Глава 10. Кто живёт на небе?
Он впервые прошёл чуть дальше любимого подвала. Проходя мимо него, юноша всего на миг задержал взгляд на хлипких развалинах дома. Тело брала мелкая дрожь. Чуть завидев аккуратную лестницу подвала, юноша закрыл глаза и ускорил шаг. Василина, Фёдор, Захар и дядька Матвей почти разом ушли из его жизни юноша не знал, где их искать.
- Гуляя по городу, я стал узнавать в лицах прохожих черты пропавших дорогих мне людей. Они мерещились мне повсюду. Бывало, я так засматривался, что за своё внимание получал по лицу. Взгляд у меня странный, я знаю...
- Тяжёлый,- поправила его женщина, глядя на юношу испод густых чёрных ресниц.
Холодно. Северный ветер предсказуемо игнорировал тёплую одежду Луки, замораживая кровь и не давая закипать сердцу. А потом юноша замер, увидев их. Много-много золотых крыш на белых башенках. Большие и маленькие, на том строении они были похожи на кремовые украшения огромного свежего торта. Лука видел нечто подобное в книгах. В очень старых книгах, найти которые сейчас было невозможно. Тогда мама говорила, что у этих домов есть свои жильцы и что они сильно разозлятся, если войти к ним без стука.
Лука поднял голову к слепящему холодному солнцу, в свете которого едва ли мог разглядеть золотые кресты. Недосягаемые, они тянулись к небу, и непроизвольно юноша подумал, что хочет стать одним из них. «Кому нужны такие хоромы?», мелькнуло у него в голове. «Почему бы этим людям не впустить к себе других? Тех, кому действительно нужна крыша.» В тёмных окнах не было видно абсолютно ничего. Казалось, что этот дом мирно дремал, пока в паре километров от него на землю спускался ад. Лука кинулся к этим огромным деревянным дверям, умоляя впустить его, но ответом служила тишина. Ни хруста ветви, ни рёва моторов откуда-то издалека. Даже ветер утих, словно наблюдая, как упавший на колени юноша стучится головой о молчаливые двери, на пыльном пороге. «Хотел бы я здесь жить. Здесь я хотел бы...» Порыв ветра заставил Луку вздрогнуть и подняться.
- Почему мы так одинаковы?
Женщина чуть прищурилась.
- Это то, к чему мы стремились?
Бажена склонила голову к плечу, и Лука вздохнул – его снова не понимают.
- Не верю, что всё было именно так. Я по земле ходил, на людей смотрел и понимал, что с некоторыми из них мы при всём желании не можем найти сходства. Глупо так...я смотрел на людей и понимал, что некоторым из них не идёт то, что они говорят. Вернее, как говорят...не в содержании дело...- Лука судорожно вдохнул.- Их движения, повадки, образ. Всё не то. Всё...надуманно? Странное чувство. Мне кажется, что всех нас жестоко обокрали задолго до нашего рождения...
Бажена тихо засмеялась и юноша замолчал. Лука набрал полные лёгкие воздуха, но был остановлен лёгким движением руки.
- Тебя действительно это волнует?- спросила она, пожав плечами.- Ты считаешь это чем-то плохим?
Лука глупо уставился на женщину. Он часто задавал себе этот вопрос, но даже в своей голове не мог дать на него внятного ответа. Что-то внутри неприятно и даже остро шевельнулось, но затаилось, стоило Бажене обронить ещё несколько тихих смешков с губ, прикрытых изящными ладонями.
- Я думаю, в твоём возрасте нормально ходить из угла в угол.
- Но я не про...
-...Поэтому просто живи. Твоё дело, как и моё, как и каждого, не мешать Председателю.
Лука отвернулся к окну, поняв, что никто ничего ему не объяснит. Он стиснул зубы до неприятного напряжения в скулах и сжал кулак, представляя, что держит в нём горстку мокрого песка.
Всю следующую ночь юноша не спал. Он вздрагивал всякий раз, как на экране появлялась буква П, а за кадрами новостей ведущие взахлёб рассказывали о том, как того или иного доморощенного бунтаря спустили с небес на землю. Обязательно ради него самого. Лука насчитал двадцать два человека, а на небе не было и проблеска зари.
- Я хочу вдохнуть свежего воздуха.
- Тебе полезно побольше гулять после школы.
- А я задыхаюсь на улицах. Скажи, Бажена, эти деревья ведь не настоящие?- женщина медленно скрестила руки на груди.- Они точно не настоящие, иначе не смотрели бы на меня. И ты знаешь об этом. Ты...это ведь ты управляешь нашим куполом? Ночами я слышу, как он расходится, вы ставите новый...или красите? Или что вы, чёрт возьми, делаете...И почему порой ты так надолго бросаешь меня, Бажена?!..Расскажи мне!..
Лука навис над женщиной переломанным фонарным столбом. Его руки дрожали, ведь и взглянуть на этого человека ему было не под силу. Не то, что коснуться. Юноша чувствовал, как нечто разрасталось внутри него, давило на органы и доводило до тошноты.
-...А внутри птиц установлены камеры, поэтому я так часто вижу голубей на проводах...воробьёв на подоконнике. Вижу прямо у дома. Всегда ненавидел эти галдящие перьевые кучи. О-о!..и не только их. Все эти люди вокруг меня. Раньше я и не думал о них, но с недавних пор они будто поселились в моих глазных яблоках и я лишился сна. Они видятся и днём и ночью, кричат, перебивают меня даже тогда, когда я молчу!.. Что это за место, Бажена? Что это?!
Он сорвался на крик и тут же зашёлся дрожью, когда чужие пальцы осторожно вплелись в его волосы и надавили на макушку. Он замолчал. Он не мог говорить – не давали чужие губы. Небольшие и мягкие, но холодные и нереальные, как очередное видение Луки. Вот они, и губы, и пальцы, и серебристые глаза-чёрные ониксы, но стоит юноше моргнуть, всё это тут же исчезнет, а сам он проснётся на полу пустующего дома.
Тонкие пальцы соскользнули с макушки – это сигнал. Невесомое обозначение мер, и дрожа, Лука невольно отпрянул от женщины. Он смотрел на неё, она – сквозь него, едва заметно кривя губами. Знала – он понимает. Догадывается.
- Ты тяжело дышишь,- заметила она и перевела взгляд на окно.- Присядь.
Лука послушно уселся напротив, не сводя с женщины глаз. Она выглядела слишком спокойной. Безмятежной и отрешённой, совсем как Фёдор, но что-то создавало бездонную пропасть между этими двумя. Лука мучился, стараясь понять, что это, но мозг спал, пока интуиция срывала голос от крика. Он вздрогнул. Два глаза-уголька мелкими шажками прошлись по болевшему сердцу. В руках женщины мелькнули знакомые конверты, но тут же скрылись в одном из шкафчиков под столом. Юноша ощутил себя так, будто чьи-то руки взяли его сердце и с помощью шприца ввели в него кипяток с лимонной кислотой – теми конвертами были его письма.
- Складывать определённые слова в предложения может быть опасно для жизни,- Луке показалось, что звуки кондиционера стали громче.- Иногда лучшим решением может быть вылить чернила из ручек и выкинуть их корпуса куда подальше...- она осеклась. Лука писал только перьями. А шум кондиционера становился в его голове всё громче и громче, становясь похожим на грохот колёс поездов.
Через два часа Лука оказался на железнодорожном вокзале. Ноги сами принесли его сюда – вид огромных железных гусениц оказывал на юношу седативное действие. Удивительно, как сильно опустел вокзал за последние несколько лет. Раньше, не в таком уж и далёком прошлом, здесь сновали толпы народу – кому на завод, на самую окраину сектора, кому груз доставить...Жизнь кипела, но всё испортила пара терактов. С опаской перевозили провизию и топливо, неизбежно перекрывая движение во всём секторе. Страшно? Неуютно, скорее. В этом секторе всегда было неспокойно.
«Я больше не буду пить эти таблетки. И других заставлю от них отказаться...»
«Знаешь, Бажена, я действительно хочу убежать. Не со своей улицы, не в другой сектор, а просто убежать. Я чувствую себя грязным пятном на белой рубашке...или единственным чистым на грязной? Не знаю. Теперь моё мнение не влияет даже на мою жизнь – вокруг всё так же паршиво.»
«...Я их ненавижу! Ненавижу! Кажется, их пищей стало чужое замешательство, или от чего тогда они такие довольные?..Ты посмотри на нас, Бажена. Такому прогрессу я предпочту жизнь в пещерах с одним единственным костром на всё племя. Ты посмотри на нас... Как мы живём? Одинаково праздно и пёстро. Одинаково глупо, как рыбки в аквариуме. К чёрту такой комфорт.
Я их ненавижу. Глядя на эти лоснящиеся жиром физиономии, я не могу допустить даже мысли о том, что их обладатели хотя бы на йоту разбираются в том, что происходит. Я не вижу в них тех, кто сможет спасти экологию, ведь уничтожили её именно их отцы...»
Письма подобного содержания безо всякого страха посылал Бажене Лука, настолько сильно он ей доверял. Она могла не отвечать юноше неделями и при этом всё равно оставалась для него самым дорогим человеком. Лука не уловил момент, в который его мир настолько сильно сузился. Однако точно знал, что сужение продолжается и его желания и планы не могут на это повлиять.
Он посмотрел вниз. С высоты моста пути было видно на сотни метров вперёд. И как только не додумался никто поставить решётки, подумалось Луке. Высота и сильный ветер кружили юную голову, вбивая в неё всё больше противоречий, чем было до того. И красиво это место, и уродливо тем, что до сих пор существует. В полумраке радио вышки были похожи на престарелых ведуний. Тех, что всю жизнь прожили в глуши, не знали и не хотят знать, что сейчас происходит с этим миром.
Ниискров рвано выдохнул. Он накренился слишком сильно и теперь касался пальцами внешней стороны стекла перегородки, оторвав от земли пятки. Чьё-то лёгкое касание едва не скинуло его на рельсы. «Нельзя.», долетело до его слуха и пути стали выглядеть в сотню раз заманчивее прежнего. «Нельзя...», снова услышал он и картина перед глазами зашлась рыжеватой рябью. Его ноги коснулись бетона, дрожащие пальцы вцепились в перегородку, и от накатившего страха оторвать взгляд от рельсов стало невозможно. Тихий шёпот запрыгал по лестницам резиновым шариком, пока не стих окончательно. Лука прислушался, но услышал лишь грохот тяжёлых клешней где-то вдалеке.