18
Я сложила самое необходимое в чемодан, даже не глядя на платья, которые Виктория выбрала для меня вчера В бутике. Какая разница, что на мне будет в Нью-Йорке, если внутри была глубокая яма.В небольшом частном «Гольфстриме» места хватало на всех, однако мне было тесно до безумия. Адам сидел в кресле у иллюминатора с ноутбуком, Розарио тут же отключился, натянув на глаза повязку, а Томислав занял кресло напротив меня.
Он не пытался заговорить, хотя то и дело нарочно надевал меня своей ногой, якобы невзначай. Просто смотрел на меня в упор. Я делала вид, что сплю. Притворилась так хорошо, что в какой-то момент действительно провалилась в тяжёлое, липкое забытьё.
— Проснулась, колючка? — тихо спросил Томислав, когда я распахнула глаза.
— К сожалению, — ответила я безразлично, открывая крышку апельсинового сока. Сделав пару глотков, я провела взглядом по сторонам. Адам и Розарио спали. — Спокойной ночи, разбудишь, когда приедем. — Я снова облокотилась на спинку сиденья и попыталась уснуть. Каждый раз, когда я открывала глаза, то видела лицо Томислава перед собой. Черт.
— Что? — не выдержала я.
— Ничего.
— Тогда перестань.
— Не могу.
— Ты выглядишь жутко. Не спишь, сидишь напротив и не сводишь с меня взгляд!
— Жутко? Это интересное слово. Это я нахожусь на борту с тремя людьми Коза-Ностры.
— Я знаю и другие слова. А итальянцами, ты, по моим наблюдениям, уже хорошо ладишь. Не волнуйся, тебя точно не скинут с самолета.
— Не сомневаюсь. — Он наконец откинулся в кресле, но взгляд так и не убрал.
— И чем же ты занимался всё это время? — спросила я с издевкой. — Считал овец, опасаясь, что тебя прикончат во сне?
— Слушал твой храп. Мурлыкала как кошка, — улыбнулся он. Я тут же покраснела.
— Я не храплю! — возмутилась я, вытирая губы тыльной стороной ладони. Томислав приподнял бровь.
— Я снял тебя.
— Ты что?! — громко сказала я, но, опомнившись, снова перешла на шепот: — Ты издеваешься?
— Ни капли, — Томислав положил локти на подлокотники и подался чуть вперёд. — И ещё ты что-то шептала во сне.
— И что же? — я вскинула подбородок. Мало ли что я могла ляпнуть в беспамятстве. Например, его имя или что похуже, ведь снился он мне часто.
— Не разобрал, — Томислав пожал плечами, но улыбнулся. — Только одно слово: «остановись».—Я отвернулась к иллюминатору.
— Понятия не имею, о чём ты, — прошептала я и резко встала со своего места, направившись в сторону уборной. Томислав усмехнулся, и когда прошёл следом за мной рядом с Адамом, мой кузен, не открывая глаз, вцепился в его руку.
— Не смей, — предупредил Адам. — Прямо у меня под носом! — Я с удовольствием улыбнулась сорванному плану Томислава и вошла в уборную. В самолёте снова воцарилась тишина, когда я вернулась на место. Томислав, кажется, усвоил урок: он не смотрел на меня так откровенно. Адам, стоило мне сесть, открыл глаза и кивнул в сторону Томислава. До Нью-Йорка оставалось около двух часов. За бортом «Гольфстрима» медленно гас закат, окрашивая облака в багровые и сиреневые тона. Томислав всё же задремал. Его голова слегка склонилась к плечу, губы были плотно сжаты. Даже во сне он выглядел напряжённым. Когда шасси коснулись взлётной полосы аэропорта, я почувствовала, как внутри что-то нарастает. Было похоже на тревогу, ведь Томислав снова наблюдал за мной.
— Я заберу вещи, — сказал Адам, когда мы вышли из самолёта.
— Я помогу, — внезапно сказал Розарио и зашагал следом за ним. Мы остались с Томиславом наедине.
— Я запомнил, как ты мурлыкаешь, колючка. Приятных снов в Нью-Йорке, — он поцеловал меня в макушку быстрым движением и ушёл к чёрному внедорожнику, который уже ждал его у лётного поля. Это выбило меня из колеи.
— Идём, — Адам подошёл сзади. Я кивнула.
— Где Розарио?
— Он поедет не с нами, — ответил Адам. Мы сели в машину. — Ты ладишь с Еленой и Аделаидой?
— Аделаида была помладше нас и у нее был свой круг общения, но с Еленой мы всегда были в тёплых отношениях. Почему ты спрашиваешь?
— Звонила тётя Роуз. Они проездом в Нью-Йорке, и она хочет, чтобы ты оставалась у них.
Я замерла, переваривая услышанное. Тётя Роуз всегда была ко мне добра, в отличие от родной матери. К счастью, безумство и садизм обошли её стороной, доставшись её брату и сестре. Адам удивлённо приподнял бровь — видимо, ожидал уговоров. Но зачем спорить, когда тебе предлагают не ночлежку с призраками прошлого, а тёплый дом, где пахнет пирогами и никто не смотрит на тебя как на пустое место. За стеклом чёрного внедорожника мелькали огни Нью-Йорка. Рука машинально коснулась макушки, туда, где губы Томислава оставили поцелуй.
— Ты сожалеешь о своём выборе? — вдруг спросил Адам. Я вздрогнула.
— Нет, с чего вдруг? — спросила я. Лгала ли я или говорила правду? Я действительно не знала. Может быть, я действительно сожалела, что согласилась на брак с Томиславом, а может быть, это было лучшим выбором из всех.
— Интерес, — ответил Адам. Дорога была весьма долгой. Тётя Роуз жила в огромном особняке на окраине города. Они встретили нас радушно и тепло, пригласив Адама на ужин. Однако тот отказался, сославшись на плохое самочувствие жены. Елена сильно изменилась с нашей последней встречи два года назад. Тёмные глаза и чёрные, очень длинные волосы, которые почти доходили до её бёдер, сверкали от блеска, загорелая кожа и пирсинг на нижней губе . Она стала еще красивее, чем раньше.
— Похоже, ты бунтарка, Елена, — улыбнулась я, когда мы сели за стол. — И как тётя Роуз к этому отнеслась? — спросила я, кивнув на пирсинг.
— Она делает вид, что не замечает. А я делаю вид, что верю, — рассмеялась она, густо покраснев. Несмотря на дерзкую внешность, Елена всё же осталась той робкой и наивной девочкой, которой я её помнила. Всё ещё помню, как мы сидели на крыше сарая, прячась от взрослых, и затягивались ментоловыми сигаретами, украденными у её отца. После этого случая Елена каждую ночь просила у Бога прощения. Аделаида сидела напротив, изредка поглядывая на меня с любопытством десятилетнего ребёнка, хотя ей уже было шестнадцать.
— Как тебе твой жених? — ещё тише спросила она.
Я поперхнулась. Елена тут же хлопнула меня по спине, скрывая улыбку.
— Мам, мы будем наверху.
— Елена, уверена, что Иветта устала после перелёта. Я распоряжусь, чтобы подготовили комнату.
— Нет, тётя Роуз, всё в порядке. Я пока не хочу спать, — улыбнулась я. Елена высунула язык своей маме и потащила меня за собой на второй этаж. Я застыла на пороге, разглядывая этот хаос уюта и бунтарства. Над кроватью висела вышитая крестиком картина с надписью «Господь, дай мне сил», а под ней — плакат Bon Jovi и Black Sabbath.
— Двойная жизнь? — усмехнулась я, опускаясь на пуфик.
— Искусство компромисса, — Елена плюхнулась на кровать, поджав под себя ноги. — Не верь моей внешности. Я всё ещё та самая трусиха, которая молиться при любой оплошности. — Мы рассмеялись, и на мгновение мне показалось, что нам снова тринадцать и мы сидим на холодной крыше, кутаясь в одну куртку на двоих.— Рассказывай, — Елена подалась вперёд. — Ты готова к браку?
— Да, Томислав неплохой, — улыбнулась я.
— Врёшь. Иветта, ты всё ещё краснеешь как помидорка.
— Это долгая история. Ты действительно хочешь это выслушать? — устало спросила я, на что получила положительный ответ Елены. У меня никогда не было подруг. И друзей, если честно, тоже. Одна Елена, которая знала про меня всё, но наша связь оборвалась ещё в подростковом возрасте. Девушка, которой я могла доверить даже то, от чего сама хотела убежать — я рассказала Елене все. Например, что единственная причина, по которой я сказала «да» — это моя мать. Её тирания и дом, в котором я никогда не была никому нужна. Я хотела убежать от того, что всегда была лишней, а в итоге угодила в руки человека, которому была нужна совсем другая женщина, с которой я, вероятнее всего, пересекусь на ближайшем нью-йоркском приёме.
— И что теперь ты чувствуешь? — тихо спросила Елена, когда я замолчала.
— Пустоту, — честно сказала я. — И злость.
—Елена медленно кивнула, теребя пирсинг нижней губы.
— Ну, знаешь, я очень сомневаюсь, что мужчина, которому безразлична девушка, стал бы заниматься с ней ну... — Елена покраснела, закрыв подушкой лицо. Да, и этот момент между мной и Томиславом я ей тоже рассказала.
— Честно, не знаю, — я улеглась ещё удобнее на кровати и прикрыла глаза. — А что насчёт тебя? Ты подумываешь о браке?
— Родители предлагали мне несколько претендентов. Однако я отказалась, хоть мужчины и были достаточно красивыми и приятными.
— Почему?
— Знаешь, Иветта. Мне хочется безумной и опасной любви, от которой мне бы сносило крышу, но... Я так труслива, что никогда не смогла бы осуществить нечто подобное, — Елена поправила свои идеально ровные волосы и ухмыльнулась. — Образ целомудренной женщины Коза Ностры... я никогда не смогла бы опорочить имя своих родителей связью до брака. Но я так же слишком слаба и труслива для брака вроде твоего.
— Значит, я для тебя теперь пример храбрости? — усмехнулась я, приоткрывая один глаз.
— Ты всегда была храбрее, — Елена отбросила подушку в сторону и улыбнулась.
— Дядя и тётя не настаивают на браке?
— К счастью, они не давят на меня, — ответила Елена. В комнате было тепло, пахло ванилью и пыльными пластинками, которые стопкой лежали на подоконнике. Мне здесь было очень уютно, и я в какой-то степени завидовала, что у меня не было таких любящих родителей, как у кузины. Она, словно прочитав мои мысли, подползла ближе и обняла меня. Снаружи донёсся рев мотора. Елена быстро выключила свет, выглянула в окно, сощурилась, а потом странно на меня посмотрела.
— Это ещё кто? — прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Здесь какой-то бледный парень с зачёсанными назад волосами и неформал с пирсингами.
—Я вскочила с кровати и подбежала к окну, ведь описание первого было мне до жути знакомо.
— Томислав, — выдохнула я, не веря своим глазам. — Что он здесь забыл?
— Он твой жених, Иветта. Может, соскучился? Весьма симпатичный, у вас будут красивые дети, — хихикнула она.
— Елена! — рассмеялась я. Томислав в ту же секунду поднял на меня свой взгляд, и улыбка тут же сползла с моего лица. Я отпрянула от окна, словно ошпаренная, и прижалась спиной к стене. — Чёрт, он видел меня?
— Не мог, здесь слишком темно, — спокойно сказала Елена, не сводя глаз с улицы. — А вот смех услышать мог вполне. Окно открыто на проветривание.—Я закусила нижнюю губу и снова посмотрела в окно. Отец Елены радушно встречал Томислава и ещё одного незнакомого мне парня.— Папа ничего не говорил про гостей. Кто рядом с ним? У него столько пирсингов, — удивилась Елена.Я снова прошлась взглядом по парню. Он был высоким, очень бледным и массивным. На шее у него была огромная татуировка дракона, а в руках он крутил шлем от байка.
— Между прочим, твой жених приехал в полночь на байке с каким-то пирсинговым монстром. Интересно, Томислав держался за талию этого парня или всё-таки за плечи?
—Я вновь громко рассмеялась, осторожно выглядывая из-за шторы. Внизу дядя хлопнул парня по плечу. Этот жест слишком фамильярный для простого знакомства. Они уже знали друг друга, а значит, он был одним из людей Адама, а не Томислава. Хотя, кто его знает...
— Твой отец с ним знаком, — сказала я тихо.
— Спустишься к нему?
— Ещё чего, — закатила я глаза. — Он даже не знает, что я здесь.
— Не знает?
— Да. Я и сама узнала об этом на полпути.—Елена присвистнула и снова выглянула на улицу.
— Они, похоже, зашли домой, — сказала Елена, задвинув шторы. На её лице появилась хитрая улыбка. — Проследим? Как в детстве.
— Проследим? — улыбнулась я. — Елена, нам не тринадцать. И это не твой отец, которого мы боялись разбудить. Это Томислав.
— Тем интереснее, — она уже натягивала длинный кардиган поверх пижамы. — Ты же хочешь знать, зачем он приехал?
— Хочу, — призналась я, борясь с желанием остаться под одеялом и сделать вид, что ничего не происходит. — Но не хочу, чтобы он меня увидел.
— Не увидит. Я знаю дом лучше него, — убедила меня Елена, но перед тем, как мы спустились вниз, она вынудила меня надеть одну из её ночных пижам, которая состояла из чёрных шортиков и топа. Мы остановились у лестницы. Внизу горел свет только в кабинете дяди, а из-за приоткрытой двери доносились голоса.
— Видишь? Я же говорила, — довольно прошептала Елена.
Мы осторожно спустились ещё на несколько ступенек.
— Почему вы считаете, что поставка именно этого оружия через Россию является хорошим решением? — донёсся голос незнакомого парня.
— Маршрут через Россию увеличивает риск перехвата на тридцать процентов, — спокойно добавил Томислав.
— Вы правы, однако ваше родство с русской братвой может решить данный вопрос, Томислав, — ответил дядя.
— Я не собираюсь просить помощи у Витязя. Он развёлся с моей кузиной. Отношения наших организаций сейчас не совсем хорошие, — ответил Томислав.Я тут же оступилась, услышав, что разговор снова сводится к бывшей Томислава, и с грохотом упала прямо на лестнице.
— Чёрт... — вырвалось у меня сквозь зубы, когда я увидела красное лицо Елены, которая одновременно была на грани смеха и страха быть пойманной.
— Ты жива?!
— К сожалению, да, — так же тихо ответила я, пытаясь подняться, но ногу пронзила сильная боль. Я не успела даже двинуться, как из кабинета вышел Томислав с направленным на меня пистолетом. Свет из комнаты лёг на его плечи и на резкий профиль.
— Иветта?! — удивился он, заметив меня. Резким движением Томислав убрал оружие за пояс и шагнул к лестнице. — Ты что здесь делаешь?
— Живу, — ответила я, морщась от боли в лодыжке. — В отличие от некоторых.—Томислав опустился на корточки, и его лицо оказалось вровень с моим. Он быстро скользнул взглядом по моим ногам, по дурацким шортам и топу, а уже потом по ушибу, который уже начал синеть на голени.
— Елена, вы что, подслушивали? — донёсся позади Томислава голос дяди.Я закусила губу, когда встретилась взглядом с Томиславом. Он медленно провёл пальцами по моему ушибу и наклонился ко мне плотнее.
— В подслушивании чужих разговоров ты лучшая, да, маленькая ведьма? — прошептал он.Я дёрнулась.
— Эм, нееет, — улыбчиво протянула Елена, делая шаг назад и прячась за мою спину. Трусиха. Настоящая трусиха, несмотря на весь свой бунтарский пирсинг и плакаты Black Sabbath. Томислав даже не повернул голову в её сторону, продолжая сверлить меня взглядом. А вот незнакомец в пирсингах с интересом наблюдал за всей картиной, прислонившись к стене. Взгляд незнакомца скользнул по Елене с любопытством кота, который нашёл новую игрушку.
— Не понимаю, о чём ты, — обратилась я к Томиславу, пока Елена придумывала бредовые отмазки. Он усмехнулся.
— Я тоже до конца не понимаю, почему ты так зла на меня, — коротко бросил он и в одну секунду поднял меня на руки.
— Положи меня на место! — шикнула я, вцепившись в его плечи.
— Не рычи, дурная, — спокойно ответил Томислав, перешагивая через ступеньку.
— Я сама дойду.
— Уже нет. — Он пронёс меня мимо дяди, который только покачал головой с выражением «молодёжь», мимо незнакомца с пирсингом, который наконец отлип от стены и теперь с непонятной усмешкой разглядывал Елену. Та, покраснев до корней волос, попятилась вверх по лестнице.
— Твоя комната? — спросил Томислав, даже не сбавляя шага.
— Вторая слева, — ответила за меня Елена, указав на свою комнату.Он толкнул дверь плечом, аккуратно опустил меня на кровать и, не спрашивая разрешения, стащил с моей ноги тапок. Я попыталась ударить его другой ногой, но он перехватил мою лодыжку раньше, чем я успела сообразить.
— Лежи смирно, колючка. Или придётся связать.
— Только попробуй, — прошипела я, но ногу отдёргивать перестала, потому что он всё равно не отпустил бы.
— Умная девочка, — тихо сказал Томислав с улыбкой.
— Будешь рассказывать, что ты здесь забыл? — спросила я, глядя в потолок.
— Работа.
— В доме моих тёти и дяди? В полночь? С парнем, похожим на панк-рокера? — указала я на парня, который с интересом разглядывал комнату Елены.
— Твоя подружка не лучше, — ответил парень, указывая на постеры Black Sabbath и вышитую молитву.Елена попятилась на шаг, споткнулась о край ковра и едва не грохнулась, но Нико каким-то неуловимым движением оказался рядом и подхватил её за локоть.
— Осторожнее, — сказал он. — Какие вы падкие на падения, да? Сначала кузина, теперь ты.
— Спасибо, — выдохнула Елена, разглядывая парня.
Томислав, всё это время сидевший на краю кровати рядом со мной, коротко кашлянул. Тот тут же отпустил Елену и отошёл к окну, засунув руки в карманы кожаной куртки.
— Нико, между прочим, один из лучших солдат твоих кузенов. Елена, можешь принести лёд? — обратился Томислав к моей кузине. Та коротко кивнула и, бросив взгляд на Нико, вылетела из комнаты.
— Ты тоже член Коза Ностры? — спросила я у Нико. Тот усмехнулся и лишь кивнул, взяв с тумбочки маленький мячик.— Очаровательно, — пробормотала я.
В комнату влетела Елена с пакетом замороженной вишни в руках. Она протянула его Томиславу, даже не взглянув на Нико, но я заметила, как она покраснела, когда тот посторонился, пропуская её к кровати.
— Спасибо, — Томислав взял пакет и аккуратно приложил к моей лодыжке. Я зашипела от холода. Елена села на пуфик, обхватив колени руками. Нико снова замер у одного из постеров, а его взгляд то и дело скользил в сторону Елены.
— Так что насчёт поставок оружия? Сдружишься с бывшим мужем твоей бывшей? — тихо съязвила я.
Томислав поднял на меня глаза.
— Она не моя бывшая.
— Ну да, — усмехнулась я.
— Зачем ты подслушивала разговор, Иветта? Думала, услышишь что-то полезное? Или просто скучала?
— Просто проходила мимо, — ответила я. — Ваш секретный совет явно не для моих ушей, да? Как и твой прошлый разговор с Адамом. Меньше знаешь — крепче спишь.—Томислав убрал руку с моей ноги. Пакет с вишней упал на пол, и Елена, которая до этого замерла на пуфике, быстро нагнулась и подняла его. Она втянула голову в плечи, словно ожидала взрыва, но Томислав не взорвался. Лишь медленно выпрямился, убрал руки с моей лодыжки и посмотрел на меня сверху вниз.
— Россия, Витязь и поставки — это не твоя забота. Как и мой разговор с Адамом.
— Ты признался, что у тебя есть чувства к Марии, хотя твоя невеста — я! Как это не моя забота!?— не удержавшись, крикнула я.И в этот раз Томислав взорвался...
— Что ты сказала?! — голос Томислава, наверное, услышал весь Нью-Йорк. Нико, который до этого рассматривал пластинки на подоконнике , присвистнул.
— Повтори, что ты сказала?
— Ты слышал, — я вскинула подбородок, хотя внутри всё сжалось. — Ты сказал Адаму, что у тебя есть к ней чувства. Я слышала.
— Нико, оставьте нас наедине, — крикнул снова Томислав. Тот пожал плечами, взял Елену за локоть и потащил к выходу. Томислав шагнул ко мне, и я инстинктивно отшатнулась, упёршись спиной в изголовье кровати. — Что ты слышала, Иветта?
— «Если Мария вернётся и встанет на колени перед тобой — что ты сделаешь? Если она поцелует тебя и коснётся так, как умеют женщины — какова будет твоя реакция?» — прошептала я, сдерживая слёзы. — Этот вопрос тебе задал Адам, и ты уклонился от него, давая понять, что...
— Что я что, Иветта?
— Что ты бы не смог собой совладать.
— Нет, ведьма, — процедил Томислав сквозь зубы. — Если подслушиваешь разговоры, то слушаешь их хотя бы до конца!
— Не смей на меня кричать! — закричала я в ответ. — Посвяти же меня, Томислав! Что же ты ответил моему кузену?!
— Я сказал, что моё сердце, чёрт его возьми, бьётся по тебе!