрики, наблюдающей за всем под деревом.
— Да как вы можете... оставили меня одного и теперь насмехаетесь... — Союль проглотил слова, когда увидел Хана медленно идущего по дорожке между кустарниками. Он сморгнул капли воды с ресниц и выскочил из фонтана, не веря глазам. — Полковник? Полковник Рейес, вы живы! Полковник!
Парень как ошпаренный подбежал к нему и обнял так, будто мать родную увидел. Хан поморщился, пытаясь отпихнуть от себя мокрое тело, но Союль вцепился в него мёртвой хваткой, не позволяя этого сделать.
— Полковник, я так рад вас видеть! Эрика говорила что вы не жилец, но я знал, что вы справитесь с любыми ранениями! Представляете, в этом месте можно дышать воздухом без масок! А еда... Еда тут такая вкусная! И вы видели других гибридов, они похожи на Аурин, тоже пахнут цветами, и намного дружелюбнее. Но только ей этого не говорите. Ой, точно... А вы уже виделись с ней, полковник? Она так переживала, что нарушила с десяток правил, чтобы покинуть базу и найти Вас. Я её предупреждал, что вы будете злиться, но Вы ведь не сильно злитесь, правда? Если бы она не уговорила Кристофера нам помочь, то наверняка Вы бы погибли в том здании. Подождите, а почему вы в наручниках?!
Хан закрыл ему рот ладонью, но даже так мычание парня было слышно.
— Как можно выключить это неумолкаемое радио... — вздохнул Хан, качая головой. Он заметил, что рука Союля не просто перебинтована, а находится в гипсе. — Что ты здесь вообще забыл, рядовой Аоки и что с рукой?
Союль отступил на шаг, все ещё счастливо улыбаясь.
— Да ерунда приключилась. Меня сбила машина, когда я бежал к зданию. Хотел предупредить Аурин, что гранаты вот-вот активируют, но к счастью всё обошлось, так ведь?
— Не могу сказать наверняка.
— Полковник, вам уже показали базу? Если нет, то я вам покажу всё здесь! Вы спали четыре дня, за это время я всё исследовал и готов преподнести рапорт.
— Хорошо, предоставь к вечеру.
Хан откашлялся, потирая шею. Он покосился на Эрику, наблюдающую за ними чуть поодаль и понизил голос почти до шёпота.
— То время, когда я отсутствовал в подразделении... Всё было в порядке?
— Не обошлось без передряг, было пара потасовок.
— Аурин не пострадала?
Союль медленно растянул губы в довольной улыбке. Он был достаточно наблюдателен, чтобы понять, что происходило перед его носом.
— Полковник, а вы изменились. Так бы и сказали, что вас интересует только один человек, а не солдаты Ибиса.
— Рядовой Аоки, предупреждаю...
— Ох, понял, понял, это Ваши дела. Докладываю: когда мы прибудем на Ковчег, Вам следует поставить на место Кристофера Вояджера! Он держал Аурин в Оцелоте дольше положенного и вызывал её к себе в кабинет бесконечное количество раз по личным причинам. Она была готова свернуть ему шею, клянусь Вам.
Я сам сверну ему шею, когда вернусь — не успел подумать об этом Хан, как произнёс это вслух, вызывая одобрительный смешок у парня.
***
База была по размерам не большой. Обойти её целиком и осмотреться не составило труда. Всего два этажа под прозрачным куполом, где обитали гибриды и люди, зависящие от них. Это место похожее на рай, где цвели цветы и был слышен детский смех, очаровывало и заставляло завидовать этой идиллии.
Пусть гибриды отличались от людей тем, что были лишены излишней эмоциональности, но выглядели они живее и человечнее. Люди на Ковчеге на их фоне были серым пятном.
Наблюдая за ними на протяжении нескольких часов, отличия стали видны кардинально.
Хана всё ещё держали в наручниках, не смотря на доброжелательность Сойфера и других учёных. За ним и Союлем велся ненавязчивый надзор. Оно и понятно, в этом месте военным доверия никто не испытывал.
— Полковник, я хочу здесь остаться подольше, — плакался Союль, поедая с аппетитом овощной суп. Куски мяса плавали в каждой тарелке, а рядом в корзинке лежал свежий хрустящий хлеб. Всё это вызывало спазм в животе и лютый голод. Давно они не видели настолько вкусной еды.
— Отставить, — коротко ответил ему Хан, глядя на свой обед. Ему положили бульон и мелко переработанные овощи с яйцом. Из-за незатянувшихся ран ему нельзя было есть тоже самое что здоровым людям, организм ещё был слаб.
— Я думал, что гибридам не нужно пропитание. Аурин ничего не ела очень долгое время на Ковчеге, — задумался Союль, стуча ложкой по столу и привлекая внимание Гёссе и Эрики.
Они отвлеклись от трапезы, откладывая ложки в сторону.
— Конечно им нужна еда, но не так много как людям. Для того чтобы жить им достаточно воды, но чтобы быть здоровыми и сильными нужно питаться. Энергия для регенерации и проявления других способностей значительно зависит от этого.
— Неудивительно, что она не могла забраться по канату и очень уставала спустя несколько минут после тренировки, — Союль развернулся к Хану и с упреком посмотрел на него. — А Вы ещё заставляли её делать дополнительные упражнения!
Хан продолжил есть, молча слушая упрёки и нервно постукивая под столом ногой. Желание дать подзатыльник парнишке не исчезало на протяжении всего дня. Он слишком сильно доверял людям, которых знал всего несколько дней и открыто рассказывал им обо всём, что знал.
Это было глупо и неразумно.
— Рядовой Аоки, ты все секреты растрепал?
— Они рискнули и взяли нас на свою базу, несмотря на риски. Они нам доверились, почему мы не можем отплатить им тем же? Мне казалось, что Гёссе и Эрике правда интересно о том, как мы живём на Ковчеге.
— Не смей говорить больше ни слова, ясно тебе?
— Неужели думаете, что они могут напасть на нашу базу? Планируют захватить Ковчег с помощью пары тройки бойцов и детей гибридов? В это сложно поверить, полковник.
— Не стоит недооценивать тех, кто наделён выдающимся умом. Здесь не грубая сила правит, Аоки, поэтому... — Хан проследил за ребёнком в широком балахоне, который был так похож на маленького гномика суетливо убегающего от взрослых. Он пробежал по узким перилам, даже не глядя под ноги, и прыгнул на лиану, раскачиваясь на высоте пятнадцати метров от земли. Через мгновение он без малейшего страха перемахнул через мост и со счастливым визгом приземлился в бассейн с пресной водой, где плавали маленькие серебряные рыбки. Наблюдая за этим Хан вовсе позабыл, о чем хотел сказать минутой ранее. — В их глазах мы – главная опасность, и я не могу этого отрицать. Но и мы не можем позволить пошатнуть и без того шаткий мир на Ковчеге.
— Так точно, — согласился с плохо скрываемой печалью Союль, открывая с тихим скрипом дверь комнаты. Пропустив Хана вперёд он зашёл за ним следом. — Здесь уютно, думаю Вам понравится.
Им выделили небольшую комнату в отдельности от здешних жителей. Оглядев заправленные в простыни кровати, резной шкаф с множеством старых книг, и мятные стены исписанные цветными мелками, он остановил внимание на круглом окне, пропускающем солнечный свет.
Под потолком висели гирлянды из плетений проволок с бусинами, старых дисков, перьев и стеклышек. Отражая собой лучи, комната окрашивалась в разные цвета радуги, заставляя сверкать каждый угол, не оставляя ни дюйма для тьмы. Увидев такое, Хан позабыл о том, что хотел прежде всего проверить комнату на наличие прослушек.
Он медленно стянул с себя накидку прикрывающую перебинтованное тело. Та соскользнула с кожи и беззвучно упала на пол, где были отпечатаны две цветные ладошки с акриловыми подписями:
«След в истории человечества оставленный Центауреей прекрасной и лапища пещерного Шалфея 22 век н. э»
Хан уже знал кому принадлежала эта комната, а потому разглядывал её с большим интересом весь оставшийся вечер.
— Потрясающе, правда? Кто бы мог подумать что я когда-нибудь буду жить в комнате с окном и полковником Рейесом по соседству! Мне никто не поверит, если расскажу, — Союль зарылся в одеяло и прикусил язык, поздно усмиряя свой пыл. Он неловко откашлялся. — Но я конечно же никому не скажу. Честно.
В сумраке комнаты Хан сидел у окна, наблюдая за тем, как из под облаков выходит месяц. Он тихо вздохнул, понимая, что придётся приложить большие усилия, чтобы уснуть без наушников и плеера сегодня. Теперь вместо привычной песни, способной заглушить оглушающую тишину, будет не унимающийся голос рядового Аоки.
***
Союля с его болтовнёй хватило лишь на две ночи. Разговаривать с пустотой не доставляло ему никакого интереса, а потому третья ночь выдалась тихой. Разные мысли сводили Хана с ума, заполняя голову. Словно бесконечный песок в песочных часах. И как бы Хан ни крутился, пытаясь ни о чем не думать, этот «песок» вновь заполнял его, стоило только закрыть глаза.
Он сбежал от тьмы в момент, когда она окончательно начала сводить его с ума. Схватившись за голову, Хан вышел из комнаты. Ноги сами медленно несли его по коридорам к лабораторному корпусу. Вначале он и не понял куда направлялся, пока не остановился у единственного источника света – капсул, подсвеченных голубым огнём.
Он присел рядом, касаясь лбом холодного стекла, и молча поднял взгляд на девушку, слыша стук собственного сердца.
— Если бы ты знала правду, стала бы меня спасать в нашу первую встречу? А тогда на Ковчеге? И в здании небоскрёба... Ты закрыла меня от удара Акая, даже не думая о том, что я могу тебе навредить.
Грудь вздрагивала от яростных ударов сердца и резко опускалась. Хан обессиленно прикрыл глаза, отворачиваясь к стене. Теперь стекло капсулы холодило затылок, оставляя конденсат на шее и волосах.
— Просыпайся, Рин, — слетел горький шёпот с губ и растворился в звуке работающих машин, поддерживающих жизнеобеспечение. — Я не в праве просить об этом, но не оставляй меня с этим проклятым чувством.
По прогнозам Сойфера она должна была очнуться ещё вчера. Но когда Аурин не подала никаких признаков пробуждения, он значительно напрягся, говоря о том, что вероятно электролиты ещё недостаточно восстановили баланс в теле.
После этой новости время словно замедлилось. Часы тянулись слишком долго для Хана и он пытался себя чем-то занять, лишь бы вновь не вернуться в лабораторию. Учёные и так недовольно поглядывали на него во время частых визитов.
Проходя мимо оранжерей, где цвели фрукты, Хан останавливался, чтобы помочь прополоть землю и собрать переспелые яблоки, до которых не могли дотянуться женщины. На него все смотрели с опаской, держась на расстоянии, но обращались с должным уважением.
— Спасибо вам за помощь, — поблагодарила женщина, забирая наполненную корзинку. Она смотрела на его наручники, спешно отступая назад. — Вам следует пойти в лечебный корпус и обработать раны.
Хан кивнул, пряча кровоточащие запястья под рукавами халата. Он пропустил замечание и продолжил помогать с грядками и саженцами, не обращая внимания на жару в теплицах.
Союль, возвращаясь с водных процедур, замедлился, наблюдая за ним с толикой жалости. Он подошёл к нему протягивая полотенце.
— Полковник, перестаньте это делать.
— Что именно?
— Думать о ней.
Хан случайно срезал цветок вместо сорняка. Он посмотрел на то, как опадают белые лепестки на землю, прокручивая ножницы между пальцев.
— Не понимаю о чем ты.
— К гадалке не ходи... — вздохнул Союль, покачиваясь на дощечках из стороны в сторону. — После того как Эрика рассказала о том, что Аурин проводила здесь свое свободное время, Вы не покидаете этого места.
— Я же отдал тебе приказ не упоминать и слова о ней! Все мысли заняты тем, чтобы не думать об этом, не мешай мне.
— Но это же одно и тоже, если бы Вы думали, разве нет?
Союль растерянно похлопал глазами, когда Хан обернулся к нему, подставив к горлу остриё ножниц.
— У тебя слишком длинный язык, не думаешь?
— Простите! — пискнул он и быстро покинул душные теплицы.
Хан потёр лицо, вспоминая об этом. Ему нужно научиться быть мягче и разговаривать с людьми не как с солдатами, а так, чтобы его не боялись. Злость и вина это было так утомительно... Не только не давали спать по ночам, но и при свете дня отравляли словно медленный яд. Он разучился быть собой прежним.
Хан не мог нормально мыслить, постоянно уходил в себя, забывая, что должен постоянно быть начеку. Как и сейчас, он поздно заметил движение в лаборатории, а когда резко обернулся, в нескольких метрах от него стояла маленькая девочка с заколкой в руках.
Хан выдохнул, узнав немного растерянную Юту в пижаме.
— Что ты здесь делаешь так поздно?
— Я не могла уснуть. Мои волосы очень длинные и если не заплести, становится очень жарко, — девочка сдула опавшую прядь с лица, оглядываясь по сторонам. — Доктор Грас мне часто делает косички, но сейчас он кажется уже ушёл спать.
Хан подтверждающе кивнул, смотря на настенные часы, показывающие два часа ночи. Юта широко зевнула, вставая на носочки и подтягиваясь словно маленький пухлый котенок. Она подошла ближе и протянула заколку Хану.
— Тогда сделай ты мне красивую причёску.
— Я? Но я не... — Хан покачал головой, теряя дар речи. — Никогда не делал их, поэтому не умею.
— Не умеешь? Дядюшка Гёссе сказал всем детям, чтобы мы не подходили к тебе, потому что ты можешь вырвать кишки и завязать их в бантик. Я подумала, если ты умеешь делать такое, то и косички наверняка тоже сможешь.
Хан хлопал глазами, не зная чему удивляться больше: нездоровому воображению Гёссе или же рассуждениям Юты. Он повертел заколку в руках, затем в замешательстве перебрал девичьи волосы, будучи в наручниках. После недолгих уговоров Юты, Хан принялся сооружать что-то похожее на причёску из девятнадцатого века. Пряди перекручивал в тугие жгуты и крепил за макушке головы соединяя в большую лепёшку.
Ощупав результат его трудоемкой работы, девочка приподняла бровки домиком.
— Красиво получилось?
Хан неоднозначно кивнул, не зная точно, можно ли было назвать это красотой.
— Я видел на картинах, что давным-давно так было модно носить.
Юта открыла радостно рот, довольно разворачиваясь к выходу и утягивая за халат Хана.
— Идём, покажем моей маме!
— Это плохая идея. Разве нужно будить её ради такого...
— Она не спит. Скоро праздник, и моя мама трудится над подарками к ярмарке. Я не хотела её отвлекать, но такая причёска у меня впервые, и я должна ей её показать сейчас, иначе к утру будет уже не красиво.
Хан следовал за Ютой, в сторону мастерских комнат. Она так цепко держала ткань его одежд, что попытки вырваться были с треском провалены.
И когда он появился на пороге мастерской, встречаясь взглядом с испуганной женщиной, прекрасно понимал её чувства.
— Мама! Смотри какая у меня шишка на голове! Мне её сделал господин Хан, правда она красивая?
Женщина выключила тихо играющую музыку на магнитофоне, одаривая дочь натянутой улыбкой.
— Да, очень красиво.
В свете это выглядело хуже, чем он мог представить. Настоящее птичье гнездо, не иначе. Хан откашлялся.
— Извините, я пойду...
— Постойте, — женщина торопливо поднялась из-за стола. — Извините, за безрассудное поведение моей дочери. Надеюсь она не принесла вам неудобств.
— Всё в порядке, — Хан заметил на полу мешочек с бусинами и поднял его, возвращая на заваленный лентами стол. — Юта упомянула, что вы готовитесь к какому-то празднику?
— Верно. Приближается день любви, семьи и верности. Принято дарить подарки тому, кто тебе дорог, но в этом году я недостаточно много сделала для ярмарки из-за болезни.
— Эту заколку мама мне подарила, — Юта подпрыгнула на месте указывая себе в волосы. Спустя мгновение она подбежала к соседнему столу указывая на уложенные по рядам украшения на бархатной подстилке. — Тут есть и другие заколки, но моя самая яркая. Моя мама делает самые красивые вещицы на всей Земле.
Хан подошёл ближе, привлечённый блеском бусин и цветных металлов.
— У вас действительно талант.
Женщина улыбнулась.
— Благодарю. Если вас что-то заинтересовало, можете выбрать до начала ярмарки.
— Ты наш первый клиент, — довольно уселась на стульчик Юта, размахивая ножками.
Хан хмыкнул осматривая украшения.
— Не нужно. Мне не чем вам отплатить, но спасибо за предложение.
— Я знаю при каких обстоятельствах вы сюда попали, здесь слухи разносятся быстро. Поэтому о плате и речи быть не может. Скажем так, это будет в благодарность за ваши труды.
Женщина с улыбкой кивнула на причёску Юты. Хан поджал губы, возвращаясь к украшениям.
— Почему думаете, что мне есть кому дарить такие вещи?
— Иначе Вы бы даже не посмотрели в их сторону. Значит все же есть дорогой сердцу человек, кого хотите порадовать.
Хан не стал отрицать. Он вспомнил о том, что теперь у Аурин были длинные волосы, поэтому он обратил внимание на искусные шпильки.
— Девушкам они нравятся?
Юта вместе со своей мамой одновременно закивали. Рука нависла над столом, пока Хан неуверенно метался между выбором. У него даже испарина на лбу появилась.
Когда он сделал выбор, женщина выдохнула, протягивая ему обернутую в салфетку шпильку. Она проводила гостя из мастерской, поглядывая на часы.
Юта зевнула, прижимаясь к матери.
— Думала, что он будет до утра выбирать. Я вот быстро выбрала бы себе заколку.
— Когда дело касается другого человека, возникает много сомнений. Он переживает и искренне хочет, чтобы девушке понравился подарок, поэтому мы не можем винить его за это.
Юта кивнула, засыпая прямо на столе среди ярких и неповторимых украшений.