Мамур

                 ~~ Головокружение ~~

«Я хочу дотронуться до тебя», – повторил я. «Ты всё погубишь, – испугалась она. – Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». «Вряд ли, – сказал я. – Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь».
Габриэль Маркес. Глаза голубой собаки

Дедушка... У него было самое доброе лицо, что Тае видел за всю свою недолгую жизнь. Дедушка и сам был для него олицетворением доброты и, конечно же, любви. Он всегда вставал на его сторону, почти никогда не злился и не отчитывал. Если Тае чем-то провинился, его долго ругала мать, ну а дедушка впоследствии прекращал перепалку и объяснял на человеческом языке, как можно и нельзя делать. Дедушка – не его отец, но, по сути, он выполнял эту роль. Бытует мнение, что человек в своём будущем избраннике ищет те же качества, что у отца или матери. Тае с уверенностью может заявить, что Чонгук не похож на его дедушку. На мать?.. Их невозможно сравнивать. Но кое-что в их воспитательных мерах воистину похоже, только у Чонгука твёрже рука...

Где был дедушка, там был Тае, ходя за ним хвостиком. Он знал, что ему нельзя мешать, когда дед занимается рабочими делами дома или просто отдыхает, потому старался неслышно сидеть рядом, а иногда так и засыпал, не дождавшись. Порой дедушка мог ласково назвать его «сынок», но Михён никогда – «дочкой». Уж маленькая сестра не входила ни в чьё положение, и если ей хотелось внимания, она лезла ко всем домочадцам и часто ревела, ревнуя деда к Тае. Но даже когда дед с ней сюсюкал, успокаивая, никогда – при Тае точно – не называл её своей дочерью. Да и звучало бы это дико, ведь у Михён был папа. Маленький Тае не понимал, почему у сестры был отец, даже у их матери он имелся, но только не у него самого.

Один раз он хотел похвастаться в школе перед одноклассниками, что у него тоже есть классный и добрый папа, только учитель воспринял в штыки информацию «папа моей мамы – мой папа». Этого не поняла и директор, и школьный психолог, и соответствующие инстанции по защите прав ребёнка. В тот день в их доме было столпотворение негативно настроенных людей, и все они ругались, грозясь отобрать Тае. Мама голосила громче всех, доказывая непричастность их семьи к инцесту, крепко удерживая сына за плечи. За подобную выходку ругал и дед, перенёсший настоящий стресс, а когда он проявлял строгость, Тае не мог сдержать слёз. Тот инцидент вскоре всеми позабылся, а мальчик не переставал задаваться вопросом: «Почему у меня нет папы?»

Почему у Михён есть? И у всех одноклассников. Отчим, которого будто и не существовало, никогда не брал на себя роль его родителя. Однажды дедушка сказал, что в жизни такое бывает, но это не повод расстраиваться: у Тае есть он, и он любит его сильнее.

Когда он умер, Тае рыдал как никогда в своей жизни. В глубине души он злился, что дедушка так рано ушёл, ведь обещал быть рядом – единственный человек в целом мире, который любил его не за что-то, а просто так. Тае остался совершенно один и с горькой обречённостью верил, что больше никто не полюбит его. Да и кого мог полюбить он сам? Кому бы он вновь доверился? Теперь не стало ни отца, ни дедушки, ни отчима. Ту пустоту, что образовалась от ухода деда, можно сравнить с упавшим метеоритом, образовавшим кратер, который ничем не заполнить. Потом злость прошла, и остались только сухая печаль, бесконечная, беспросветная тоска по нему и глухое одиночество. Самый одинокий во всём мире, но постоянно окружённый толпой, вынужденный находиться в обществе, которое его то ли не принимало, то ли уже не понимало...

Когда Тае переехал на квартиру, оставив Чонгука одного в больнице, он в полной мере окунулся в то время глухого одиночества. Ему стали сниться мучительные сны, особенно часто такой – маленький Тае поочерёдно спрашивает, почему у всех есть отцы: сначала задавал вопрос Михён, потом маме, а потом появлялся десятилетний... Йен, и такой же маленький Тае спрашивал и у него. Просыпался он в поту, с мокрыми ресницами. Во сне к нему приходил Чонгук, такой, каким он его помнил, и брал его за руку, говоря, что это не повод расстраиваться, ведь у него есть Чонгук, и он любит его сильнее.

Можно ли словами описать тот ужас, что он испытывал от этого сна?

Стоило закрыть глаза, ему чудилось, что Чонгук спит рядом – на больничной кровати. Всюду мерещилось, что скоро он тихо позовёт его по имени, и Тае сорвётся на помощь.  Только сейчас к нему пришло понимание, что физический труд, который затрачивался на уход за больным – не тяжело. На самом деле тяжело остаться наедине с самим собой.

Когда люди говорят с собой? Когда они себя слышат? Может, по ночам, ложась в кровать: в эти минуты становится по-особому грустно, всплывают печальные мысли о былом и вопросы, ставящие в тупик – а это и есть внутренний голос, настоящий «ты». Сейчас же голос просыпался не к ночи, он преследовал Тае днями напролёт и долбил, и долбил сумасводящими вопросами.

И вот он предоставлен сам себе, как и хотел! Что ж не радуется? Смог же, победил, вырвался из оков! Ну, победил, а кого?.. Какой ценой вырвался?.. Не Тае смог – это Чонгук позволил ему уйти. Облегчение не пришло.

Кто-то сказал, что любовь – это страшная несправедливость. Действительно, очень несправедливо, что лицемеров и обманщиков приходится любить вопреки – сердце не предоставляет выбора.

В лексиконе влюблённых существует всем известное выражение «вторая половинка». Многие искажают данное понятие или вообще его не понимают. Тае удалось на собственном опыте познать эту философскую мысль. Без второй половины человек наполовину пуст – и это не красивая метафора, дабы приукрасить любовные узы. Или, может, эту пустоту ощущал только Тае, и никто никогда не любил так же, как он... Тае выучил, как ухаживать за лежачими больными, но совершенно забыл, как ухаживать за самим собой – как, элементарно, накормить себя. С кровати встаёт не он, а половина его: одно полушарие мозга, один глаз, одно ухо, одна рука и нога. Этот получеловек функционирует, значит, он существует. Но разве можно сказать, что он по-настоящему живёт? Стало быть, со «второй половинкой» оправданно становишься целым. Без одной руки можно жить, как и без одного глаза, даже без одной почки, но не получится жить без сердца – ведь только одна половина забирает его с собой... То Тэхён и испытывает: он ушёл, а часть его с невероятной болью оторвалась и осталась там в палате.

Чонгук учился заново ходить, Тэхёну выпало на долю заново учиться жить.  Квиты? Обоим пришлось вернуться в изначальный пункт А.

Как тяжело решить эту задачу на удаление... Из одного пункта одновременно в противоположных направлениях отправились мотоциклист и велосипедист с какой-то там скоростью. Попробуй сосчитать, какое расстояние будет между ними через месяц... А через год? Встретятся ли они когда-нибудь снова? Всё верно: у задачи, в которой ничего не дано, нет ответа.

«Какая грустная задача», – подумал бы Тае, если бы захотел её решить. Почему поехали в разных направлениях? Почему один не сел с другим? Почему в итоге так просто разъехались?.. Причина тому есть, но к решению задачи она, увы, не подходит.

Первая неделя после расставания, как это часто показывают в фильмах, выпала из жизни. У некоторых счёт идёт на месяцы... Дни тянулись бесконечно долго, а раз он ничего не делал, они и не запоминались. То есть... он совсем-совсем ничего не делал. Ларкин, как только отвёз его на квартиру, выгрузил два пакета с продуктами, озвучив во всеуслышание, что это мистер Чон озаботил его просьбой. Только поэтому Тэхён ещё не сдох от голода. Продукты были, так что он исправно готовил и по расписанию (больничному) кушал.

И через эту же неделю у него впервые зазвонил телефон, о котором он и думать забыл. В оглушающей тишине квартиры трель напугала домашнее животное. Но ещё больше напугало имя на дисплее. Мистера Чона снова что-то озаботило, и лучше бы это был ещё один пакет с едой...

Взращённое бездельем и тишиной душевное спокойствие как ветром сдуло. Всё снова внутри затрубило, заныло... Всего лишь один звонок, а сколько эмоций! ...Будто рана и не подсыхала.

Он так и гипнотизировал телефон вылупленными глазами, не притрагиваясь к нему. Честно, хотелось ответить, ведь это подсознательное желание, но он бил себя по рукам, не допуская свершение новой ошибки. Любая встреча или даже разговор с Чоном могли обратить время вспять и притянуть Тае обратно. Какие могут быть сомнения в его даре убеждения? Он бы не позвонил, чтобы просто спросить, где его рубашка. Даже если это его самая любимая рубашка, второй звонок явно нёс повод повесомее.

Тае держался что есть силы. Даже один его голос заставил бы засомневаться, правильный ли он сделал выбор... А Тэхён совсем не хотел сомневаться. Их отношения и так были ложью на протяжении года, ещё полгода до – он притворялся его другом... Неужели этого мало, чтобы навсегда уйти и больше не открывать эту дверь?

Вечером позвонил Миллер, что снова посеяло страх, но другого рода – вот уж кто не стал бы беспокоить понапрасну, а значит, звонок мог содержать плохую весть, лишь потому Тае, не колеблясь, ответил.

И попался.

— Тае... – Электрическим зарядом прошило тело. Вот так Миллер потерял телефон. – Мой контакт теперь в чёрном списке?

Тэхён упорно молчал, зная лишь, что он точно не поведётся на эти уловки. Но скидывать всё же не стал. Чонгук перенёс серьёзные травмы, только поэтому!.. Только поэтому он до сих пор его слушал.

— Я не могу поверить, что мы закончим наши отношения вот так. – И снова Тае ощутил это давление, посыпанное печальным сожалением и упованием на общее благо. – Тебе ведь плохо, как и мне. Нам надо время, и это правда, но не расстояние. Тае. Тае, ответь мне. – Но он не ответит. Уж ему ли не знать, как Чонгук умеет «ездить» по мозгам. – Ты сам просил, чтобы я не бросал тебя. Я и не хочу отпускать. Ты устал. Я понимаю. Но одному тебе будет хуже. Тае. Мне будет плохо. Кому мы сделаем лучше? Я не могу силой держать тебя рядом. Но подумай о нас, хорошенько подумай, птенчик. – Конечно же, в ход пошла тяжёлая артиллерия – перед «птенчиком» сложно устоять. Голос стал настойчивее, и в то же время он будто упрашивал. Это было настоящей пыткой. – Ты боишься мне ответить, потому что я прав.

Проверка на прочность.

— Тае, – уже с требовательными нотками, – мы через столько прошли, ради чего? Чтобы ты ушёл? Мы должны выстроить конструктивный диалог, и это нетелефонный разговор.  Твоё молчание и прятки не помогут нам. Пожалуйста, прислушайся ко мне, как бы ты ни был на меня зол и подавлен. Сколько тебе нужно времени? Я подожду.

— Это тебе и твоему сыну нужно время. Не звони мне больше. Я уже всё сказал. – Действительно, сказал как отрезал. Как оказалось, в нём дремала недюжинная сила духа.

Он молниеносно скинул звонок, отправившись в ванную. Полностью подняв рычаг смесителя, наполнял ванну. Его трясло с такой силой, что даже мысли получали сотрясение.

«Всё будет хорошо» – вклинивалось тем самым повелительно-спокойным тоном.

...Интересно, сколькими ночами мистер Чон повторял эту фразу, чтобы успокоиться?

***

Тэхён пролежал в квартире ещё неделю, пока не опустел холодильник. За это время Чонгук позвонил ещё дважды и ещё раз с телефона Миллера. Тае немного оклемался, хотя игнорировать звонки было так же сложно. Даже когда умер дед, он нашёл в себе силы двигаться дальше и точно так же не верил, что это конец – что любимого человека рядом с ним больше не будет. Он бесконечно рад, что Чонгук выжил, но умерли их отношения. Он не сможет забыть, не сможет простить... На чужом несчастье своё счастье не построишь! Риджин погибла. Погибла! Нет, Тае не разрушал семью, то есть он об этом не знал, но что это уже меняет? Риджин воскреснет? Или Йен поймёт, что его папа в браке трахался с парнем? Смотреть в глаза этому ребёнку... невыносимо.

Мама Чонгука, мама Тае, мама Йена... и все умерли. Теперь они одни друг у друга остались. То есть нет... Один остался Тае.  У Йена был и всегда будет Чонгук.

Как бы ни тянуло обратно, как бы ни хотелось закрыть глаза на аморальность этих отношений, снять с себя ответственность и поддаться чувствам, Тае должен быть выше этого. Возможно, Чонгук прав, и им обоим не станет легче от разрыва, но в чём уверен Тае – так будет по совести. По нормам морали.

А со своей болью он как-нибудь уживётся.

Пришлось, скрипя зубами, засунуть своё тело в одежду и выйти из дома, и довести себя до метро, и объяснить себе, что теперь так будет всегда. Никакой слежки, контроля, ревности, запретов... Он свободен и волен делать всё, что захочет. Разве не об этом мечтал маленький Тае?

Тэхён за один день убил двух зайцев, а именно съездил в Самчхолли и Ариран – те две труппы, что присмотрел ещё до аварии. Неправильно ехать с заведомо плохим настроем, но он адекватно оценивал свои шансы. И, опять же, Чонгук... Он высказывал сомнения не просто так: корейские культурные традиции из названия предполагают национальный состав труппы. Так что, наверное, Тае и не удивился, что в Самчхолли ему сразу дали отворот-поворот, а в Ариран вежливо отказали, сославшись на отсутствие свободных мест.

В конце концов он почувствовал себя по-особенному сломленно. Ему стыдно признаться, какую большую роль играло положение Чонгука. Он просто привык к той роскошной жизни, где и водитель, и разные машины, и любая прихоть, если пожелаешь... Можно даже не желать, Чонгук сам всем одаривал. Тэхён комплексовал из-за их большой разницы в возрасте и в знаниях, но всё же с Чонгуком не было того чувства никчёмности, что охватило его сейчас. Откатило на год назад. Велосипедист вернулся в пункт А... И куда он теперь ещё поедет?.. Тэхёну, как человеку воспитанному и совестливому, в самом деле стыдно об этом думать, ведь он действительно был с ним не из-за денег, но деньги играют не последнюю роль, не стоит преуменьшать их значимость. Красивая жизнь кружила голову. Будто сказка, как ему иногда казалось. Такие сказки стоят очень дорого.

Любовь, похожая на сон...

И наконец он проснулся.

На улице в тот день, как назло, был противный ветер с редко пролетающими снежинками. Не самое благоприятное для расставания время года. Вопреки угрозе простудиться, он сел на ближайшую скамейку, бездумно пялясь на прохожих. На мех капюшона попадали снежинки, мгновенно тая. Короткая куртка плохо спасала от холода, но он не особо продрог, чтобы сетовать на неподходящий выбор верхней одежды.

Голова пустовала. Идей не велось.

По правде говоря, неизвестность – вот что пугало. Пока он всё ещё зависим от Чонгука в финансовом плане – между ними будет связь, и Тэхён ею не гордится. Он с радостью откажется от этих денег, осталось только придумать, как заработать свои. Надеяться не на кого, как и бессмысленно ждать манны небесной.

Но ему нужна ещё минута... ещё часик, ещё немного времени, чтобы прийти в себя.

Память подбросила дровишки из прошлого. Он похлопал по карманам джинсов. Это были те, что он надевал в день рождения. Тогда он оставил в них оторванный листок из записной книжки.

«— Я слышал про твой отбор. А если не пройдёшь, какой запасной план?
— Позвоню тебе, хён».

Он сохранил номер.

***

Поздно ночью сидя в кровати, Тае занялся порицаемой деятельностью, то и дело переживая, что Чон каким-то неведомым  образом об этом прознает и в очередной раз попросит взяться за ум. Но Чонгук больше не имел права вмешиваться в его жизнь и диктовать свои правила. Тае восстановил страницу на Фейсбуке. Он не преследовал конкретной цели. Это была импровизация, снизошедшая до него в час ночи. Он ничего и не ждал от блуждания по неизученной сети. В профиле у него была отмечена вся необходимая информация о себе, которую он когда-то предельно честно заполнил: имя, год рождения, город, языки, школа, интересы и даже пара фотографий – одна, где ему лет десять, и он после репетиции стоит рядом с дедом, неулыбчиво смотря в камеру; ещё несколько были обыкновенными снимками балетного зала и вида из окна – всё в плохом качестве. Тэхён долго смотрел на дедушку, в итоге поставив фото с ним на заставку. На него снова напала серость.

Друзей на Фейсбуке у него больше, чем в жизни, но всё равно раз-два и обчёлся – и те из балетной школы, которые при встрече вряд ли повернут к нему головы. Тае было совсем неинтересно просматривать ленту их страниц. Он всего лишь шарился, изучая платформу. Внезапно на глаза попалась строчка «Мероприятия». И выпало несколько мероприятий поблизости. Предложение «Треккинг» почему-то привлекло наибольшее внимание. Какой-то Пак Соджун звал в поход по всей стране. На этих выходных. И на две недели! Для Тэхёна хайкинг, то есть поход в горы одного дня, не близкое по духу занятие. Все корейцы любят ходить в горы. Да что говорить, девяносто процентов Кореи – горы! Не особо высокие, но живописные. Широкой популярностью хайкинг пользуется у пожилых людей. Тае был в горах один раз, ещё когда учился в начальной школе, и больше мама не разрешила ему этого делать. Но мамы больше нет. Что ему мешает в декабре попутешествовать по стране? Вообще-то, ничего.

Тэхён связался с этим Пак Соджуном.  Тот на удивление не спал в столь поздний час и незамедлительно ответил. Парень был координатором похода и сразу озвучил, сколько потребуется денег на приобретение экипировки и проживание-поездки. Тае прекрасно понимал, что будут траты, и он не раз воспользуется карточкой Чона, однако, недолго думая, согласился. Он всё равно не потратит заоблачных сумм... Можно считать, что это его альтернатива реабилитационному центру.

На следующий же день пошёл покупать экипировку, чтобы хоть как-то скоротать время. Его это неплохо взбодрило, и теперь он всё время смотрел видео о походах и читал блоги. Соджун по доброте душевной проинформировал, где можно недорого купить снаряжение: шапку, куртку, штаны, специальные ботинки, перчатки, рюкзак. Парень отписывался со смайликами, что, мол, бюджетный вариант треккинговых ботинок – это разношенные берцы, которых у Тае отродясь не было. Вместо термоносков Пак порекомендовал надевать сразу по два носка, чтобы не натирать ноги. Для сменной обуви Тае нашёл у себя кроксы. Компактная куртка-пуховка у него и так была, как и термобельё. Следующим пунктом обязательных вещей в походе были предметы личной гигиены, документы и аптечка.

Вся эта суета настолько подняла Тае настроение, как он уже было понадеялся, что сможет в короткие сроки отпустить болезненные отношения. Не тут-то было. Чонгук снова позвонил. Снова выбил почву из-под ног.

Сначала Тэхён не понял, какая на этот раз цель звонка, но скоро всё стало понятно по сообщениям.

«Ты собираешься в горы?»
«Не делай глупостей. Будь осторожен».

Как же он мог забыть, что Чонгуку приходят уведомления о списании его средств с наименованием магазинов. И ещё хуже, что он попытался совать нос в это дело.  О каких глупостях он писал? Предположил, что Тэхён прыгнет со скалы, не смирившись с его предательством?

Снова ничего не ответил.

И всю ночь промучился с прерывистым сном, бесконечно прокручивая в голове его слова.

Скучал. Да, он скучал...

***

Группа из одиннадцати человек встретилась в назначенном месте и двинулась на север Сеула к горам Пукхансан. Весь день они проходили по туристическим тропам, рассматривая острые и плавные вершины гор, долины рек, ущелья, водопады и леса. Также они поднялись на вершину Бэгундэ, охнув от потрясающего вида на Сеул и реку Хан. В общем за весь день они намотали свыше восемнадцати километров, но заночевать в палатках им не пришлось – дабы почувствовать себя настоящими туристами – по причине того, что это здесь воспрещается. Так что они заселились в хостел. Была, конечно, мысль уехать на квартиру, но в то же время отбиваться от стаи Тэхёну не очень-то хотелось.

Получилось так, что из всей группы он нашёл общий язык только с Соджуном, держась рядом с ним. Тот был забавным и остроумным парнем двадцати восьми лет. Он много рассказывал на правах координатора и постоянно вставлял смешные реплики. Ночью походная компания почти не спала, бурно знакомясь. Тае оказался самым юным среди них, а к макнэ всегда особое отношение. Поэтому его донимали вопросами, а, наблюдая его скромную немногословность, мило журили. За это время он забыл о всех переживаниях.

Потом они ездили в город Сокчхо в национальный парк Сораксан и проходили там два дня, на вторые сутки переночевав в специальном убежище для туристов. Тае ужасно хотел спать уже в одиннадцать вечера, именно когда Соджун позвал его прогуляться. Разговаривать тет-а-тет Тае не захотел, а тот шибко и не расстроился, без проблем отыскав другого собеседника.  Даже сквозь сон Тэхён ещё долго слышал голоса весёлой компании.

Также турпоход запомнился романтическим встречанием рассвета на горе Дэчонбок, после чего на автобусе они отправились прямиком до горячих термальных источников. Очень уж понравилось Тае и ужинать в кафе на берегу моря. Только в голову сразу налетела стая воспоминаний о Вьетнаме...

Позже они улетели на Чеджу, и это были самые незабываемые дни. Все, кто говорят, что там сказочно красиво – нисколько не приукрашивают. В этом месте Тае будто очищался, исследуя сеть троп, и его тяжкий груз становился всё меньше под впечатлением от живительного вкуса природы. Будучи школьником, он был просто обязан здесь побывать, но переход в балетную школу для многого поставил крест. Летом здесь очень много туристов, хотя пляжный сезон короток, а вот зиму считают, пожалуй, самым неблагоприятным сезоном для посещения. Но разве это им помеха? Снег не испугал, его в принципе на всём острове было мало. Если уж хотелось полепить снеговиков, следовало ехать к горе Халласан. Кратко говоря, Чеджу – это мандариновый рай с вкуснейшим чаем. Само собой, они посещали чайные церемонии, пробуя настоящий чай с плантации. И в каждом кафе подавали мандарины, а в одном их угостили аж печёными.

В этой же поездке кое-кто из ребят, занимающихся йогой, решил подбить на это остальных. Тае опять попал в эпицентр событий, так как неосторожно сболтнул, что они в балете делают компенсационные регенеративные йогические упражнения – для восстановления энергии, а ещё для умственного равновесия. В общем, йога эффективно восстанавливает силы после нагрузок. И, конечно, его припахали к исполнению асан. Парень, что был в теме, показывал и подробно рассказывал, наблюдая заинтересованность на лицах. Тае, не желая того, продемонстрировал всем свою растяжку.

Они ночевали в городе Согвипхо в хостеле, потому, как только ему удалось ускользнуть от вечерних дискуссий, он в одиночестве пошёл гулять, накинув лишь куртку и наплевав на тёплые ботинки, так и побрёл в кроксах на флисовые носки.  Погода шутки не шутила и прилично охладила его желание подышать свежим воздухом. Тэхён и удивился, и вроде бы нет, когда на своём пути встретил Соджуна.

— Ты прямо парень-загадка, – шутливо завязал он разговор, от которого даже при всём желании не получилось бы отвязаться – они шли одни по узкому тротуару.

— Почему?

— А я знаю? Я не разгадал.

Тае заулыбался. В нём поселилось странное, но уже знакомое чувство, что появлялось всякий раз, когда Чонгук говорил что-то смущающее и приятное.

Но при чём тут Чонгук?..

— Я просто Тае, почти кореец. – «Наполовину француз, чистокровный артист балета» – опущено. – Никаких загадок.

— И откуда такой Тае свалился в мой Фейсбук в час ночи?

— Случайно вышло.

Тэхён не задавал встречных вопросов для поддержания беседы. Надо же было оправдывать статус загадки.

— Как я понял, ты некомпанейский парень.

— Точно, – наигранно посмеялся. Ему стало не по себе, возможно, потому, что он узрел в его словах нечто большее... О, как ему хотелось ошибаться.

— Эй, ты ставишь меня в неловкое положение! Почему ты смущаешься? Я просто люблю заводить новые знакомства.

— Извини? – точно ослышался.

— Я с тобой не флиртую, – посмеиваясь. Соджун наконец-то поймал его взгляд. – Ага, попал. Расслабься, я на другой стороне.

Тае, конечно же, растерялся из-за резкой смены темы. Он не сделал ничего компрометирующего, а его ориентацию уже раскрыли – раскололи как орех! При том что он сам-то не знает, какой пол для него предпочтительнее...  Он был близок только с Чонгуком и в моральном, и в физическом плане.

Опять Чонгук.

— Не понимаю, о чём ты. – Его разом отпустило, будто именно это он хотел услышать. Опасаться стало нечего, и разговор «пошёл в гору».

— Ну, о том самом, – широко улыбнувшись.

— Как-нибудь поподробнее.

— Я имел в виду, что хотел сказать, что то самое, о чём думаю я, должно быть, думаешь и ты, а значит, я полагаю, подробностей... я имею в виду, те подробности... – Соджун забавно ехидничал. Тэхён помахал ему рукой, останавливая поток слов, из-за чего оба разулыбались.

— Так, конечно, стало понятнее.

— Я старался.

— Так и что, я теперь не загадка?

— Нет, загадка, только, знаешь, которая с отгадкой в скобочках мелким шрифтом.

Тае и забыл, когда в последний раз так много улыбался – не в шумной компании, где за разношёрстными беседами сменяется множество эмоций, – а наедине с кем-то. Будет банально и опять не к месту, но он ничего не может поделать, при каждом удобном случае вспоминая о нём... Проведя в четырёх белых стенах бок о бок так много безрадостных дней, без лишнего трёпа и улыбок они понимали друг друга, и в этой проспиртованной тишине им было комфортно. Ключевое слово «было». Зачем он вспоминает?

Улыбка тотчас слетела с лица, как фильтр с фотографии. Снова подступил холод. Соджун с любопытством наблюдал за новым знакомым. Даже если бы он попытался задействовать флирт, ему было совершенно ясно, что в эту «глухую стену» бессмысленно стучаться.

За этой стеной уже был кто-то другой.

***

Ещё несколько дней они провели на острове Удо, который своими нетипичными для Кореи видами напоминал Исландию.

Тае очищался. Разум постепенно прояснялся. Он начинал строить планы, уже имея для их осуществления силы и нормализованное психическое здоровье, как ему казалось. Опьяняющие красоты скал, бухт, колоритных деревенек вдохновляли и подпитывали энергией, делая своё животворное дело.  Когда Тэхён покорял новую вершину, ему не казалось, нет – ему было известно, что он всё может! Он расправлял руки, дышал полной грудью, с восторгом созерцал пасмурное небо, придающее горным долинам величие, сквозь которое прорывались лучи, точно световые мечи, пронзающие скалы. Зимние пейзажи не радовали буйством ярких красок, но по-своему впечатляли и покоряли.

Когда Тае поднялся на самую высокую точку Кореи – на гору Халласан, ему стало жутко и одновременно волнительно. Именно то чувство, что спирает дух. Чем выше, тем тяжелее идти, ведь с высотой падает атмосферное давление. В тот момент к нему пришла тривиальная мысль – на высотах кружится голова. И чем выше Тэхён поднимался в своей жизни, тем сильнее захватывало головокружение. Так он и спустился с небес на землю...

Вдали от Чонгука голова больше не болела, ноги перестали ощущаться ватными, и не требовалось повышенной нагрузки для тела. Но облегчение не пришло. Пришло опустошение.

***

Тае второй раз проводит Новый год вне дома. В прошлом году Чонгук спонтанно устроил им сказочный отдых на горнолыжном курорте. В этом году уже без Чонгука – он сам отправил себя в горный поход.

Тридцать первого числа был последний день треккинга. Они пили глинтвейн в очередном хостеле, делились впечатлениями, самые общительные снова находили интересные темы для разговоров. Тае скромно сидел в углу, просто слушая и иногда улыбаясь. Соджун сидел рядом, и он, кстати, был в числе тех, кто не затыкался. Вскоре все засобирались в забегаловку, чтобы наесться мяса. Всё было битком забито, однако им удалось найти свободное место для их немаленькой компании.

В полночь все гости дружно подняли кружки и в общем веселье поздравили с наступлением нового года. Тае зачем-то крутил в руке телефон, словно от него он подпитывался энергией. Или что-то предчувствовал?  Скорее, ему только хотелось думать, что в этот самый момент Чонгук тоже нашёл минутку, чтобы о нём вспомнить. К сожалению... к большому сожалению, Тэхён не мог так просто вычеркнуть этого мужчину ни из своей жизни, ни тем более из головы. Если бы всё было так просто, на свет бы не родилось столько грустных песен о любви.

И, когда телефон издал короткий звук пришедшего сообщения, он почти не сомневался в имени отправителя, со страхом и нетерпением жадно впился... в самый непраздничный текст новогоднего поздравления.

Он оцепенело гипнотизировал светящийся экран, пока тот не потух.

Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, верно?..

«Ты устроил себе отличный отдых. И даже успел найти новое увлечение. Рад за тебя. Красивый парень, а главное, молодой. Это действительно успех, Тае. Мне бы хотелось спросить тебя лично, нашёл ли ты в чужих объятиях отмщение. Не хотелось бы верить, что ты получил от этого удовольствие, но, с чем могу тебя поздравить, ты точно попал в цель. Счастливого года».

Не поздравил, а точно послал, вновь вывернув его наизнанку.

Тае срочно вышел на свежий воздух, нервно озираясь по сторонам в попытках засечь слежку. Руки чесались ответить и оправдаться, ведь всё, что Чонгук себе придумал – оскорбляющая его, Тае, неправда! Да, они расстались, но прошло слишком мало времени, чтобы он так легко отдался кому-то другому. И для Чонгука такое предположение самое болезненное.

Возможно, поэтому Тае не ответил, сдержав и бушующие эмоции, и желание поговорить с ним.

Он больше не должен оправдываться.

Было бы здорово, найди Тае в чужих объятиях, если не отмщение, то свой душевный покой... Но никому такое не под силу за столь короткий срок.

С невыносимой тяжестью на сердце он смотрел на горизонт, убеждая себя, что дальше обязательно будет легче – не сейчас, да, не завтра, не через месяц, но когда-нибудь точно.

— Эй, парень, Санта-Клаус подарил тебе грустный подарок?

Соджун встал рядом, передёрнув плечами от холода. У обоих изо рта шёл пар.

— Санта дарит подарки только детям, а я уже немного подрос. – Старательно натянув улыбку, убрал телефон.

— Да? Тогда это был какой-то олень из повозки Санты.

Мистера Чона приравняли к оленю... Как хорошо, что сам он этого не слышал. Ну а Тае вновь заулыбался.

— Так-то лучше. Вернёмся к остальным?

***

Когда проходило знакомство с ребятами из походной группы, каждый рассказывал о себе пару слов, и было довольно занимательно слушать, кто чем занимается. Соджун не сразу признался, кто он по профессии, чем всех посмешил. Сначала он сказал, что работает собеседником. Да-да, именно так. Заявил с самым серьёзным лицом, сославшись на то, что в оживлённых районах Токио сидят в своих будках они, бедные собеседники, и выслушивают сотни людей. Ему чуть не поверили, пока один из них не задался вопросом, почему Соджун работает в Токио, если живёт в Сеуле. Когда его поймали на лжи, он замялся и наигранно несмело сказал, что они ему всё равно не поверят, ведь его профессия так же абсурдна, как и собеседник. И в итоге назвался... ловцом муравьёв. Ему опять никто не поверил, а когда Соджун назвал ещё один неординарный род занятий, такой как «испытатель презервативов», его начали несильно поколачивать по спине. Позже Соджун показал топ самых редких профессий мира, предложив кому-нибудь стать дегустатором кошачьего корма или торговцем мечтами. А сам же он оказался ветеринаром, во что все неохотно поверили.

После похода Соджун попросил номер Тае, и они снова встретились в кафе по его же инициативе. Тае не хотел приглашать его к себе в квартиру или идти к нему на чай, всё же слегка сомневаясь в чистоте его намерений.  Кафе – идеально нейтральная территория.

Соджун пришёл со своей собакой, на которую Тэхён, естественно, сразу положил глаз, став гладить. Собака была рослой, но беспородной. Пак сказал, что подростки нашли эту бедняжку на улице и оплатили лечение, только не смогли забрать к себе. Зато забрал он.

— В общем-то, я позвал тебя по важному делу. Ты говорил, что ищешь работу?

Тае сиюсекундно вскинул голову.

— Возьмёшь меня помощником ветеринара? – Улыбнувшись, вернул его же слова: – Или дегустатором кошачьего корма?

— Если бы. Я сам ищу свободную вакансию дегустатора и без боя тебе не уступлю.

— Приму к сведению. Так что у тебя за предложение?

— Есть у меня одна хорошая знакомая – бывшая балерина... Сравнительно недавно она открыла балетную компанию. Чтобы не давать тебе ложных надежд, я заранее с ней поговорил. Если для тебя это ещё актуально, то можешь съездить на кастинг, экзамен, или что там они проводят.

Тае замер на пару секунд, переваривая информацию.

— Я не ожидал, правда... Спасибо. Я бы очень хотел туда съездить. А что за компания? Может, я о ней слышал.

— Tahra Show. – Тэхён нахмурил лоб и отрицательно покачал головой. – Я не очень разбираюсь. Они танцуют как бы балет, но на современный лад.

— Современная хореография... – интерпретировал с мечтательным видом. А как загорелись глаза. – Звучит всё интереснее. А как зовут руководителя?

— Пэ Хунхэ. Ей тридцать шесть.

— Ей ещё можно было танцевать до пенсии. Если не секрет, где вы с ней познакомились?

— Хотел бы я, чтобы наше знакомство было каким-то секретным, – со смешком ответил он. – А так она просто пришла со своим самоедом в нашу ветклинику.

— И как я не догадался. Но вы начали общаться?.. Как так? Ты правда со всеми хочешь дружить?

Соджун двусмысленно хмыкнул.

— Нет. С шикарными женщинами я хочу всё что угодно, только не дружить.

Тае неловко улыбнулся, опустив эту фразу.

— Она старше тебя, да?

— Ага, на восемь лет. Я сам был в шоке, когда узнал – ей столько не дашь. Да мне и всё равно. Возраст – всего лишь цифры.

Дальше расспрашивать не стал. Это уже было слишком личное.  Хотя кому, как не Тае, поддерживать тему про разницу в возрасте.

Соджун стал выглядеть неприлично воодушевлённым.

— Надеюсь, она тебя возьмёт, потому что я планировал использовать тебя как предлог моих частых посещений. Ха-ха, без обид, я просто не теряю шансов!

— И давно ты это придумал?

— Когда слова «балет» и «ищу работу» были сказаны тобой в одном абзаце.

Тэхёна это не обидело, но как-то быстро стёрло с лица радостное выражение. Соджун явно не преследовал цели расстроить его. Он всего лишь озвучил реальное положение вещей. Не то чтобы Тэхён действительно хотел стать друзьями...

— Эй-эй, я пошутил. Буду искренне рад конкретно за тебя, если моя наводка поможет.

— Да, конечно. Я тебе очень благодарен.

Когда Соджун ушёл им за кофе, Тае повернул голову к окну, бесцветно смотря на проезжающие машины. Он взаправду не затаил обиду на Соджуна, так как тот не сделал ему ничего плохого, а напротив – похлопотал за него. Просто это было как разочарование в самом себе. Тэхён выдумал ложные предпосылки к дружбе и сам расстроился. Как маленький прицепился к слову «дружба», будто нельзя просто общаться.

У него никогда не было друзей.  Чимин в их последнюю встречу очень точно выразился: «Я не умею дружить. Не стоило и начинать».

Вообще, быть хорошими знакомыми порой лучше, чем плохими друзьями. Так что оставшееся время в кафе они проговорили на нейтральные темы, более не затрагивая личных. Да и так было проще.

***

С Нового года Чонгук больше никак не досаждал. Телефон молчал. Это было именно то, о чём Тае мечтал, ведь, чтобы забыть человека, его присутствие в своей жизни нужно свести к минимуму, но лучше всего – не допускать совсем. Это не значит, что сам Тае легко справлялся с одиночеством. Каждый раз, когда он пересекал порог квартиры, на него обрушивались печаль и пустота, вынуждающие пускать мысли в полёт, и всё в одном направлении – в прошлое.

Тэхён хотел навести справки про Тахра Шоу, но незаметно для себя вбил в поисковик «Со Риджин». На Чонгука информации практически не было, кроме странички в Википедии о его компании. На Со Риджин вышло несколько фотографий и краткая биография. Кто-то даже отредактировал данную страницу и прописал дату смерти. Тэхён впервые увидел жену Чонгука. Сам сделал себе хуже... Что он ожидал увидеть? Ему должно было полегчать?.. А увидел он настоящую красавицу: утончённая, женственная, ухоженная, с ясным мягким взглядом и правильными чертами лица. Ей бы сниматься в кино. Тэхён, к своему сожалению, даже обнаружил совместную фотографию с её отцом и Чоном – рядом с ним она выглядела такой миниатюрной и... счастливой. Они смотрелись вместе, и, хотя Чонгук выглядел чересчур сурово (на фотографии ему ещё нет тридцати), по ним нельзя было сказать, что супруги жили порознь.

Намного больше данных было на отца Риджин. Он десять лет занимал пост председателя Народного банка Китая, после чего занялся грузовыми контейнерными перевозками.

На одной из фотографий, где было запечатлено несколько мужчин в возрасте, собравшихся, по-видимому, на конференции, рядом с отцом Риджин стоял высокий кореец внушительных размеров с холодным равнодушным взглядом. Только потому, что за этим мужчиной стоял Чонгук (с таким же каменным лицом), Тае перешёл по ссылке. Там говорилось, что этот кореец – председатель совета директоров «Корейские верфи». Это мистер Чон-старший. Грузный и грозный человек, который вполне мог сойти за того, кто терроризировал свою семью. Внешне они с Чонгуком не прям похожи, но от них чувствовалась одинаковая энергетика.

Вот так Тэхён познакомился со всеми родственниками Чонгука, кроме его матери. От просмотра стало лишь тошнее. Чего и следовало ожидать. О тридцати пяти годах жизни, которые и так были Тэхёну неизвестны, не расскажут пара статей с прикреплёнными фотографиями какой-то там давности. Что уж говорить – не расскажет даже сам Чонгук.

Тае никак не может понять одного: почему к такой красивой женщине и, по словам Чона, прекрасной матери их ребёнка не лежала душа. Так или иначе, Риджин была его семьёй. Должно быть, ему сейчас так же больно, как и Тае. Но чем он может ему помочь? Простить его обман? А что потом делать дальше?.. Всё забыть и жить счастливо? Риджин забрала их счастье с собой...

Голова разболелась. Тае быстро уснул, а поиски по делу продолжив уже чуть позже. Тахра Шоу была сформирована всего лишь полтора года назад – это ещё безызвестная компания, которая несёт только убытки. В таком случае планы на скорую финансовую независимость будут ему только сниться. Руководитель балетной труппы – Пэ Хунхэ – ранее танцевала в одной американской компании. Два года назад вернулась в Корею. Как Соджун и вещал, Хунхэ выглядела шикарно. Она украсила несколько разворотов журналов. В одиночку создала компанию?.. На какие деньги? На что они существуют сейчас? Тэхён о них даже не слышал. Сомнения насчёт надёжности компании присутствовали, и это нормально. Однако, как говорится: пока не попробуешь – не узнаешь.

Пусть это будет маленький шаг, но вперёд, но самостоятельный.

***

Тае поехал вместе с Соджуном, так как тот убедил, что его присутствие повлияет на положительное решение руководителя. Тае не верил, что присутствие «хорошего знакомого» Пэ Хунхэ сделает погоды.  Да разве ему хотелось, чтобы пропуском в компанию стал посторонний человек, а не симпатия худруков к его исполнению? Если же его будут оценивать только из-за удачного знакомства, то грош цена такой труппе. Тае хочет адекватного и честного собеседования.

Тахра арендовала зал в одной танцевальной студии. Зал был просторным и оснащённым балетным оборудованием, но без дизайна: стены из кирпича всего лишь выкрашены серой краской. Конечно, это не уровень Юнивёрсал, но и не сырой подвал!

Артисты уже разминались, как всегда, переговариваясь между собой. Как только они вошли, к ним было приковано всё внимание, а Тае высматривал педагогический состав. Госпожа Пэ сидела рядом с мужчиной, чем-то напоминающим Мун Хуна – скорее всего, он и являлся балетмейстером. Также было двое мужчин-хореографов – они выглядели на один возраст. Балет в стиле модерн предполагает молодой состав хореографов, поэтому оправдано, что они все в одной возрастной категории, не считая балетмейстера, которому навскидку можно дать лет сорок пять.

Тае, естественно, подошёл поздороваться, дрожа изнутри. Его попросили присоединиться к разминке. Госпожа Пэ одарила приятной улыбкой, и это как-то приободрило. Тэхён быстро снял верхнюю одежду, под которой уже были надеты незаменимые серое трико и белая футболка. В этом наряде он будто вечный выпускник балетной школы. Разумеется, никто сразу не ринулся с ним знакомиться, и он сел подальше от всех, угрюмо рассматривая артистов, подавляя мандраж. Всегда волнительно что-то начинать. И очень тяжело вливаться в новый коллектив...

Внезапно госпожа Пэ поднялась и хлопнула в ладоши, по-видимому, завершая вольную разминку.

— Итак, народ, сегодня к нам на тренировку пришёл бывший артист Юнивёрсал. Тае танцевал под началом балетмейстера Мун Хуна, и это очень здорово. Давайте поможем ему легко влиться в нашу атмосферу. – Руководительница излучала тёплую энергетику, поэтому Тае всё больше успокаивался. Да и здешние ребята были на порядок проще, чем пираньи Юнивёрсал. По крайней мере, такое сложилось первое впечатление. – Как нам говорил нью-йоркский балетмейстер: «Разогрев – это, прежде всего, психологическая подготовка к нагрузке!». – Громко чеканя слова, она начала медленно шагать из угла в угол. – Перед началом надо поговорить с телом как с ребёнком. Вы все это уже слышали, повторяю для Тае. Девочки – кошечки. Девочки себе говорят: «Доброе утро, кошечка! Просыпайся, грация и гибкость!» Мальчики – тигры. Тигры себя настраивают: «Ты сильный, твои мышцы упругие. Ты грациозный и ловкий. У тебя всё получится». С таким настроем мы начинаем. Наше тело – наш ребёнок. Нам некуда торопиться. Мы не должны подвергать себя психическому и физическому насилию, то есть как нас учили в школах: что мы должны за всеми успевать и делать всё идеально. Я никого не тороплю. Самостоятельный разогрев у нас двадцать минут. Разговоры не запрещаю, говорить нам надо, мы – люди, но лодырей тут не развожу. Я всегда стараюсь войти в положение опоздунов и прогульщиков, но это не значит, что вы садитесь мне на шею и свешиваете ножки. Мистер Хан, в отличие от меня, не так лоялен. – Мистером Ханом оказался тот примерно-сорокапятилетний балетмейстер. – Обо всём остальном я скажу лично Тае, если он останется с нами. Итак, немного уши погрели, теперь приступим.

Тэхён настолько заслушался, что по итогу отпустил себя, в своём темпе проведя разминку, а затем присоединился к общей тренировке.

Здесь не было пианиста со своим инструментом. Тренировка проходила иначе, нежели в классическом балете.  Музыкальное сопровождение тоже отличалось.

В конце концов Тае попросили исполнить что-нибудь своё. Танцоры разошлись, заняв места у станков. Тае с парализующим страхом смотрел на своё отражение. Вспомнились слова... «Просто представь их всех голыми». И рой мурашек пробежался по телу. Он так и не научился следовать этому совету, ведь в первую очередь голым он ощущал себя, и на него голого все изучающе пялились – для них он ещё неизвестная птица.

Тае попросил поставить что-нибудь печальное. Принял пятую позицию.

Мун Хун сказал, что ему не стоит повторять это вновь, но...

— Вам когда-нибудь показывали па-де-де с воображаемым партнёром?

Формулировка поменялась: не партнёрша – партнёр. Но никто всё равно не поймёт, в чём тут дело...

— Ты первый, – одобрительно заулыбалась госпожа Пэ. – А какой заложен смысл? – заранее полюбопытствовала, снова присев рядом с Соджуном, что тоже пристально на него смотрел.

— Я назвал это «tu me manques» – это о том, кто у меня отсутствует.