Мамур

                  ~~ Не влюбиться ~~

—  Я вам сильно не нравлюсь, да?
Дуайт покраснел.
— Вы и в самом деле так считаете?
— А вы когда-то давали мне шанс подумать иначе?
— Если я чувствую к вам неприязнь... потому что она мешала мне работать иногда каждый день на протяжении последних полутора лет, если это неприязнь... Если я не способен забыть ваш голос, изгиб вашей шеи, или свет, переливающийся в волосах... Если это неприязнь... Обида на вашу снисходительность, мысль, что вы для меня недосягаемы... – он остановился, не в силах закончить предложение. – Вероятно вы сами сможете определить причину этих симптомов.
Уинстон Грэхэм. Уорлегган

Тэхён вжался в спинку сидения, уже сотню раз пожалев, что сболтнул это безумное «хочу». Хотеть он мог только покоя, стабильности, в конце концов, хорошего будущего! Но никак не тридцатипятилетнего богача, у которого к нему интерес сексуального характера. Да он просто рехнулся, согласившись что-то с ним пробовать! Всему виной усталость и, вероятно, слабость духа. Его поймали на крючок только благодаря нежным речам и поцелуям, которые дурманят голову.

Переступив порог чужого дома, Тэхён испытывал сильнейшее волнение, что было видно по его нервно бегающим глазам. Чон помог ему снять пальто и попросил мадам Го накрыть поздний ужин. Почти полночь. Тэхёну нужно восполнить энергию. Между тем Чонгук просит сделать «кофе с коньяком для мистера Дюрана», объяснив тем, что это поможет немного расслабиться. «А почему не с ядом?» – обречённо подумал Тае. Озвучь он свои мысли вслух, Чонгук бы не оценил. Мадам Го удостоила юношу мрачным взглядом, прекрасно понимая, во что выльется их общение за закрытыми дверями. Тэхён тоже смотрел на всех так, будто они враги народа. Ему всюду слышались презрительные шепотки о его разгульном образе жизни. Мало приятного, когда тебя принимают за шлюху. Но Тэхён держался лишь за одну мысль: что шлюхой его не считал сам Чон, и никогда, ни разу, не проявил к нему неуважения, кроме нелепой ситуации с эскортом. Но он же сказал, что всё совсем не так…

Чонгук внимательно наблюдал за ним весь ужин. Казалось, Тэхён мог в любой момент сорваться и убежать домой – в лучшем случае, в худшем – забиться в свою раковину, лишь бы его никто не трогал. Не помог и кофе. Слишком много думает о правильности своих поступков, о последствиях – точно молодой старик. Конечно, сам ни на что не решится. Его нужно подтолкнуть, другими словами – заставить. Чонгук ни о чём не переживает. Он знает, что справится. Тае всё ещё ребёнок, который привык жить под контролем старших. Как бы он этому не противостоял, управлять им несложно: чуть надави, и он прогнётся – такая у него натура.

Чон не спускал с него не только глаз, но и рук, постоянно поддерживая либо за запястье, либо за плечо, подталкивая на второй этаж. Теперь Тэхён действительно волновался о близости, не как в тот раз, когда разревелся в его объятиях в первый приезд. Чон бы точно не изнасиловал сопливого разбитого парня. Но сейчас совсем другая история: Тэхён хорошо себя чувствует, мало того, добровольно едет в его дом, хуже всего – на что-то соглашается. Неизвестность пугает.

Чонгук усадил его на постель, попросив подождать, пока он примет душ. Одиночество хорошо сказывается на здравомыслии Тэхёна, и оно, вроде как, проясняется, оповещая чувством тревоги о приближающейся опасности. Он так себя накрутил, что не выдержал и сбежал (кто бы сомневался), слыша громкий и частый стук сердца в ушах. Чонгук, возможно, разочаруется, но быстро справится со своей неудачей, а вот Тэхён не уверен, что осилит последствия. Эта жизнь не для него, и он никогда не сможет полностью отпустить себя. Роман с мужчиной... требует смелости.

Беглеца поймала охрана, не успел он и шагу сделать за порог.

— Мистер Чон не предупреждал о вашем уходе.

Тэхён чувствовал, как от стыда алеют щёки. Телохранитель, как и домоуправляющая, не лучшего о нём мнения. Наверняка тому ещё не приходилось ловить сбегающего из спальни босса любовника. Его можно только поздравить, будет что рассказать сослуживцам.

— Мистер Чон разрешил, пропустите. – Парень попытался пролезть напролом.

— Тогда мне нужно лично его об этом спросить.

Но спрашивать не пришлось, Чон раньше появился в зоне видимости. Он очень быстро принял душ, и, если бы Тае помедлил ещё минуту-две, его бы удалось поймать на втором этаже.

— Спасибо, Исаак, можешь идти. – Несмотря на хмурый вид Чонгука, говорил он не строго. – Возвращайся в комнату.

Стыд обрушился на него в троекратном размере. Чонгуку пришлось закрыть дверь спальни на ключ во избежание повторного побега. Он не хотел пугать его ещё больше, но и отпускать не собирался.

— Не позорь меня перед моими подчинёнными. Что я, по-твоему, с тобой делаю, если ты сбегаешь из спальни? И себя, и меня выставляешь в дурном свете.

— Я не могу... Я не уверен... – совершенно честно и жалостливо промямлил Тае, сев на край кровати. Сегодня хозяйская спальня уже не казалась такой уютной.

— Мы не будем заниматься сексом, пока ты ко мне не привыкнешь. – В этот раз Чонгук протянул уже не чашку кофе, а рокс с бурбоном, присев перед ним, опустив ладонь на колено. Во рту стало горько. –Я не люблю, когда мой партнёр употребляет алкоголь, но сейчас немного можно. Смотри на меня, не отводи взгляд. Всё хорошо, не переживай. Я тебя не обижу.

Тэхён кашлянул, отставив стакан. Тревога немного отпустила.

— У вас уже были... как я?

— Как ты – это кто?

— Девственники, – тихо и с тенью неприязни.

— Зачем тебе эта информация?

— Просто расскажите.

— У меня было несколько мальчиков старше тебя, но они были далеко не невинны. Девушки были. Но никто, кроме тебя, так не сражался за свою честь.

— Мы будем раздеваться?

Чонгук ещё раз провёл по его коленке, поднявшись. Он и стал первым раздеваться, без лишних слов. Тэхён впал в ступор, наблюдая за его действиями. Чонгук естественно и неторопливо избавился от белья, проведя по... привставшему члену. Тэхён не мог не опустить взгляд ниже, отчего в груди потяжелело. Большой. И крайней плоти нет... Обрезание. Зачем?..

— Потрогай его, в этом нет ничего страшного. – Одним коленом опёрся о кровать, тем самым подойдя ближе. Тэхён, естественно, даже не пошевелился, в упор смотря на его хозяйство. Чонгук и в этом проявил инициативу, взяв его ладонь и опустив себе на член, немного сжав. – Часто ты трогаешь себя?

— Нет. Я этим не занимался. – Тае вроде не смущался, но его лицо выражало угрюмую досаду. Чонгук завёл его руку выше – до пупка.

От его ответа у него дёрнулся член...

— Никогда не трогал?

— И что такого? – Он не так понял интонацию и сразу воспринял в штыки.

— Ничего. Я во всём буду первым. Ты прекрасный.

Парня снесло откровением. Чонгук больше не медлил, затянув его в нежный поцелуй, не спеша стягивая штаны с бельём, поглаживая оголившуюся кожу упругих ягодиц... Следом он снял с него толстовку. Ну а оставшаяся футболка уже не играла роли, как элемент одежды.

И начались предварительные ласки, расслабляющие намного лучше искусно подобранных слов. Чон пробирался под футболку, водил по его животу, спине, по поясу, медленно гладил шею и грудь, возбуждая щекочущими прикосновениями, налегая голым телом. Становилось жарко... И Тае нравилось, правда нравилось. От приятных ощущений он чувственно приоткрыл рот, обнимая его за плечи, попросту не зная, куда девать бесполезные ватные конечности. Стоило Чонгуку начать поглаживать его головку, Тэхён несдержанно и неожиданно для самого себя простонал, сжав ноги. Дыхание спёрло. Он не постыдился своих звуков, потому что всё, о чём он думал – это о члене Чонгука, придавленном к его бедру. Это так будоражило... Тэхён не в себе... Ему нравилась эта близость, абсолютное повиновение. Абсолютное безумие.

— Ты сводишь меня с ума... – Мокро целуя в шею, Чонгук надрачивал ему и сам тёрся о его бедро, как мартовский кот. Он совершенно не стеснялся своих желаний, и это вызывало табун мурашек.

У Тае были такие невинно-красные щёки и уши и блестящие, широко распахнутые голубые глаза, которыми он на него неотрывно смотрел, пытаясь беззаботно поправлять волосы, будто с ним не происходило ничего необычного. Это выглядело очень забавно.

Потому, что Чонгук дрочил ему уверенно и умело, Тае действительно кончил скоро, как раз за минуту. Он излился себе на футболку, зажмурив глаза. Это был его первый оргазм, естественно, не особо сильный, так как он толком ничего не понял, как и его тело. Можно сказать, холостой выстрел. Чонгук не собирался на этом останавливаться и ложиться спать. Слишком влекло к его отзывчивости и ласке.

Тэхён снова возбудился очень быстро и остро застонал, будто от боли, когда Чонгук без спроса взял в рот его член. Тае было крайне приятно. Это ощущение не сравнимо ни с чем, что было в его жизни. Но в то же время он смущался, пытаясь оттянуть того за волосы. Чон ничего особенного не исполнял, лишь играясь языком с головкой. Тае даже поглаживание возбуждает, что уж говорить про минет. Мальчик потерялся в ощущениях, выгнув шею, елозя пятками по простыни. Чонгук шире развёл его ноги, согнутые в коленях, поцеловав внутреннюю сторону бедра, и на этот раз взял глубже.

Второй раз Тэхён кончил ему в руку, застонав протяжнее, получив больше удовольствия. Оргазм побудил на нежность, и Тэхён потянулся к нему за объятиями. Чонгук долго и жадно его целовал, в конце концов сдёрнув и футболку, изучая каждый изгиб его гибкого, по-юношески стройного и такого податливого тела. Парень неумело отвечал на поцелуй, обнимая его за шею. Никогда ему не хотелось быть с человеком так близко, делить столь сокровенное лицом к лицу. Чонгук тоже... сводил его с ума.

Дальше – как в тумане. Чонгук целовал его везде, заставляя крутиться по простыне. Это даже не секс, но Чон получал больше удовольствия, просто изучая его чувственную сторону.

Ночью они почти не спали, потому что стоило Тае задремать, тот снова будил его поцелуями в шею, и они припадали друг к другу вновь. Тэхёна давно отпустила робость, он всё ему позволял, показывая оголённое тело со всех сторон, войдя в поток головокружительных ощущений. Стало комфортно, одним словом – хо-ро-шо. Чонгук знал, что они могли прямо сейчас с лёгкостью заняться сексом – Тэхён был взбудоражен и ко всему открыт, – но не хотел торопить события. Достаточно было того, что он отвечал и тянулся к нему, и много улыбался, упиваясь нерастраченной нежностью.

Чонгук особенно выделил момент, когда Тэхён сидел на нём, и они держались за руки, изучая пальцы, ладони, выпирающие вены. Тае в полутьме с лохматыми волосами выглядел как чертёнок, но с добрыми глазами, искрящимися обожанием. Без сомнений – это обожание. Чистый восторг. Мгновенная привязанность. Потом Тэхён сам его поцеловал и тоже клюнул в шею, замерев на его груди. Обоим не хотелось, чтобы всходило солнце.

В какой-то момент Тэхён прикрыл глаза и незаметно провалился в темноту, ощущая только тяжесть руки на талии.

Тогда он подумал, что это называется счастьем...

***

Поспать удалось недолго, наверное, урвал час или два. Постель была разворочена, пропала его футболка, которой Чонгук вытирал с них сперму. Господи, сперму... Он даже не может посчитать, сколько раз за ночь кончил... Сам Чонгук тоже пропал. Скорее всего и не ложился, уже уехав на работу.

Голова раскалывалась, будто он всю ночь пил, а по факту – сильно не выспался и истратил все силы. Перед глазами то и дело всплывают красочные эпизоды ночи, за которые стыдно, но улыбка не сходит с губ. Тэхён перекатился на его сторону, вжавшись в подушку. Всё пропахло Чонгуком, он сам им пахнет!

Господи боже... Так не бывает! Разве можно быть таким счастливым с другим мужчиной? Чувство трепета, бьющееся в груди птицей, давит. Больно... и хорошо – вот что испытываешь рядом с Чон Чонгуком. И это на самом деле страшно.

Хорошо, что на репетицию ко второй половине дня, потому что он ещё не отошёл от ночных похождений. Так или иначе нужно было подниматься и собираться. Скрывшись в ванной, прилип к зеркалу: в отражении на него смотрел какой-то жутко лохматый и жутко счастливый человек с алыми губами – но явно этот зацелованный человек не Тае Дюран. Не верил своим глазам. Кстати, а глаза-то! С ярким блеском, сияли как две звезды на небосводе. Он долго умывал лицо, словно оно у него было в саже. Но, к сожалению, чувства невозможно стереть.

В корзине не оказалось сменных вещей, так что ему пришлось надеть халат. Постояв под тёплыми струями воды, ему стало значительно лучше. Он даже собрался с духом, намереваясь спокойно поговорить с Чонгуком, если он, конечно, ещё дома.

Выйдя из ванной, тотчас наткнулся на его высокий силуэт у окна.Уже идеально-собранный: синий костюм, белая рубашка, узорчатый шёлковый галстук, руки в карманах, широкий разворот плеч, подбритый загривок...

Зачем он всё это подмечает?..

Такой сильный, такой красивый...

Чонгук, без сомнений, услышал его шаги и обернулся, окинув всё тем же, что и ночью, глубоким ненасытным взглядом, будто снова ласкал. Перехватило дыхание.

Тэхён оказался прижатым к постели, халат – на полу. Жаркий, клеймящий шёпот на ухо: «Мой» – пустил волну возбуждения. На мгновение вклинилась мысль: «С какой стати я твой?!» – испарившись со стоном.

Пиджак полетел следом.

Они сошли с ума.

***

Тэхён был в балетном классе, но будто и не здесь. Не ходил, а точно летал, ни на что не реагируя. У него на носу выступление, а потом и поездка в Ульсан, но его мысли заняты одним мужчиной, из рук которого он с трудом выбрался три часа назад. И всё время, пока они ласкали друг друга в постели, их ждал Миллер. Чон был до урчания доволен и изысканно спокоен (а это всегда при нём), наконец-то дорвавшись до постельных утех, признавшись, что ни с кем не спал с их первой встречи в Пьер Ганьер. Да, они не переспали в прямом смысле, но Чон выглядел удовлетворённым. Так и было.

Миллер скрывал очевидную усмешку, забавно выдав: «Бонжур, мистер Дюран!» Они ехали вчетвером: Миллер, телохранитель по имени Джошуа за рулём (тоже американец) и они сзади. Чонгук не приставал слишком откровенно, но всю поездку водил носом то по его щеке, то по волосам. Тэхён стеснялся показывать их близость при посторонних и, слава богу, Чонгук ещё соблюдал рамки приличия, не залезая на него с поцелуями (как это уже было). Чего уж греха таить, Тэхён считал минуты до конца репетиции, ожидая новой встречи.

Ополоснувшись быстрее всех, он выскочил из бизнес-центра, с гулом в ушах прыгнув в дожидавшуюся его машину охраны, прикрыв лицо руками.

Что же он творит...

***

Этой ночью они тоже не занялись сексом.Чонгук сказал, что им нужно хорошо выспаться, так что почти не приставал, хотя уснули они нагишом. Чонгук всегда засыпал после него.

Тэхён больше не задавал вопросов, вообще никаких, и не обвинял его во всех смертных грехах. Это было сродни смирению, когда понимаешь, что катишься с ледяной горки на полной скорости, а дальше пропасть, и не остановиться.

Чон тоже ни о чём не спрашивал, разделяя с ним уютную тишину, когда они отрывались друг от друга, просто наблюдая за выражением лиц. Тэхён не хотел признавать, что растворяется в другом человеке. Это очень сильно пугало, а игнорирование проблемы, как правило, тормозит процесс излечения. Чонгук – не воронка, но затягивал нехило. В него нельзя влюбляться. Тэхён надеется, что сможет уйти и забыть, не заходя в глубокие воды ещё дальше. Лучше всего, чтобы Чон сам от него избавился. В любом случае, всему приходит финита.

За завтраком Тэхён подписал бумаги на продажу квартиры, даже не ознакомившись с текстом. С ними был Миллер, заверявший, что найдёт лучшего риелтора, и они обменяют трёхкомнатную на две однокомнатные по выгодной цене. От всех вещей в доме Тэхён отказался. Чонгук подтвердил, что сам со всем разберётся. Единственное, Тэхён попросил найти коробку с дедушкиными вещами – всё, что от него осталось. Прочие вещи не составляли для него никакой ценности, а сестра уже вывезла всё своё.

Завтра они едут в Ульсан, сегодня танцевали в другом Сеульском театре. Ночь закончилась в том же доме и так же скромно, потому что у обоих намечался тяжёлый трудовой день. Чонгук попросил, чтобы он сразу позвонил, как приедет обратно из Ульсана. До него четыре часа на автобусе, ещё три часа репетиции в театре, позднее выступление рассчитано на ещё полтора, как следствие – изнеможение и тянущая боль в мышцах.

Тэхён может собой гордиться, потому как оттанцевал без сучка, без задоринки. Он до сих пор был опьянён всем происходящим, не только в личной жизни, но и на балетном поприще. Чимин, как ни странно, не выбирая выражений, ляпнул ему про то, что он нынче «траханый», в переводе на человеческий – довольный. Тэхён ничего не ответил, а это, как говорится, знак согласия. Ещё Чимин сказал, что после секса ноги лёгкие («люблю перед выступлением хорошенько потрахаться» – слово в слово), на что Тэхён тоже не ответил. Ему-то откуда знать?! Чимин легко отстал, он сам не охоч общаться. Напоследок добавил, что не ждёт его задницу в квартире, так как счастлив жить там в одиночку. Кто бы сомневался!

В двенадцатом часу ночи они покинули театр всем составом, направляясь на парковку к автобусу. Как в каком-нибудь фильме у него зазвонил телефон, и откуда не возьмись появился балетмейстер, прогрохотав, что ему в другую сторону, вытолкнув его незаметно для остальных.

Знакомый чёрный джип охраны стоял позади «Мерседеса» – личного автомобиля босса. Такой же знакомый Джошуаоткрыл ему дверь мерседеса, где сидел ещё один знакомый мистер. Автобус стоял вдалеке и казался игрушечным, в который садились такие же пластмассовые куклы-люди. А он не с ними. Он живой.

Чонгук по ветру пустил восемь часов на дорогу туда и обратно, чтобы просто сидеть рядом. Тэхён ничего не спросил, Чонгук ничего не ответил.

Всё было видно по глазам – «ты отсутствовал у меня».

***

Тае жил в каком-то сказочном бреду несколько последующих дней. Мозг давно перестал работать, он всё делал на автопилоте, дожидаясь вечера их встречи. Чонгук приехал за ним и в Кванджу (здесь уже три часа пути), только они остались в городе, сняв номер в отеле. Тэхён очень сильно хотел есть и опять набросился на еду, будто сам с голодного острова. Тем временем Чонгук вышел из душа, не утруждаясь в одевании, явив себя миру, в чём мать родила. Кто бы мог подумать, что Тэхён когда-нибудь будет на такое смотреть...

Он отложил перекус (честно, в горло уже ничего не лезло), уставившись на Чонгука, медленно опуская взгляд.

Стоит.

— Три часа пути, чтобы поцеловать тебя в шейку. Скорее иди ко мне.

У него стоял с того времени, как Тэхён сел в машину. С тех пор желание только крепчает. Живот скручивает от возбуждения. Тэхён... хочет. Неважно чего, лишь бы это сделал Он. Или, может, то зов неискушённой юности? И дело совсем не в Чонгуке?

Хорошо бы, будь это правдой...

Чонгук прижался к нему со спины, резко сдёрнув с его тазовых косточек джинсы с бельём. Сумасшедший... Тэхён мало того, что не отшатнулся – он придвинулся, закрыв глаза, чтобы ни за что себя не винить. Его раздевают со скоростью света, а он только что не стонет от предвкушения.

Какая низость.

Какая сладость. Слабость – от его рук.

— Я хочу тебя, очень хочу, – шепча. – Но, боюсь, у меня не хватит терпения, и я тебя порву. Ты скучал по мне?

Раздевать Тае и не иметь возможности с ним спать – вот что действительно мучение. Которую ночь подряд Чон довольствуется малой близостью. Он не фантазёр, он знает, что скоро получит всё, поэтому никуда не спешит.

Не доходя до спальни, Чонгук начал прелюдии здесь же – в гостиной номера, опустившись перед ним на колени. Тэхён не может поверить, что этот мужчина на такое способен. «Не стану опускаться до вашего уровня», – это сказал Тэхён, а Чонгук тогда ответил, что до него надо подниматься. Вот как получилось.

Тэхён кладёт руки на его плечи, а тот, что на коленях, смотрит исподлобья, водя пальцами по внутренней стороне бедра, медленно подбираясь к паху, легкими касаниями кружа у заветного местечка. Член подрагивает, Тэхён краснеет и прерывисто дышит. Хочет. Он хочет его.

— Попроси меня.

— Чонгук... – сжал плечи сильнее.

— Проси.

— Пожалуйста.

Чон крепко пережал его член, натирая головку. Тэхёна подкосило, он уже не мог стоять на ногах.

— Хочешь меня попробовать? – Чонгук не заставлял делать ему минет, но надеялся на его скорое исполнение.

— Нет.

— Жадина. Хочешь, чтобы только тебе доставалось всё внимание.

Когда он поднялся, Тэхён тут же приник к нему, опутав руками, ничего не сказав. Чонгук снова стал поглаживать его головку, на что Тае благодарно промычал, неосознанно потянувшись за поцелуем. Чон его дразнил, раскрыв рот, но уворачиваясь от губ. Тэхёну пришлось встать на носочки, с озорством вовлекаясь в игру.

В голове – каша. Он, везде он. Тэхён больше ничего не видит, не чувствует.

Как глубоко он зашёл в тёмные воды... Накрыло с головой.

— Je veux te voir... J'en deviens fou.*

Чонгук утробно заурчал от его французского, не разобрав ни строчки. Если и было что-то сексуальнее Тае, то только его французский. А всё вместе – это убойная сила.

Когда-нибудь стыд найдёт Тэхёна и станет по-настоящему жутко. Но не сегодня. К счастью, не сегодня...

— Я больше никогда тебя не отпущу. Никогда.

...И к сожалению.

***

В согретой ими постели сон был чрезвычайно крепок, и выбираться из него ничуть не хотелось. Кто по доброй воле откажется от рая?

Тэхён лежал на боку, согнувшись, укрыв только половину тела, вяло моргая от солнечного света, залившего комнату. Благостный день. Очень тепло. Шум оживлённого города чуть слышно. На душе светлый покой.Наверное, неважно, в каком ты городе или стране, важно с кем.

Как смешно... Тэхён, тот самый Тэхён, который яро защищал свою независимость, в этот самый момент лежит голым, в незнакомом городе, с незнакомым мужчиной, мучившим его всю ночь. Он ни за что бы не поверил, если бы ему сообщили об этом месяц назад.

Жизнь – череда событий. Никогда не угадаешь, где окажешься завтра...

От воспоминаний бесстыжих приключений ночи губы расплываются в нелепой улыбке. Странное чувство царапается в груди. Он не находит ему названия.

Конечности вялые, будто набитые синтепоном: сгибай в любую сторону, кидай, бей – отскочит и не заметит, ничего не почувствует. Даже странно, что Чонгук всё ещё не сделал его своим. Это же проще простого, когда в кровати такое плюшевое существо.

Хотелось снова закрыть глаза, обнять чужую подушку с полюбившимся запахом и исчезнуть с лица земли. Но это не стол заказов и не ящик желаний Санты – Тэхён не в сказке, чтобы смиренно ждать счастливого конца. В минуты одиночества он вспоминает, кто он есть и что делает – и делает он худшее, в первую очередь для себя. Ему нечего сказать в своё оправдание. Совесть-судья давно его посадила. (Только бы не на цепь).

Вдруг одеяло поползло вниз, обнажая спину, и чужие пальцы пошагали по цепочке позвонков, спускаясь к поясничным ямочкам.

— Ты опять проснулся раньше меня... – Тэхёна всё ещё коробило, что теперь он обращался к нему на «ты», но после всего, что между ними было, выкать уже просто абсурдно.

— С тобой невозможно уснуть.

Тэхён скрыл улыбку. Чон притянул его к себе.

— Который час?

— Самое время заняться любовью.

Тэхён снова заулыбался, поворачиваясь к нему лицом, иронично заламывая брови. Чонгук неизменно серьёзен и смотрит проникновенно. Иногда Тэхёна порывает прикоснуться к его бровям, расправить складку на лбу, разгладить морщинки под глазами, натянуть уголки его губ вверх и наконец увидеть хоть какую-то позитивную эмоцию, но он не решается на эти подвиги.

— Когда у тебя выходные? – недолго отмалчиваясь, спросил Чонгук.

— Сегодня и завтра. А что?

— Хочешь полететь со мной в Китай? Ориентировочно на пять дней.

Тэхён сделал озадаченный вид.

— Я не могу пропускать репетиции и не хочу.

— Я отправлю тебя раньше.Побудешь со мной.

— Ты всё равно будешь весь день занят, что мне там делать? Ждать тебя в кровати? Я могу это делать и в Корее.

— С тобой будет охрана, погуляешь по городу. Через два дня улетишь обратно. Я не приковываю тебя к кровати.

— Сегодня уже день потерян, завтра только, и то я хотел отдохнуть в спокойной обстановке, а послезавтра мне уже надо по обычному расписанию к станку. Я не поеду, это бессмысленно. Кстати, там разве не нужна виза? У меня даже нет загранпаспорта.

— Да, забыл, – устало потёр брови. – Скажу Киму, чтоб занялся этим. Тогда останешься у меня дома.

— Если тебя там нет, то мне тоже делать нечего. Высплюсь в квартире, мне от неё и добираться близко.

— Тебя будет возить охрана. Зачем тебе возвращаться в квартиру?

— Я с тобой не живу. Чонгук, перестань.

Но Чонгуку это не нравилось. Он обнял его за шею, хмуро заглянув в глаза.

— Нет, ты живёшь со мной. И я хочу, чтобы ты ждал меня в моём доме.

— Мы с тобой не в тех отношениях... Я буду тебя ждать, но в квартире.

Чонгук дёрнул его на себя, запустив пальцы в гладкие волосы, прошипев в ухо:

— А в каких, если не секрет? Считаешь, мне больше нечем заняться, как кататься за тобой по городам, чтобы получить несколько поцелуев?

— Чонгук, – Тэхён насупился, – мне очень приятно твоё внимание, и я так и не понял, чем оно заслужено, но не нужно всего этого... Я прекрасно понимаю, что это ненадолго.

— Это я тебе такое сказал?

— Я сам знаю.

— Ты такими глазами на меня смотришь и уверяешь, что мы не в тех отношениях?

— Какими глазами? – спросил недоумённо.

— Влюблёнными. Можешь не признаваться, я всё вижу.

По неизвестной причине это Тэхёна рассмешило.

— Даже спорить не буду.

— Конечно, не будешь. Иди ко мне на ручки. – Тэхён пихнул его локтем, но всё-таки примкнул к груди, обняв. – Пожалуйста, останься у меня дома. Это всё, что я прошу.

— Ладно... – Сопротивление спало. Близость растопила сердце.

— Ты будешь по мне скучать?

Пальцы на подбородке, горячий шёпот на губах и вязкий поцелуй для закрепления. Внутри расплылась лава, температура поднялась вместе с желанием. Чонгук откинул одеяло. Оно им больше не нужно.

Тэхён кивнул по умолчанию. Всё потеряло значимость. Да что там… Он сам себя потерял.

***

После завтрака в ресторане они вернулись в Сеул. Чонгук зашёл в дом вместе с ним, передав с рук на руки домоуправляющей. За ним закрепили телохранителя по имени Ларкин (да, действительно, это имя) – он тоже американец, как и вся братия под предводительством Миллера. Они говорили по-корейски, но не все хорошо и не все понятно. Хотя это не проблема, Тэхён знал английский. Горничные уже собрали хозяину чемодан. Чонгук наказал всему персоналу следить за самочувствием и комфортом мистера Дюрана, как за своим господином. Тае стало неудобно, когда все взгляды обратились в его сторону. За закрытыми дверями Чонгук поцеловал его и попросил вести себя хорошо, предупредив, что к нему приедет ассистент Ким для каких-то дел.

Когда Чонгук уехал, он закрылся в спальне, безжизненной кучей костей упав на кровать. Прикасаясь к роскошной жизни, он сильно уставал от её ритма и многозадачности. Тут и большая ответственность, и повышенная безопасность, и осмотрительность, и иерархичность. Хотя Тэхёна всю жизнь контролировали: и мать, и балетная школа – надзор Чонгука напрягал сильнее. Но он обо всем забывал, когда они оставались наедине.

Проспал он до пяти вечера. Его разбудила горничная. Прибыл мистер Ким. В столовой накрывали ужин. Тэхён встал нехотя, слегка ополоснув лицо, и переоделся в чистое. Чонгук ничего не говорил о его спортивном стиле одежды, так что он не заморачивался, в чём появиться перед ассистентом. В спортивном костюме и вышел.

Ким Сокджин сидел с королевской осанкой и бесстрастным лицом, смерив его вид вопросительным взглядом.

— Добрый вечер. Мистер Чон говорил, что вам нужно поменять гардероб?

А, казалось, у него есть манеры! Не успел Тэхён сесть, как тут же был раскритикован.

— Здравствуйте. Мой гардероб вас не касается. Перейдём сразу к делу.

— Отлично, не хочу задерживаться, – оскалился Ким, достав из дипломата папку с документами. – Во-первых, карта, во-вторых, договор. Мистер Чон должен был донести до вас информацию.

— Нет, не донёс, – мрачно отозвался он. – Что ещё за карта?

— Банковская дебетовая карта мистера Чона, – пояснил для дураков. – Так как вы теперь на особом счету у босса, вам полагается отдельный счёт. Минимальный бюджет на месяц составляет три тысячи долларов*. Соответственно, если вам этой суммы будет недостаточно, вы всегда можете обратиться к мистеру Чону за надбавкой.

Тэхён посмотрел на платиновую карточку, лежащую на конверте, как на источник зла. Соглашаясь попробовать с ним отношения, он не собирался и не мечтал становиться его содержанцем.

— Я не нуждаюсь в его деньгах.

— Вы не поняли. Наличие карты – это не предложение, а положение. Находясь в отношениях с таким человеком, как Чон Чонгук, вы обязаны соответствовать его уровню жизни.

— Я ничего не обязан. Мне не нужны его деньги. – И к карте не притронулся.

— Смею заметить, что вы и так пользуетесь его деньгами. Вам нечего стесняться. Это стандартная процедура.

На Тэхёна будто вылили ушат холодной воды, наконец-то спустив с небес на землю. Он всего лишь один из... Не то чтобы он не знал об этом.

— И что, всем положено три тысячи долларов? – Обида победила, он не смог удержаться от едкого замечания.

— Всем. Обычно этого недостаточно, согласен, три тысячи долларов – небольшая сумма, но берите во внимание подарки, рестораны и путешествия. Всё будет, мистер Дюран.

Тэхён сморщился. Звучало это просто омерзительно.

— Нет, это большая сумма, и я об этом не просил.

— Да бросьте, один костюм босса стоит вдвое дороже.

Тэхён всё равно не взял карту, игнорируя её существование. Он обязательно обсудит это с Чонгуком.

— Что со вторым?

— Стандартная процедура, – повторил ассистент, неприятно улыбнувшись, достав из папки несколько листов. – Это соглашение о неразглашении. Подчеркну – это одностороннее соглашение, вы – конфидент, кому доверяют определённую информацию. Исходя из целей секретности, то, что вы видите и слышите, ни при каких обстоятельствах не должно дойти до третьих лиц. Утечка любой конфиденциальной информации: от коммерческой тайны до персональных данных – предполагает штраф в крупном размере или привлечение к уголовной ответственности. В ваших интересах держать язык за зубами.

От таких новостей ему совсем поплохело. Он ничего не сделал, а ему уже угрожают. Они ещё даже не переспали! Какое соглашение, какие деньги?!

— Это с подачи Чона?

— Разумеется. Невзирая на моё предвзятое отношение, я не занимаюсь самодеятельностью. В столь юном возрасте вы ещё не знаете, что хорошо, а что плохо, так что доверьтесь мистеру Чону. Это для вашей же безопасности.

— Моей безопасности? Я должен ему довериться? Этим он только показывает, что я доверия не заслуживаю, – горько усмехнулся. – Я не буду ничего подписывать. Разбирайтесь с этим сами.

— Большие деньги очень скоро вскружат голову. Мой вам совет: будьте пай-мальчиком, дольше задержитесь на этом месте. В любом случае, соглашение бессрочное, так что ваш срок годности зависит только от вас – прошу простить за прямоту.

— И как обычно это заканчивается?

— Поймите меня правильно, я информирую вас, а не спекулирую фактами. Не стоит говорить об этом мистеру Чону.

— Боитесь? – Тае это порадовало. Ким натянуто улыбнулся.

— Чтобы уволить меня, босс несколько раз задумается. Не уверен, что с вами сработает так же.

— Приму к сведению. И как же всё-таки от меня избавятся?

— Если будете себя хорошо вести, он может открыть вам бизнес или подарить недвижимость.

Тэхён поблагодарил за инструктаж жизни содержанца и пожелал ассистенту всего хорошего. Сокджин напомнил про договор о конфиденциальности, но Тэхён наотрез отказался что-то подписывать. Ему всё это не нравится.

***

Чонгук отзвонился в первом часу ночи.  Тэхён ещё не спал, ворочаясь из стороны в сторону. Трубку брать не хотелось. Он не сомневался, что ассистент уже нажаловался. Значит, Чон устроит головомойку, гнув свою линию. Дело в том, что Тэхён ещё сам не понял, хорошо или плохо то, к чему его обязали. Естественно, Чонгук будет приводить доводы, что так нужно. Но они же не брак заключают и не трудовой договор...

— Почему ты нагрубил Сокджину? Он сделал то, о чём я его попросил, – голос у него был раздражённый. Возможно, возникли какие-то проблемы на работе или просто устал. Откуда Тэхёну знать? Его ни во что не посвящают.

— Я ему не грубил.

— Почему ты не взял карту?

— Мне не нужны твои деньги, – раздражается вместе с ним.

— Ты и так живёшь на мои деньги. Не глупи.

— Я не прошу водить меня по ресторанам и отелям. Я не живу на твои деньги и не нуждаюсь в твоей охране, и мне есть, где ночевать. Это только твоя инициатива. Я работаю и сам могу о себе позаботиться.

— Хорошо, моя инициатива. Я хочу, чтобы ты ни в чём себе не отказывал, а ты ведёшь себя как ребёнок.

— Я согласился попробовать с тобой отношения, а не стать содержанцем, которому платят за секс.

— За секс я плачу сразу. Не ищи какие-то глупые отговорки.

— Я не буду брать твои деньги, – уверенно процедил Тэхён.

— Тебе придётся к этому привыкнуть. Поговорим, когда я приеду. Что с договором? Чем он тебя смутил?

— Я и так никому ничего не расскажу, зачем мне это?

— Это нужно мне. Наши отношения не должны стать достоянием общественности. И ты понимаешь почему.

— Хочешь сказать, я буду с гордостью об этом распространяться?

— Я ничего не хочу сказать. Ты просто должен это подписать. Не сомневаюсь в твоей искренности, но так надо.

— Я не стану подписывать.

— Зачем ты пытаешься меня разозлить? У нас всё было хорошо, пока ты не нашёл повод поспорить.

— Мне это не нравится, почему я должен молча исполнять твои приказы? Если ты не можешь быть со мной без какого-то соглашения, потому что я не достоин доверия, то найди другого, кто с радостью станет брать твои деньги. А я не хочу.

Чонгук несколько секунд устрашающе дышал в трубку, по-видимому, успокаиваясь. Наверное, ему надоело бороться с сопливым мальчишкой. Но он знал, на что шёл! Тэхён изначально был таким упёртым.

— На твоё место претендует немалое количество людей – старше и опытнее, но я бегаю за тобой. Перестань так себя вести, иначе мы начнём ругаться.

— Неужели этот дурацкий договор и деньги важнее того, что мы в принципе вместе?! Ты ставишь меня наравне со своими любовниками, а говоришь, что ко мне особое отношение. Мне не нужна никакая выгода! Ты даже не скрываешь, что не доверяешь мне! Тогда почему только я должен подписывать договор? Почему ты не должен нести те же обязательства передо мной?

— У нас разная степень ответственности. Не повышай голос, я тебя прекрасно слышу.

Он неимоверно раздражает Тэхёна в такие моменты.

— Поговорим, когда я приеду. Ты по какой-то причине агрессивно ко мне настроен.

— С тобой невыносимо говорить.

— Оставим это, мы сейчас не придём к консенсусу. Как ты провёл день? – перевёл тему как ни в чём не бывало.

— Чонгук, я не хочу говорить. Я уже лёг спать.

— Я тоже много чего не хочу, но выкраиваю время, чтобы позвонить тебе.

«Вот, теперь он будет давить на жалость!» – мысленно взорвался Тэхён.

— Нам лучше лечь спать. Мы оба не в духе.

— Я готов тебя слушать, а ты пытаешься убежать от разговора. Отношения так не строятся, Тае.

— Извини, что я не хочу тебя слушаться. Если мы продолжим разговор, то поругаемся. Я этого не хочу. Доброй ночи и хорошего дня, – быстро скинул звонок, откинув телефон куда подальше. Сердце клокотало. Бессонница мучила до рассвета.

***

Удивительно, но все решили довести Тэхёна до ручки. Только он успокоился и уснул, как утром объявился Намджун, разбивая телефон звонками, потому что ему стало срочно интересно, как его дела и где он ночует. Второе, похоже, интересовало больше всего, так как он не застал его в квартире, а сосед Чимин услужливо сообщил, что он там вообще не живёт! Ему отдельное спасибо. Также Намджун пригласил его вечером в ресторан на «семейный ужин». Не то чтобы Тэхён изъявлял особое желание, но дал добро. Семья Кимов многое для него сделала, какие бы отношения сейчас не складывались с Намджуном.

Полдня Тэхён промаялся в особняке, поразминался в спальне. Заняться нечем.

В квартиру его отвёз Ларкин, попросив расписать планы на сегодняшний день. Тэхён отказался от его сопровождения, посчитав это лишним. Хорошо, ну возят его, как своего хозяина, но дальше он сам, няньки ему не нужны. Ларкин был на редкость настойчив, прикрываясь тем, что босс дал чёткие указания о его перемещениях. Как Тэхён понял из своих умозаключений, телохранитель к нему приставлен, чтобы всегда быть в курсе его дел. Само собой, такое вмешательство в личную жизнь Тэхёну не нравилось. Однако спорить с Ларкиным было неразумно. Он всего лишь выполняет распоряжение босса. Ему самому вряд ли охота возить по городу какого-то пацана. Тэхён решил позже высказать всё Чонгуку. До этого момента телохранителя придётся терпеть рядом с собой.

В балетной квартире соседа так же не наблюдалось, куда-то уполз, таракан. Именно здесь Тэхён почувствовал себя защищённо и уверенно, как бизнесмен в офшорной зоне. Не было никакой охраны, прислуги, субординации, правил... От этого он, честно говоря, уже устал. Им с Чонгуком предстоит о многом поговорить и пересмотреть условия «отношений». Если их вообще можно таковыми считать. Розовые очки спали, и мир опять окрасился в серый.

Он долго собирался, сначала с удовольствием приготовив покушать, потом намылся, выбрал подходящую одежду. В ресторан отвёз тот же Ларкин, что выглядело претенциозно. Кто бы его возил на такой машине? Уж точно не таксист.

Он даже не задумался, зачем Намджун собрал семью в ресторане, включая компаньонов отца – ближайших друзей, и самого Тэхёна, которого с трудом можно назвать близким. А повод оказался торжественным.

Намджун женится.

Неизвестно, чему больше удивился Тэхён: внезапно объявившейся невесте, внезапно проснувшемуся желанию Намджуна остепениться или оба этих фактора, последовавшие после охлаждения их отношений с дядей? Конечно, Намджун чётко обозначил, что он не приставал к нему, что он «не такой», но память всё равно подкидывает воспоминания, как Намджун его обнимал и целовал. В общем, как ни посмотри, это стало неожиданностью, и для его отца в том числе, но в отличие от Тэхёна, он был искренне рад. Тэхён же безмолвно просидел весь вечер, ковыряясь в тарелке.

Невеста Намджуна симпатичная, вроде какая-то актриса: высокая, разговорчивая, вечно улыбающаяся, с отличной фигурой (в прошлом мастер спорта по фигурному катанию). Отличная партия для сына бизнесмена. Тэхён безусловно за них рад.

Единственное «но»: зачем позвали его? Он может дать какое-то особенное благословение? Его присутствие здесь выглядит нелепо. Да и вся его жизнь в этот момент кажется безумно смешной. Всё, чего он добился за девятнадцать лет – это место в койке очень состоятельного мужика. А сам из себя Тэхён ничего не представляет. И это бьёт больнее всего.

Может быть, причина в зависти? Но Чимин говорил, что это самое искреннее чувство...

Намджун поглядывал на него весь вечер, положив руку на спинку стула невесты. Тэхён витал в своём выдуманном пространстве, абстрагируясь от бессмысленных бесед. Ему незачем запоминать имя его невесты, день их знакомства и момент, когда Намджун сделал ей предложение. Кажется, основываясь на её словах, было жутко романтично. А Тэхёну кажется, что общение с Намджуном – это что-то из прошлого. Всё резко изменилось. Они отдалились. Или дело в том, что он повзрослел.

На выходе из ресторана все вызвали такси, так как выпили. У Тэхёна же был личный водитель с машиной, что не осталось без внимания. Намджун отреагировал мгновенно, попросив на пару слов.

«Пару, – подумал Тэхён, – это пять слов или пять минут допроса?»

— Кто это? – начал сразу с претензии. Хорошо, что хотя бы их никто не услышит, они отошли в курилку.

— Мой друг, – не смотря в глаза, беспечно жмёт плечами.

— Друг на джипе? Это где таких можно найти? Поделишься?

Конечно, чёрный бронированный «Ленд Крузер» – и это в качестве машины сопровождения – вызывает определённого рода подозрения, с учётом того, что водитель американец. Вот Ларкин бы удивился, узнав, что они друзья!

— У меня что, не может быть друзей?

— Вот сроду не было, а тут появился. – Раз Намджун выпил, Тэхён списывал его глупый допрос на нетрезвое состояние.

— Твоя невеста тоже появилась как по волшебству.

— Она тебе не нравится?

— Мне-то что? Твой выбор. Ты сам говорил, что пока не хочешь жениться.

— Она достойная женщина. Но я так и не понял, что за машина? Где ты ночуешь? Твой сосед сказал, что ты с ним больше не живёшь.

— Ну вот у друга и живу.

— Тэхён, ты издеваешься надо мной?

Только Намджун называет его корейским именем. Но и это стало чуждо.

— Я могу ночевать, где захочу. Теперь ещё и ты будешь мной управлять?

— Что значит «и ты»? Я дал обещание твоему деду, я за тебя ответственен! Ты загулял, что ли?

— Перестань, хён, я не буду перед тобой отчитываться. Это моя жизнь. А ты устраиваешь свою. Кстати, поздравляю тебя с этим.

— Кто этот мужик на джипе? Мне подойти лично у него спросить?

Как же они все его достали с претензиями, какими-то требованиями! С каких пор он стал всем обязанным? Чёрт, он свободен!

— Это мой телохранитель. А ночую я у своего любовника. Что-то ещё хочешь узнать?

Намджун опешил и потянулся за пачкой сигарет, нервно закурив. Тэхён оградился от него, сцепив руки на груди. Ему тоже было неприятно такое рассказывать.

— Что ты сказал?.. Любовник? Мужик?

— Да, мужик. Знаешь, он не пристаёт ко мне, пока я сплю, и не говорит, что это противоестественно – в этом плане он честен.

— Как ты докатился до этого! Позоришь светлую память своего деда... Сколько тебе лет, что ты стал ноги раздвигать?! Ещё и за деньги... Посмотри на себя! Сопляк.

Тэхён натянуто улыбнулся, внешне оставаясь сдержанным, не показывая того, что разразилось внутри.

— Не смей упоминать моего деда. Мне достаточно лет, чтобы самому решать, как жить. Тебя это не касается.

— Больше не касается. Не желаю тебя видеть. В нашей семье нет места педикам, – прям не сказал, а выплюнул, агрессивно потушив окурок, точно поставив точку.

За Тэхёном было последнее слово, и он его выдержал.

— Скажи это своей липовой невесте. Она выглядит просто великолепно... прям как дорогая проститутка.

Может, невеста и достойная. Может, Тэхён погорячился? Но его не волновало чьё-то честное имя, его же растоптали.

Намджун ударил его по щеке. Может, за дело? Может, погорячился? Тэхён поднял на него обезумевший (восторженный?) взгляд, улыбаясь. Когда-то он обещал его защищать... Когда-то в прошлой жизни? Всё может быть...

Тэхён уходил от него. Теперь уже навсегда. К другу на чёрном джипе.

***

Ларкин настаивал, чтобы они вернулись в особняк и не злили босса, но Тэхён ни в какую не соглашался. Там он чувствует себя лишним, в квартире – на своём месте. Это его уровень жизни, и даже лучше того, где он жил до этого все прошлые годы. Быть в отношениях с мужчиной – крайне непростой шаг, а быть с мужчиной, у которого большие деньги и конвой охраны американского производства – уже слишком. Всё слишком. Даже быть наедине с Чонгуком – подобно взрыву. Пока он не влюбился, пока всё не стало сложнее... Пока ещё можно остановить этот процесс саморазрушения... Он уйдёт.

Сосед слушал музыку в своей комнате, в квартире пахло сладким, кажется, он делал сырники. Тэхену тошно от запаха еды, потому что у самого полный желудок. После ресторана силы покинули его, он свалился пыльным мешком на заправленную постель, зарывшись лицом в подушку. Здесь не пахнет Чонгуком... Только белый рояль с балеруном напоминал, что он был в его жизни.

С теми мыслями и заснул. Глубокие тёмные воды накрывали с головой.

***

Звонок раздался поздно ночью. Тэхён не с первого раза услышал, что и откуда звонит. Это его телефон. Не глядя, ответил хриплым голосом, всё ещё блуждая на пороге сна.

— Птенчик, ты уже спишь? Прости.

Тэхён резко присел, и перед глазами заискрились чёрные мушки. От его ласкового обращения потеплело в груди, пальцы на руках покалывало.

Нет, это нужно прекратить.

— Привет, – прикусив губу, Тэхён нахмурился, настраиваясь на серьёзный лад.

— Я не займу много времени. С кем ты встречался вечером? Как отдохнул?

— Тебе обязательно следить за каждым моим шагом? – Он не хотел ему грубить, получилось самопроизвольно. Поддаться его обольщению – значит снова допустить ошибку. Продлить это мучение.

— Ты опять не в духе. За что ты на меня злишься? Мы договорились, что ты будешь жить в моём доме, но ты остаёшься в квартире, хотя обещал мне. Заметь, обещал.

— Это невозможно... – нерешительно начал Тэхён, прикрыв глаза. Конечно, стыдно не сдерживать обещания, но намного хуже – влюбляться не в тех. – Ты звонишь, и мы просто спорим из-за того, что я тебя не слушаюсь. Ты ничего не рассказываешь о себе, и тебе всё равно, что у меня... Главное, чтобы я исполнял твои приказы. Я не хочу в твой дом, он меня душит! Понимаешь? И охрана, и твоя опека, и какие-то требования!

С той стороны связи сперва образовалась тишина, потом послышались шаги – топот голых пяток, дыхание и наконец шум ветра. Наверное, вышел на балкон.

— Тебя кто-то обидел?

— Ты меня не слышишь... Я не хочу этого всего. Мне не нравится такая жизнь. Да, мне не нравится, что ты хочешь в неё влезть и всё знать.

— Это и есть отношения, Тае. Ты не можешь принадлежать самому себе, потому что ты теперь не один. Я хочу знать, чем ты живёшь. Это плохо? Отношения – это не только кровать, а ты всё никак не поймёшь.

— Моя мать преследовала меня, теперь это делаешь ты... Я только вырвался на свободу. Я не тот человек, который тебе нужен.

— Тае, ты не прав, – спокойно и даже мягко отвечает Чон. А это, как правило, ужасно раздражает собеседника.

— Чонгук, ты хороший, ты заботливый и терпеливый, спасибо тебе за это... Но мне ничего не надо: ни твоих денег, ни такой опеки. Я хочу быть сам по себе. Только так я счастлив. И сейчас я счастлив, когда сплю в своей квартире и никто за мной не ходит как привязанный.

Опять тишина. Чонгук протяжно вздыхает, но... не злится. О чём думает?

— Мы встретили друг друга – значит, это судьба. У всех случаются трудности, но они решаются. Думаешь, быть вместе – это просто? Ты счастлив один? Потому что тебе ни о ком не нужно переживать. А я забочусь о нас двоих. Ты попробовал, у тебя, как ты считаешь, не получилось, и ты сразу от меня отказался. Что ты сделал, чтобы получилось? Кроме того, что ты всегда прячешься от проблем. Ты их не решаешь. Я тебя слышу, я тебя понимаю, но и ты пойми, что в отношениях со мной существуют определённые правила, которых нужно придерживаться. Это придумано не чтобы лишить тебя свободы, а чтобы обеспечить тебе безопасную и комфортную жизнь.

Тэхён устало потёр лицо. Чонгук продолжил выговор.

— Я так и знал, что день-два без меня, и ты уже готов со мной распрощаться. Много думаешь от безделья. Завтра со свежими мыслями пойдёшь на репетицию, и всё устаканится.

— Видишь, я во всём плох. – Тэхён тоже решил слышать только то, что хочет. – Мы друг другу не подходим. Да, я не хочу решать проблемы, я ничего не хочу. Разве тебе не надоело со мной возиться?

— Ты как подросший ребёнок. Нет, не надоело. Со мной ты вырастешь и поумнеешь. Притирка характеров – дело времени.

Чонгук заболтает даже немого. Он не понимает отказов, ни в какой форме. Даже не принимает чужого мнения.

Тэхён не принимает несвободу.

— Я не хочу тебе грубить. Спасибо за твоё внимание. Я ценю всё, что ты для меня сделал. Но я не хочу с тобой быть. Прости меня, пожалуйста. Ты сам знаешь, что я совершенно бесполезный и непостоянный, худшая партия для тебя. От меня будут только проблемы. Лучше нам жить спокойно подальше друг от друга. Прощай.

Чонгук хотел что-то ещё сказать, но Тэхён скинул звонок. Снова. Пусть разозлится на это – он постоянно сбрасывает звонки как вспыльчивая девка. Пусть сам откажется от него. И всё сразу станет легко.

Не влюбляться.

Только бы не влюбляться не в тех...