Глава 7. На крючке.
«Надеюсь, тогда вы были искренни со мной. За окном вторые сутки идёт дождь, и из-за него я даже на карусель сходить не могу. Не люблю оставаться одним. Вернее, настолько одним. Когда рядом кто-то есть, я могу просто не говорить с этим человеком, если нет – чувствую нужду. Странно. Простите, я не знаю, зачем и о чём вам пишу. Наверное, узнать, как ваши дела, как ваше настроение и, пожалуй, ещё кое-что. Как вы относитесь к одиночеству? Оно ведь правда разным бывает. Неоднозначная вещь...»
Ниискров Л. О.
01.10.**
«В последнее время всё самое обычное кажется мне каким-то нереальным. Будто земля уходит испод ног, но я почему-то не падаю. Сворачиваю за угол, удивляюсь плакучей иве и только потом вспоминаю, что мы с ней ровесники. Знаете, я стал ощущать нечто подобное неделю, может, две тому назад и с тех пор это чувство только усилилось. Не знаю, плохо это, или...»
Ниискров Л.О.
11.11.**
«Что такое это ваше «плохо»? Надеюсь, хотя бы вы не забыли.»
«Вы не замечали, как много домов снесли за последнее время? Вы ведь знаете Фёдора. Значит, знаете, где он. Или я не прав? Его дом снесли, и я не знаю, где он сейчас. У него была дочь. Её звали Василиной и она была моей подругой. Была до того, пока они с Фёдором просто не пропали, а пропали очень многие. Я пытался понять, что есть общего между всеми этими людьми и, если честно, мне было бы гораздо спокойнее, найди я хоть какую-то закономерность, но её просто нет. Или я не вижу?
Я не хочу соглашаться со странными людьми из своих снов. Хочу верить, что всё не так, как они мне преподносят. Сами сидят на полках книжных, не слезают. А в прочем, много им чести, не будем о них... Если так нужно, то почему не строят новые дома? Приходило ли людям оповещение о сносе, или?.. Может, прямо сейчас кто-то готовится снести мой или ваш дом? Ответьте мне, Бажена. Я не уверен в том, что вы живы. Сейчас я вообще ни в чём не уверен.»
Ниискров Л.О
17.11.**
Отправляя очередное письмо, Лука представлял, как Бажена раскрывает его своими тонкими пальцами. Как мягкий взгляд чёрных глаз пробегает по полным ошибок строкам, а губы женщины растекаются в едва заметной улыбке. Он видел её всякий раз, как закрывал глаза, или просто всматривался в лица прохожих. Сидя за столом на первом этаже и потягивая холодный чай, он видел её лицо прямо в кружке. «Посмотри влево. Вот плита. Вот конфорки. Вот лампочка над столом...» уговаривал он себя, но даже серебряная плита напоминала ему цвет её серёжек. Это сводило его с ума. Приняв очередную таблетку, юноша провалился в сон.
«Каждую ночь я направляюсь в один прекрасный город. Он чем-то похож на наш, но абсолютно мой. Я знаю каждую его улицу, каждую достопримечательность, потому что сам всё это создал. Возможно, я знаю этот город лучше, чем ваш. Там действительно здорово. Тепло, красиво и маленько, но детали всё портят. Жители моего города – прекрасные люди. Светлые, живые... но их катастрофически мало. Вы не хотели бы пойти в этот город вместе со мной?
Ниискров Л.О
22.11.**
А потом произошло это. На сутки, всего на одни сутки во втором секторе сняли запрет на дурманы. Это сплотило людей так, как не сплачивал до этого ни один парад, ни один матч или проблема. «Хорошо!» говорили люди, толпясь у дверей подобающих заведений. «Страшно.», шептал болезного вида брюнет с полумёртвым взглядом. А ведь могло быть хорошо. Могло, если бы на следующий день сотни семей и компаний не хватились людей. Могло, если бы пропавших не объединяла любовь к дурманам. «Страшно!», кричал странный юноша, стоя на крыше и наблюдая очередную бурю на горизонте. Собираясь за поминальными столами, с ним соглашались миллионы. Молчали СМИ, молчали, поникнув, испуганные люди. Не молчал только жалкого вида подросток с полумёртвым взглядом.
«И снова этот день. И снова это время! Надеюсь, пока я пишу это письмо, вы смотрите в окно. Не просто смотрите – всматриваетесь. Вы это видите, я это вижу. Эту песчаную бурю в третьем секторе, похожую на гигантскую чёрную фату, к тому же очень странно пахнущую. В последнее время я вижу слишком много картинок, которые похожи на кусочки пазла. Поодиночке они безумны, но ещё безумнее – вместе. Я всё вам расскажу!..»
Ниискров Л.О.
25.11.**
Он выходил из комнаты либо слишком рано, либо слишком поздно. Чтобы на кухне не пересечься с отцом, чтобы слуги не лезли со своими притворными любезностями, чтобы на улице было поменьше глаз. Чтобы не слышать цокота каблуков улыбчивой владелицы пекарни на углу.
«Я чувствую, как их взгляды прилипают ко мне. Я помню их, всех и каждого – синие, карие, робкие, кислотно-давящие...все остаются на мне и из-за них мне становится труднее ходить. Тяжёлые. Порой мне кажется, что все вокруг слышат то, что я вам пишу. Кажется, что я вывожу и оно тут же транслируется по всем громкоговорителям, а я...а я глух.
Ниискров Л.О.
27.11.**
«Почему вы не отвечаете мне?»
Ниискров Л.О
28.11.**
«У меня кончились таблетки.»
Ниискров Л.О
29.11.**
В голову лезли самые худшие мысли. Начались они с предположения о том, что его письма до Бажены просто не доходят, потом начало казаться, что что-то произошло с самой Баженой. Юноша окончательно лишился сна, когда подумал, что его письма кто-то перехватывает. Кому и зачем они нужны? Неважно. Есть возможность – причинами можно пренебречь. Но одним зябким утром письмо таки оказалось в дрожащих руках с искусанными пальцами.
«Поговорим при встрече. А встретимся мы завтра у главного входа карусели. Не скучай.»
Бажена Полонская.
02.12.**
У Луки подкосились ноги.Он не знал, чему поразился сильнее: уютному «не скучай», или тому, чтотеперь психолог тоже называет центр каруселью.