настоящий

Юнги тогда было шестнадцать лет, он был юнцом совсем, но совершенно не глупым. Он знал все слухи о себе, и знал в лицо людей, которые их распускали. Конечно, трудно не знать друзей в лицо. Юнги было тошно, альфы ненавидел свое окружение, но постепенно привыкал, пока в его жизнь не ворвался омега без запаха — Чон Чонгук.

Встретились они впервые в особняке Мин, молчали долго, смотрели тайком, изучали друг друга. Первый шаг сделал Чонгук, а Юнги тогда слишком сильно проникся омегой. Чонгук ярче солнце, воздушней небес и теплее лета. Чонгук самое настоящее чудо, чудо, которого казалось бы нет. Но вот же оно, улыбается Чонгук, и альфа голову теряет. Чон шипы с сердца Юнги убирает, аккуратно, одно за одним, вытягивая всю проволку. И в картине их отношений, Юнги роза с шипами, цвета ало-красного, а Чонгук глупый ребенок, решивший этот цветок сорвать.

— Хен, а какого учиться в школе?

Юнги в ступоре от подобного вопроса, разве в школе есть что-то особенное? Но Чонгук сверкает от любопытства, расспрашивает каждую деталь, Мин не лениться отвечать, описывать подробности и жестикулировать. Омега задорно улыбается, смеётся с шуток старшего, и так они проводят встречу за встречей. Юнги слышит каждый раз новый вопрос, о людях, о друзьях о экзотической еде. Обещает дать попробовать Чонгуку алкоголь, когда тот подрастет. Но однажды Чонгук задаёт неловкий вопрос, даже слишком.

— Юнги-хен, а какого любить?

Юнги долго думает, пытается вспомнить все фильмы что видел, понять, любил ли он, но как бы альфы не хотел, он и вспомнить ничего не может. Поэтому решает сказать, совсем не связано, но то, что пришло в голову.

— Ну, Чонгуки, любовь дело сложное. Ты не можешь выбрать кого полюбишь и в этом сложность. Ты чувствуешь интерес, ты восхищён этим человеком, а ещё ты всегда хочешь быть рядом, я думаю так, — утвердительно кивает Юнги. — Но самое главное, никогда не сомневайся в тех, кого любишь.

— А если они будут говорить неправду?

— Это не важно, главное говори правду ты.

В комнате тишина стоит гробовая, каждый увлечен своими мыслями, погружен в собственный мир размышлений.

— — Хен? , — прерывает тишину Чонгук, подходя ближе к старшему.

— Да? , — Юнги смотрит на Чонгука, который подошёл слишком близко, оставляя между ними сантиметров пять расстояния.

— Ты говорил, что главное не врать и быть честным, — Юнги кивает и ждёт очередного вопроса. — Тогда, я не хочу врать, я люблю тебя, хен.

Все что было дальше, Юнги помнит отрывками, но этот момент навсегда остался в его памяти. Это было самое чистое, самое искреннее, самое прекрасное признание в его жизни. Может, потому что было единственным, Мин не знает. Но отчётливо помнит, что позволил себе намного больше, поцеловав Чонгука. И пусть омега не имел запаха, он чертовски привлекал Юнги, притягивал к себе, что альфа с каждым разом ждал их встречи вновь и вновь.

Что было тогда, оба ответа дать не могут и два года спустя. Может всплеск гормонов, что отражалось на долгих поцелуях и касаниях, а может и действительные чувства. Только черт знает, что было между ними. Но через два месяца их близких отношений, все перевернулось, Юнги жил тогда в страхе, хотел сбежать далеко и забыть все. Но даже бежать он хотел с Чонгуком, ведя омегу вперёд. Клан Чон, без объявлений войны и без всякого предупреждения, напали на порты клана Мин. Тогда, благодаря японскому клану Бён, порты удалось отвоевать, но к хорошему это не вело.

Война началась и запах ее был в воздухе Сеула.

Юнги был круглосуточно под охраной, все социальные сети парня были перекрыты, а телефон полностью контролировался. И пусть с виду, он старался держаться, душа альфы теряла свой срок годности, гнила с каждым днем. Гнила без Чонгука. Молила хотя бы секунду рядом с Чонгуком, хотя бы момент, просто осознание что с омегой всё хорошо. Но все, что оставалось альфе, это жить со своими надеждами.

Юнги был парнем умным, а ещё шантажистом отменным, поэтому передать обычное бумажное письмо, через посредников, у Мина получилось. Письмо было длинное, написанное за ночь. Юнги каждую букву выводил, вкладывал всю свою любовь, представляя радость младшего. Юнги вложил в строки свою преданность, доверие, а главное любовь. Ту самую, о которой так изящно писали поэты, о которой снимали фильмы. Любовь, что бывает раз в жизни.

Ответа не было день, три дня, неделю. Юнги старался убедить себя, что омега в порядке, что письмо не нашли, что он его прочел. Но ответа не было.

Разлука всегда бывает трудно. Ее скрашивают лишь надежды на будущие встречи.

И Юнги эту разлуку ощущает, даже не верит, что по человеку может быть такая ломка.

Ответ приходит.

Юнги готов прыгать от счастья, быстро раскрывая письмо и начиная вчитываться в первые «у меня все хорошо», альфа чувствует облегчение.

" Привет, хен. У меня все хорошо и твое письмо дошло. Хен, ты просил всегда говорить правду, я хочу быть честен. Не пиши мне, я врал все это время. Я не был влюблен, хен. Я больше не вижу в тебе выгоды, прости. "

Дальше было ещё около трёх предложений, но Мин читать их не стал. Альфа сжал бумагу в кулаке, и со всей силы, выбросил ее в окно, которое выходило в сад. В этот бросок, Юнги вложил весь поток отчаянья, всего разбитого себя. Он осел на пол, крича прислуге за дверью, чтоб не смели беспокоить и поддался эмоциям. Впервые дал волю всему, что так долго копилось, собиралось по крупицам, а теперь вырывается наружу, скручивает лёгкие, не даёт дышать, ломает пальцы и шипит в подсознании. Вот какого на вкус отчаянные. Может Мин и пытался себя утешить, убедить, что писал не Чонгук, но тщетно. Почерк Чонгука, и даже кривая буква «а» принадлежала Чону. Юнги предательства мог ожидать от кого угодно, от друзей, от родственников, но предательство и Чонгук в голове никогда не связывались. Эти слова несоединимы, они антонимы. Были таковыми. Юнги помнит, что убивался долгое время, день за днём опустошая свой сосуд эмоций. И вот, Юнги уже восемнадцать, и его сосуд эмоций полон. Полон ненависти, желания мести, обиды и все это в сторону одного омеги. Чон Чонгука.

Чонгук помнит все, что говорил Юнги, каждую фразу, шутку и смешки. Помнит каждое объятие и поцелуй. Помнит все свое счастье, когда его чувства были приняты и помнит всё отчаянье, когда писал письмо.

Письмо Чонгуку передали, и он уже мчался писать ответ, хотел рассказать кучу всего Юнги, все что узнал, о том как скучал, а в конце задать много глупых вопросов, чтобы точно знать — Юнги ответит.

Но его мимолётное счастье было нарушено, папа увидел письмо. И может, Чонгук умолял бы Феликса молчать, но первый страх Чонгука — его собственные родители. Феликс доложил все ЧанБину.

Чонгук помнит все, каждый удар отца, по совсем слабому телу омеги, помнить как хрустнула его челюсть, как отец переломал ему два пальца, а потом этой же рукой заставил писать ответ. Чон захлёбывается в слезах, шипит от боли, все тело ломит от сильных ударов ногами, а голова совсем не соображает из-за огромного количества слез перед глазами. Но Чонгук не сдается, он обещал бороться, обещал себе, обещал Юнги.

Чонгук впервые ударяет отца, бьёт со всей силы, по животу, задевая ребро. ЧанБина отбрасывает назад, и альфа не ожидающий удара, портит новый ковер своей кровью. Альфа приходит в ярость, не желает терпеть такого отношения, подходит медленно к Чонгуку, который от страха замер и еле перебирает ноги. ЧанБин личный дементор Чонгука, если бы они были во вселенной Гарри Поттера.

— Ты отродье, родился омегой, и смеешь руку на меня поднимать?! — громкий удар по лицу, заставляет Чонгука вместе со своей кровью, выхаркнуть и всю смелость. Чонгук падает на пол, прижимает ноги к себе, сжимает клочок с письмом Юнги в не раненой руке, и трясется от взгляда отца. Это не отец, это самый настоящий монстр, жаждущий крови собственного сына.

— Прости, — тихо шепчет Чон, надеясь на милость, закрывает глаза и наверное впервые молиться, потому что Юнги всегда утверждал, что бога нет, но сейчас Чону больше не во что верить. Громкий крик, вопль боли, раздирающей изнутри, проносится по всему особняку, а Чонгук чувствует как в его плечо вошло что-то холодное и совсем острое.

Дальше разум отключается, а просыпается он только через неделю в палатной комнате больницы. Много раз трет глаза, пытается развидеть, забыть, уничтожить воспоминание.

Бесполезно.

Дальше Чонгук больше не париться, и больше не запоминает моментов, ведь Юнги говорил, что помнить нужно только хорошее. В жизни Чонгука этого больше нет. В его душе дыра, которую в отличии от плеча не зашить не едиными нитками. Все что Чонгук помнит, это что тогда в больнице он и написал письмо. Письмо полное лжи, которое врало о правде.