Глава 8
Томислав
Когда Иветта сказала мне о том, что ожидает от брака нечто, под названием любовь — я захотел просто напросто разорвать помолвку, что привело бы к тому, что братья Моретти вывезли бы меня в лес и хорошенько размазали. Любовь? Между мной и ней?Девушкой, чей отец погиб от рук человека, чью фамилию я ношу? Девушкой, от которого я ожидал осуждающие взгляды, а не смущенные? Она произнесла это слово так легко, будто речь шла о выборе платья на завтрак или о том, какое вино из семейной коллекции подать к столу. Я смотрел на её зеленые глаза, в которых не было ни капли лжи и притворства, и чувствовал, как во мне поднимается что-то уродливое и злое. Такое создание как Иветта не заслуживало человека, который питал бы злость к ее жажде любви. Она не понимает. Эта девушка, которая стояла передо мной с высоко поднятым подбородком, понятия не имела, во что ввязалась.Когда я прижал её к стене в коридоре, она не дрожала и даже не была удивлена. Она злилась точно так же, как и я. Потому что оба наших ожидания были не оправданы. Иветта ждала от меня любви, а я ждал от неё ненависти. И мы оба провалились с очень смачным треском. Я смотрел на то, как она гордо пытается сдержать слезы, кусая внутреннюю сторону щек, на ее красивые губы и ключицы. Сегодня Иветта была особенно красива. Я никогда не видел девушку прекраснее нее. Даже Мария никогда не казалась мне так красива, как эта ведьма.Но красивее всего в ней была ненависть ко мне, которая начала потихоньку зарождаться с этой секунды. Именно это мне и было нужно.
— Нужно идти, Томислав, — произнесла она, глядя прямо мне в глаза. Черт. Да я лучше умру, чем разорву помолвку с этой ведьмой. Я улыбнулся, протягивая ей руку. Ее глаза сузились и она просто прошла мимо меня, не удостоившись даже внимания. Да, характер ее был таким же огненным, как цвет волос.
— При людях ты обязана держать за руку своего будущего мужа, Иветта, —Она остановилась, не оборачиваясь. Осанка у нее была ровная, словно она была грациозным лебедем. Вот только плечи ее были напряжены.
— Томислав, мы сейчас вдвоем в пустом коридоре, —ответила она. Я догнал её в три шага и взял за холодные запястье. Пару раз она попыталась освободиться, но я не позволил.
— Тебе трудно держать меня за руку?
— Я не вижу в этом надобности. Сейчас мы наедине.
— Занимаясь сексом мы так же будем наедине. Значит ли это, что тебе будет не нужно трахаться со мной? Учти. Я говорил, что меня интересует настоящий брак, только без глубоких чувств. Брак должен быть регламентирован во всех аспектах, —уточнил я сразу. — особенно в интимном плане. Я не ханжа и не священник, — Ее лицо не изменилось ни на секунду. Никакого смущения и вспышки краски. Только ее зеленые глаза стали на тон темнее. Я не ожидал такого спокойствия. Признаюсь, я хотел её задеть и вывести из равновесия. Но Иветта просто смотрела на меня, и в её взгляде не было ничего, кроме усталого презрения.
— Томислав, помню.Секс, потомство и верность. Я прекрасно знаю, что нам придется делить пастель и не ожидала другого варианта. В браке, обычно, люди ... кхм, занимаются потребствами. Не пугай меня этим, я ничего не боюсь.
— Ничего? — вскинул бровь я, улыбаясь. Ее скрытая нервозность, которую она прятала за уверенностью меня сильно забавляла. Мне с ней будет точно нелегко.
— Моретти бесстрашные. Не забывай, что во мне течет кровь этого рода. Может, я так же безумна как Сантьяго и так же сурова, как Адам? — Иветта гордо вскинула подбородок, ожидая моей реакции. Я еле сдержал улыбку.
— Даже в плюс. Но, надеюсь, ты не любишь те же песни, что и Сантьяго, а так же не отвлекаешься на газеты, как Адам, — Иветта нахмурилась, о чем-то задумавшись, но ничего не ответила.
— Короче. Я не боюсь, Томислав. Не заговаривай мне зубы.
— Значит, бесстрашная девочка, — усмехнулся я, а затем медленно преподнес ее руку к своим губам и поцеловал. Сам не знаю зачем, но мне захотелось. Я ждал привычного девичьего румянца, растерянного взгляда и сбитого дыхания, но Иветта была сделана из другого теста. Её пальцы, которые секунду назад сжимали край двери, вдруг разжались. Зелёные глаза расширились и впились в меня. Она провела ладонью по шее, словно ей стало жарко, а затем незаметно прикусила нижнюю губу. Смутилась. Когда мы прошли к двери, я остановился, посмотрев на нее сверху вниз. Рост у нее был невысоким, особенно, рядом со мной, —Последний раз спрашиваю, Иветта. Ты действительно готова к браку? Хочу, чтобы ты знала правила, — сказал я, всё ещё удерживая её запястье. Пульс под моими пальцами бился часто, но рука не дрожала. — Я не из тех мужчин, которые спят на диване из уважения к нежным девичьим чувствам. Я возьму тебя в первую же ночь, — добавил я. Любовь я не искал, но жесткий секс был моей слабостью. Мне было жизненно необходимо, чтобы Иветту не пугал телесный контакт, потому что я хотел ее. Она замерла, всматриваясь в мое лицо. В этот раз она сильно покраснела. Вероятно, ее мысли ушли в давольно грязное русло. Я улыбнулся и она еще сильнее покраснев, выдернула запястье — на этот раз резко и неожиданно сильно для такой хрупкой на вид девушки.
— Я не просто согласилась на этот брак. Я сама выбрала его. — Она поправила золотой браслет, под которым ее белоснежная кожа покраснела от моей хватки. — и еще. Я не фригидная, Томислав. — бросила она напоследок и отвернулась. Я развернул её к себе за плечи и прижал так, что её аккуратная грудь коснулась моей. Иветта втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Я медленно наклонился к ее шее и оставил дорожку поцелуев на ее бархатной коже. Мой рот скользнул выше, к мочке уха, и я почувствовал, как по её телу прошла крупная дрожь. Иветта пахла ванилью и чем-то горьковатым, вроде полыни. Смертельно сладкий яд.
— Томислав... — выдохнула она. В её голосе абсолютно не было мольбы, которую я привык слышать. Это был предупреждающий тон.
— Ты сказала, что не фригидная, — прошептал я, касаясь губами её скулы. — Я просто проверяю.— Иветта выпрямилась, поправила воротник, хотя он не сбился ни на миллиметр. Её дыхание было ровным, только на шее всё ещё алел след от моих губ .
— Мы опаздываем, — сказала она сухо и направилась к двери, на этот раз не обходя меня, а проходя так близко, что её плечо коснулось моей груди.Я смотрел ей вслед. Рыжие, слегка вьющиеся волосы блестели в тусклом свете коридора.
— Иветта, — окликнул ее я.Она остановилась.
— Ты не боишься, что я сломаю тебя?
— Я итак уже сломана, Томислав. Мне нечего бояться, — произнесла она и вышла в зал. Еще несколько секунд я просто наблюдал за своей красивой, словно ведьма, невестой , и только потом вышел вслед за ней. Десятки заинтересованных взглядов, фальшивые улыбки и поздравления. Я еле сдерживал себя, чтобы не закатить глаза. К Иветте тут же подбежала моя дорогая сестра, которая сверлила меня уничтожающими взглядами. Черт, все еще не мог поверить, во что вылилось то, что Сантьяго ее украл. Я остался у колонны, наблюдая за фарсом под названием «помолвочный прием». Люди улыбались, чокались бокалами и шептались за спинами. Я знал, о чём они говорили . О том, что Томислав Васильевски женится на кузине братьев Моретти. О том, что это союз двух организаций, которые ещё год назад поливали друг друга кровью.
— Выглядит так, будто её ведут на эшафот, а не под венец, — раздался голос у меня за спиной.Я не обернулся. Этот голос я узнал бы из тысячи. Низкий, насмешливый и с лёгкой хрипотцой из-за пристрастия к табаку. Голос человека, на которого я равнялся с тех пор, как впервые услышал о нем.Его серые, как зимняя ночь, глаза скользнули по залу, где Иветта разговаривала с моей сестрой, и вернулись ко мне. Когда мимо проходила низкая официантка, Адам взял с подноса бокал с вином и один протянул мне. Я не оставил без внимания попытку девушки заиграть с ним. Она была красива:тёмные волосы, округлые ноги, короткая юбка, которая, по всей видимости, была частью униформы. Такие улыбки, которой она одарила Адама, женщины приберегают для мужчин, от которых пахнет властью и деньгами.Я ждал реакции:инстинктивный взгляд, мимолётную оценку или ответную улыбку, в которой читалась страсть. Это было в крови у мужчин вроде нас.
Однако Адам не посмотрел на нее.Даже не повернул голову. Его взгляд оставался прикованным к залу или, точнее, к одной точке где-то в толпе гостей. Официантка, поняв, что её улыбка упала в пустоту, растерялась на секунду, а потом скользнула дальше. Но я не был удивлен его спокойствию, потому что я знал, на что смотрит Адам Моретти.Он смотрел на Малену.Его беременная жена стояла у дальнего окна и даже не пыталась привлечь внимание. Конечно, без сомнений, Миссис Моретти была куда красивее, чем эта официантка, но наблюдения показывали мне, что мужчин это мало заботило, когда речь заходило о другой красивой девушке. Малена просто стояла, держа в руках бокал с водой, и о чём-то разговаривала с пожилой женщиной в жемчугах. Ничего особенного. Ничего, что могло бы объяснить, почему этот человек, которого называли «İl senza anima(без души)», не замечает ни одной другой женщины в комнате.Адам Моретти, чьё имя заставляло мужчин бледнеть, а врагов молить о быстрой смерти. Тот, кто мог говорить так мало, что его молчание становилось оружием. Тот, кто, как ходили слухи, собственноручно застрелил десятерых человек за ужином, а потом вернулся к десерту. Адам не посмотрел на официантку не потому, что был слеп или из уважения к браку, к жене. Он не посмотрел потому, что для него существовала только одна женщина и это — Малена.
Я ненавидел это.Я ненавидел мысль, что кто-то может быть настолько привязан к другому человеку, что перестает замечать всё остальное. Мне это казалось слабостью. Клеткой, которую человек строит для себя сам. Я перевёл взгляд на Иветту.Она всё ещё стояла у окна с моей сестрой и улыбалась. Свет падал на её рыжие волосы, и я поймал себя на мысли, что рассматриваю изгиб её шеи, линию плеч и ключиц. То, как чертово платье облегает её талию и округлые бедра.Она была красива. Чёрт возьми, она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. И я хотел её. Так, как хотят только тогда, когда между людьми стоит ненависть и невысказанное напряжение. Я точно не смотрел на неё так, как Адам смотрел на Малену. Иветта, заметив, что я наблюдаю, посмотрела прямо мне в глаза.
— Он ведь тебя сожрет. Ты ведь уже понял? — вдруг сказал Адам, вытянув меня из размышлений.
— Я не боюсь женщин, — ответил я быстро. Адам усмехнулся, отпив вина.
— Ты хочешь сломать её еще до того, как она станет твоей, потому что боишься, что она сломает тебя первой.
— Хочешь сказать, что Малена сломала тебя? — улыбнулся я и медленно посмотрел на него.
— Однажды я проснулся и понял, что стены, которые я строил двадцать лет— это не крепость, а клетка, ключ от которой был только у нее, — усмехнулся он. — поговорим еще, Томислав. Попроси Иветту научить тебя итальянскому, у меня из ушей кровь, — сказал он напоследок и я рассмеялся. Я смотрел, как Адам подходит к своей жене, поправляет выбившуюся прядь у нее из прически и как его рука задерживается на ее животе чуть дольше, чем требовалось для простого жеста. Как Малена, не стесняясь никого, кладет ладонь поверх его ладони. В этот момент мой взгляд снова невольно упал на Иветту, которая вела разговор уже не с Анастасией. Рядом с ней стоял молодой мужчина, которого мне тут же захотелось придушить.