настоящий

Юнги все-таки засыпает под утро, но нормально спать не может, просыпается через час и старается собраться с мыслями. Сейчас Альфа, наконец собравшись, принимает четкое решение отправиться к отцу, и если не устроить скандал, то как минимум узнать, что тут к чему. Отец не предатель, в это верит Мин, но вчерашние события заставляют усомниться.

Юнги материться про себя, понимая, что по пути к отцу, придется заехать в особняк и сменить одежду, эта пострадала от вчерашней выпивки. А рубашка была ещё и порвана, явно в порыве страсти. Парень потом решит проблемы с университетом за частые прогулы и возместит все обиды Чимину, каким-нибудь дорогим подарком. Он быстро покидает здание, кивнув симпатичному омеге у ресепшена. Альфа спокойно садиться в машину клана, говорит краткое «в особняк» и наблюдает за изменением картины за окном, пока водитель не сообщает, что они на месте.Перед глазами ещё некая пелена, Мин проходит в свою комнату, не замечая, что в гостиной подозрительно шумно, чем обычно, но уже перед входом в комнату понимает, отец дома, а ещё дома не самые желанные гости. Мин заходит в комнату, оглядывается, вокруг, и не хочет верить. На его кровати сидит милый омега, который очень изменился за последние 2 года. Чон Чонгук. Чонгук вырос, стал массивнее, но лицо по-прежнему говорило о наивности.

— Хен — радостно вопит Чонгук, быстро подбегая к старшему. — Я очень скучал — в глазах омеги столько искренности и счастья, что Юнги почти верит, но пелена злости, оседающая эти два года, замевают всякую искренность.

Чонгук тянется к волосам альфы, приговаривая, о красоте нового цвета, а Юнги вспоминает, что в день их последней встречи, он навсегда распрощался с натуральным темным цветом. Чонгук слегка ерошит волосы старшего, но Юнги резко перехватывает руку омеги, сильно зажимает, до боли и хруста в костях. Чонгук корчиться от боли, кажется альфа сейчас вывернет ему руку, так же как однажды омега вывернул его душу. Но Юнги отпускает, он обязательно ещё переломает кости всему клану Чон, но это потом, сейчас его волнует куча вопросов, ответов на которых ему не дают.

— Почему ты так груб? Ты совсем не рад меня видеть?  — обижено говорит Чон, и пусть омега сильно вырос и возмужал, в его голосе слышаться детские мотивы или же Юнги просто кажется.

— Ни капли не рад, мне нет выгоды видеть тебя тут — четко проговаривает каждое слово. Ранит. У Чонгука на душе кошки скребут, рвут и мечут, сердце в пятки уходит от такого взгляда Юнги. Но страшно вовсе не это. Чонгук теряет свою веру, отчаянно хватается, не готов верить, что это Юнги, надеется , что это кошмар.

— Хен, ты так вырос — совсем тихо говорит, потирая запястье.

— Я что не понятно выразился? Ты действительно думал, что после всего что было, я приму тебя с раскрытыми объятьями? Совсем кретин?  — на одном дыхании выпаливает Юнги, кинжал за кинжалом вынимая боль и гнев, что скопились за столько лет, из сердца. Из своего вытаскивает, в спину Чонгука сует, немым криком Чонгука оглушить свою боль.

Чонгук стоит, пошатывается, бьётся об стену реальности. Тот мир, который возвел себе Чонгук, сидя в четырех стенах, полностью разрушен, безостановочно и бесповоротно.

— Хорошо, не хочешь уходить — альфа одаривает призренным взглядом омегу. — Я уйду сам.

Юнги громко хлопает дверью, а омега оседает на пол, понимая, что идеалов нет, а мир Чон Чонгука разрушен. Юнги его построил, возвел башни, сделал Чонгука королем, а себя богом. Юнги этот мир и разрушил, оставив юного короля одного.

Конечно, шум из комнаты не остался без внимания гостей, не званых гостей. Глава клана Чон сидит, не совсем понимая, что произошло, но в отличие от Чон ЧанБина, Джин Хо сразу понял суть ситуации.

— Какого происходит, отец?!  — громко возмущаться Юнги, когда взрослый альфа уводит сына переговорить в сад.

— Во-первых, успокойся, что за истерики? — довольно холодно и ритмично отвечает отец.

— Какие к хуям истерики? Что здесь делает клан Чон, разве не они предали нас два года назад, разве не я должен перерезать горло каждого из них?  — Юнги рычит, злиться и беситься, и пусть какая-то часть его понимает, что он зол вовсе не из-за предательства клана Чон, он зол, из-за предательства Чонгука.

— А теперь, во-вторых, временно мы с кланом Чон заключили договор о мире. Сейчас нет смысла воевать, Япония и Китай только этого и ждут, ведь во время войны Корея ослабнет на политической арене. Такого допустить мы не можем, поэтому до твоей коронации, мы будем сотрудничать с кланом Чон.

Юнги готов возразить, спорить, кричать о правоте, но отец возражений не принимает, и удаляется обратно к гостям. Юнги идёт, по когда-то цветущему саду, садится на землю, плюя на сохранность одежды и закуривает.

Теперь альфа в пучине воспоминаний. Прошло два года, и из спокойного, любящего правду альфы, Юнги стал агрессивным и одержимым своей местью. Местью, за собственную разбитую душу.

А вот Чонгук, как кажется Юнги, совсем не изменился, разве что стал выше, но искренность в глазах не растерял. Если бы Юнги понимал, сколько крови видели эти искренние глаза. Собственной крови, вперемешку со слезами.

Чон предупреждает охрану, что отправиться домой раньше, и уходит, в желании наконец покинуть особняк Мин. Чонгук заперт был долгое время, заперт в комнате, заперт в себе. Он думал, что Юнги его ключик спасения, но Мин оказался его лезвием. Тем самым, которым Чонгук совершит самоубийство.

***

Чонгук буквально врывается в свою комнату, переваривает, перекручивает слова Юнги, бьётся в собственных эмоциях, старается успокоиться, но не выходит. Чертова война, чёртовы родители, что столько лет причиняли боль омеге. Не только моральную, но и физическую боль. Чонгук рос в жёстких условиях, в особенности последние два года. Его готовили к войне, дни были забиты тренировками, об своих интересах и речи быть не могло. Чонгуку запреты всегда были поперек горла, но он честно надеялся, что при встрече с Юнги, он почувствует свободу, как в очущал совсем недавно. У Чонгука не было друзей, был Юнги, но для Гука, Мин больше чем друг. Альфа тот, кого Чонгук видел по ночам и молился всем вашим силам, чтобы Юнги не пошел на пути войны. Чтобы не подался давлению родителей, чтобы верил в хорошие намерения Чонгука. Молитвы не были услышаны. Юнги ненавидит Чонгука, Чон тоже ненавидит себя.

Чонгук долго смотрит на свое отражение в зеркале, видит там чудовище, не себя. Видит того, кого так усердно выращивали родители. Чонгук улыбается сам себе, и даёт волю тому, кого так усердно усаживал на цепь. Своему внутреннему льву, зверю ненависти Чонгука. Секунда и стул летит в зеркало, осколки крошатся на пол, а Чонгук орет, что есть мочи. Дома же никого, он может дать волю чувствам. Омега рвет и метает, не видит ничегоиз-за слез досады, слез печали. И во всем этом хаосе оседает на пол, пытаясь хоть немного себя пожалеть.

Но только больше ненавидит.

***

Офис Мин Джин Хо.

— Ты точно уверен в своих действиях? Мирный договор, конечно с одной стороны хорошо, на как же наши планы? — спокойно спрашивает Кан Исин, поглядывая на альфу.

— Успокойся, Лэй, все под контролем. Мирный договор временный, Юнги ещё слишком глуп, он не готов стать главой, договор только на руку — попивая виски отвечает Джин Хо.

— Ох, прекращай уже звать меня этим именем, Лэй в моей крови уже мертв и ты знаешь это — на эту реплику альфы Мин лишь усмехается, все равно будет так называть.

— Мои планы все ещё в силе, клана Чон не должно существовать, но пока сохраним мир, пусть живут спокойно. Коронация Юнги будет перенесена, он конечно закатит мне скандал, но ничего, сейчас ещё не пришло его время.

— В любом случае, ты знаешь, что Хосок всегда готов прикрывать тыл Юнги, он воспитывался так — гордиться сыном Исин.

— Вот в этом и дело, Хосок спокоен как сталь, он может судить здраво, а у моего сынка ещё переходный возраст не прошел, рано ему думать обо всем этом. Будет отлично, если новые главы кланов займут свое место в одно время — альфа откидывается на кресло, прикрывая глаза.

— А в чем же польза этого?

— Наследник семьи Чон — омега. Как омега будет противостоять альфе? Особенно такому безбашеному как Юнги — Джин Хо прыскает от смеха, видя удивлённую гримасу на лице партнёра.

— Подожди, разве он не альфа? У него совсем… Совсем нет запаха — здесь Исин теряет связь мыслей, не понимает, как возможно подобное.

— Все просто, друг мой наивный, больные родители Чонгука с детства пихали в него подавители, вот и без запаха. Он омега, но воспитывают его жёстко, не каждый альфа выдержит, но факт остаётся фактом. Чонгук — омега, и характер у него соответственный. Это природа.

— Понятно теперь на что рассчитываешь — демонстрирует свой оскал Лэй, довольный ситуацией.