7
— Привет, — сухо ответила я, встретившись с ним взглядом. В его руках был бокал вина, а серый костюм идеально сидел на его теле. Волосы Томислава были небрежно зачесаны назад, а пару прядей падали на лицо, что очень шло ему.
— Прошу прощения, мне нужно на пару минут забрать Иветту, — обратился он ко всем присутствующим, а именно, к Сантьяго. Тот лишь кивнул ему, пожав плечами. Только этого мне не хватало. Конечно, я знала, что рано или поздно мне придется это делать и более того, даже разделить с Томиславом постель, однако, я была весьма скованной. Томислав вновь посмотрел на меня своим пристальным взглядом. — отойдем?—Я на секунду замерла, будто от этого вопроса зависело куда больше, чем просто короткий разговор наедине. В груди неприятно сжалось, но отступать было уже некуда.
— Конечно, — я поставила бокал обратно на стол, даже не пригубив, и, не глядя ни на кого, подошла ближе к Томиславу. Меньше всего мне сейчас хотелось смотреть на Сантьяго, который явно наслаждался «сериалом». Мы остановились у высоких окон в конце зала, где было заметно тише. Музыка и голоса стали приглушёнными.Я скрестила руки на груди и повернулась к нему.
— О чём ты хотел поговорить?Надеюсь, жениться не передумал, — усмехнулась я. Он сделал глоток вина, не сводя с меня взгляда.
— Ты нервничаешь.
— А ты нет? — парировала я. — У тебя сегодня помолвка, если ты вдруг забыл.
— Я помню, — уголок его губ дрогнул. — Просто в отличие от тебя, я не делаю вид, что не хочу сбежать.
— Я не...
— Хочешь, — перебил он спокойно.
— Томислав, так о чем ты хотел поговорить?
— Хотел с тобой побеседовать. Нельзя? Узнать тебя получше . Или ты предпочитаешь лечь в постель с мужчиной, которого толком не знаешь? —я отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается раздражение и стыд. Я абсолютно не привыкла таким разговорам.
— Тacchino(индюк)— тихо выругалась я, однако, вышло весьма громко. И к черту. Он все равно толком не говорит на Итальянском. Мы общались на английском.
— Тacchino? — переспросил Томислав.
— Это значит, что я не против с тобой побеседовать. Ответила по привычки на итальянском, — наигранно улыбнулась я, похлопав глазами. Томислав внимательно посмотрел мне в лицо, а затем прищурился .
— Ты же врешь. И даже не краснеешь, ведьма.
— возмутился Томислав. Я медленно выдохнула, разжимая пальцы, чтобы не вцепиться ими в собственные плечи сильнее.
— Прекрати меня так называть!
— Напомню, ты назвала меня индюком.
— Ты заслужил, — тут же ответила я, а затем между нами повисла тишина. Первой ее нарушила я, — и вообще, ты же не говоришь на итальянском.
— Поверь, уж слово индюк мне знакомо, —Томислав сделал ещё один глоток вина и отставил бокал на подоконник. — я говорю на итальянском очень хорошо.
— Очень хорошо? — вскинула бровь я. — в одном письме ты сделал миллион ошибок. В одном предложении по несколько раз.
— Это было намеренно.
— Конечно, — скептически протянула я. — Ты просто решил выставить себя идиотом? Не пытайся меня одурачить, — Томислав внимательно оглядел меня с ног до головы, а затем сделал шаг ближе. Теперь между нами было небольшое расстояния. Наши взгляды встретились и я тут же захотела уйти, но Томислав схватил меня за локоть и притянул ближе к себе. В нос ударил сладкий запах его парфюма.
— Научишь меня итальянскому, ведьма?— сказал он. Я резко дёрнула руку, но его пальцы сжались сильнее, удерживая меня на месте.
— Отпусти, Томислав. Все смотрят на нас. У нас так не принято, — я огляделась по сторонам. Несколько людей внимательно смотрели в нашу сторону, что нагоняло на меня тревогу. Мне не хотелось, чтобы все думали, будто я легкомысленная.
— Сначала ответь, — так же тихо произнёс он, не сводя с меня взгляда. — Научишь?—Я вскинула подбородок, заставляя себя не отводить глаза.
— Зачем тебе это? Чтобы писать ещё более безграмотные письма?—Уголок его губ чуть дрогнул.
— Чтобы понимать, когда ты меня оскорбляешь.
— Поверь, я могу сделать это и на твоём языке, — отрезала я.—Он наклонился ближе, и между нами осталось опасно мало пространства.
— Я уже заметил, — улыбнулся Томислав, все еще держа меня за локоть. — и какие ругательства ты знаешь на румынском, ведьма?
— Не нет, — отмахнулась я . — не стану я такое говорить.
— Иветта, — предупреждающе протянул мое имя Томислав. Я укусила нижнюю губу, решаясь на это. — Datin chizda mati и poponeci, — сказала я. Томислав замер. Сначала пару секунд стоял молча, а затем тихо рассмеялся.
— Первое я еще хоть как-то приемлю, но если вдруг ты назовешь меня poponeci, —
Его взгляд медленно скользнул по моему лицу и он притянул меня ближе к себе. — я тебя отшлепаю, Иветта. А затем покажу, что твое оскорбление — ложь, — сказал он. Я задержала дыхание, когда взгляд Томислава упал на мои губы. Черт, что-то внизу моего живота сильно стянуло. Его большой палец на секунду задержался у моей губы как тогда, и это воспоминание вспыхнуло слишком ярко
— рана зажила, — сказал он, глядя мне в глаза. Я громко сглотнула, пытаясь унять жар. — тебя кто-то ударил, верно? —Я резко высвободила локоть. на этот раз он не стал удерживать меня.
— Конечно нет, — рассмеялась я, стараясь не выдать всю правду через язык тела.
—"Non mentire." — произнёс он чётко, глядя прямо мне в глаза. — переведи.
— Это значит "не лги", — спокойно ответила я.
— Non mentire, Иветта, —Томислав медленно наклонил голову набок, изучая меня. Я задрожала, не зная, куда себя деть.
— Я...
— Твоя мать, верно?
— Что?
— Это она ударила тебя.
— Томислав, меня никто не бил. Оставь меня в покое, — я развернулась, чтобы уйти, но он преградил мне путь. Я резко остановилась, почти врезавшись в его сильную грудь . Черт, а он, оказывается, очень высокий. Его рука уперлась в стекло рядом с моим плечом, отрезая путь окончательно.— Отойди, — тихо сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Нет, — резко сказал он. Между нами вновь повисла затянувшаяся тишина, — подними свои чертовски красивые глаза и повтори это снова, Иветта, — обе руки Томислава легли на мой затылок и по всему моему телу прошел ток. Если бы не этот разговор, я бы предпложила, что он хочет поцеловать меня. Интересно, какого это ?
— Что повторить? —Я сжала губы, упрямо глядя в сторону.— Мне нечего повторять.—добавила я . Его пальцы чуть сильнее сжались на моем затылке, заставляя меня всё-таки поднять взгляд.
— В глаза, Иветта, — выдохнул Томислав. Я посмотрела.И тут же пожалела.— Скажи, что твоя мать не трогала тебя и пальцем, зеленоглазая ведьма, — Томислав прожигал меня взглядом, а я просто не могла и слово из себя выдавить. Просто молча ждал, что я хоть что-нибудь произнесу, но я так и ничего не сказала. Я закрыла глаза, будто пытаясь спрятаться хотя бы так.— Так и знал. —Я резко выдохнула и распахнув глаза, снова посмотрела на него.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Моретти не стали бы тебя бить , Иветта. Отца у тебя нет, брата тоже, — он склонил голову на бок, облокотившись на панорамное окно, — остается только мать. И мне чертовски интересно почему, — Томислав оттолкнулся от стекла и сделал шаг ко мне.Свет из окон падал на его лицо, подчёркивая резкие линии скул, тень от ресниц и красивый цвет глаз. Серый или зеленый? Я даже не могла понять. — заставила тебя выйти за меня? Точно нет, потому что тогда она пришла бы на помолвку.
— Я не хочу обсуждать это!
—Скажи мне правду, Иветта. Клянусь, если этот брак по принуждению— я откажусь, — я замерла, смотря на его красиво лицо, которое выражало что-то похожее на сочувствие. Я ненавидела это. Так на меня смотрели наши работники, после того, как слышали и видели из тянется моей матери. Черт. Я ненавидела его за то, что он видел меня насквозь и читал как открытую книгу. За то, что все замечал и пробирался в мою жизнь. За то, что не верил ни одному моему слову и я не могла сказать ему ложь. Я стиснула пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Брак с тобой — мой осознанный выбор, Томислав. Клянусь,— четко ответила я. — все ради того, чтобы между организациями воцарил мир. Я надеюсь и желаю построить с тобой крепкий брак, семью и, возможно, любовь, — честно ответила я. Впервые за всё время во взгляде Томислава мелькнуло нечто похожее на растерянность. Он отпрянул от меня на полшага, словно мои слова физически его задели. Брови чуть нахмурились, взгляд стал внимательнее.
— Любовь? — переспросил он. Я сдержанно кивнула, хотя внутри всё сжалось.Он провёл языком по внутренней стороне щеки, отводя взгляд в сторону, будто выпал из разговора. Его челюсть напряглась, пальцы на сжались, а затем тихо усмехнулся. Далее — смех. Он смеялся, прикрыв лицо рукой, словно психопат. — блять, этого просто быть не может...
— Что? — я не успела сообразить. Томислав схватил меня за руку и оттащил в коридор, где были только мы вдвоем. В ту же секунду я оказалась прижата к стене, а Томислав навис надо мной.
— Ты со мной шутки шутишь, Иветта?
— Томислав, я не понимаю...
— Ты правда думаешь, что между нами возможна любовь? — последнее слово он произнес с таким отвращением, что я пожалела о том, что вообще заикнулась об этом. Я заставила себя не отвести взгляд.
— Разве не это является фундаментом семьи, Томислав? Почему тебя удивляет, что я желаю любить и быть любимой собственным мужем?
— Бялть, —Его челюсть дёрнулась. Он усмехнулся без капли веселья и наклонился ближе. Слишком близко. Так, что я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке. — ты действительно хочешь полюбить сына человека, который убил твоего отца, Иветта? — прошептал он мне на ухо. — плохая затея, потому что никогда не полюблю тебя, — последние слова Томислава вонзились в меня слишком резко. Я не ожидала подобного.
— Потому что уже любишь другую, верно? — усмехнулась я. — Как там ее звали? Ах да, Мария, — я резко толкнула его в грудь, но он даже не сдвинулся. На его лица появилась тень злости.
— Осторожнее, — тихо сказал он, перехватывая мои запястья и прижимая их к стене над моей головой. Я дёрнулась, но он держал крепко.
— Отпусти.
— Нет, — коротко ответил он.
— Женишься на мне, потому что я такая же рыжая, как твоя бывшая, а теперь говоришь, что никогда не полюбишь меня и что я глупая, раз жду от тебя любви. Разве не поэтому ты искал похожу на нее девушку? Чтобы смог полюбить вновь, — крикнула я. - Что тебе от меня нужно, Томислав? Зачем ты выбрал меня. Я же вижу, что ты меня на дух не переносишь, —Он продолжал держать мои запястья прижатыми к стене, а его взгляд метался по моему лицу,
— Ты не понимаешь, во что ввязалась, Иветта.
— И во что же, Томислав?
— Я выбрал тебя, потому что был уверен, что ты не станешь искать любвь. Меня интересует союз построенный холодным умом, в котором женщина не будет желать от меня чувства.
— Был уверен, что я не стану искать любви? — переспросила я, ничего не понимая, — почему ты решил, что мне не нужна любовь?! Я девушка, Томислав.
— Потому что твой отец гниёт под землей из-за того, что мой отрубил ему голову, а тело выкинул в канаву. Какая, к черту, любовь, Иветта? Я ожидал, что между нами будет лишь хороший секс, потомство и верность. Ты должна ненавидеть меня, а не ожидать нечто подобного, — крикнул он в ответ. Я застыла, пытаясь переварить услышанное и тут же ударила Томислава прямо в лицо . На его щеке мгновенно проступило напряжение, челюсть дёрнулась, а затем он медленно вернул взгляд ко мне.
— Секс, потомство и верность говоришь, Томислав? — сжав руки в кулак, сказала я. — подумай над последним. Он моргнул, будто не сразу понял, о чём я.
— Что?
— Верность, — повторила я холоднее. — Ты правда думаешь, что сможешь дать её мне после всего, что ты сейчас сказал? У тебя в мыслях другая, а ты женишься на мне. Черт, ты даже выбрал меня, потому что я похожа на нее. —мой голос сорвался на последнем слове, и это разозлило меня ещё сильнее. Мне хотелось разорвать на части этого индюка. Я действительно согласилась на брак в надежде построить семью, а не разбираться в прошлом своего мужа.
—Ты абсолютно не похожа на нее, — наконец сказал он. — даже оттенок твоих волос другой.
— Ты сам сказал, что...
— Дело не в вашем «сходстве», но и не буду отрицать, что всегда любил рыжих. Я озвучил тебе причину, по которой выбрал тебя. Я ожидал, что между нами будет дистанция.
— Поверь, Томислав, будет. Обещаю, что с этого дня ты будешь для меня пустым местом.
— Секс, потомство и верность ?
— Секс, потомство и верность , — ответила я, глядя прямо ему в глаза.