Мамур

             ~~ Самая хитрая птица ~~

Разумеется, я так не сделаю. Я не должна. Несмотря на сказочный снегопад, мы не в Нарнии. Мы в Лондоне, и это реальная жизнь, а не сказка. А в реальной жизни разбитые сердца непостижимым образом продолжают биться.
Один день в Декабре. Джози Силвер

Чимин вернулся только после обеда, весь такой довольный жизнью и подобревший (наелся, что ли?). А у Тэхёна опять всё не слава богу – возникли сложности со сборами. «В чём пойти?» – вот он страшный вопрос. Он всё же собирается идти, чтобы всё разъяснить. Одно дело кричать на Муна и категорически отказывать через него, и совсем другое – напрямую. В самом деле страшно, вдруг этот мистер завалится к нему в квартиру, раз он такой наглый и беспринципный (письмо не может отражать его характер, это просто набор слов), а Чимин потом всем растреплет, что он эскортник. Нет, даже хуже – шлюха какая-нибудь...

Получается, не пойти невозможно, но и пойти не так уж легко. Какой ему ресторан? Кто вообще приглашает парня в ресторан?! Тэхён всего лишь два раза был в ресторане: когда их водил дедушка в честь своего дня рождения, ему тогда было лет двенадцать, и второй раз, когда угощал директор Ким (отец Намджуна), куда он был приглашён опять же с дедушкой. Столового этикета он не знает, так и не собирается с этим мужчиной кушать и любезничать. Прямо скажет, что ему всё это неинтересно, что он отклоняет всякие приличные и неприличные предложения, и со спокойной душой уйдёт. Тэхён наивно надеется, что его грубость и убогость сразу разочаруют спонсора, и на этом его приключения закончатся. Ведь спонсор ещё не знает, какой Тэхён по характеру. Пусть его зацепила необычная мордашка, но этого мало, чтобы подогреть интерес такого влиятельного человека. Хотя почему необычная внешность? Они ведь живут не на необитаемом острове, в Корее полно других иностранцев, и мистер Чон явно не сидит только в Корее. Значит, его интерес быстро угаснет, не найдя более привлекающих черт.

Нужно продумать всё заранее: куда бежать, если начнёт приставать, кому звонить, что отвечать на разные каверзные вопросы и прочее-прочее. От всего этого кругом голова, он даже вскрыл пару мандаринов и банан, нервничая. Между прочим, вражеский подкуп.

Долго собираясь с мыслями, всё же смог себя пересилить и постучаться к соседу. Если пошлёт, то хотя бы будет успокаивать себя тем, что попытался. Чего бояться? В конце концов, не укусит же он его?

Чимин не заставил себя долго ждать, появившись в проёме полуголым, так ещё и с недовольным заспанным лицом, не открывая дверь полностью. Тэхён бы счёл это за невежество и при других обстоятельствах сразу бы развернулся и ушёл, но ему нужна его помощь, так что, как и говорил Мун, иногда нужно переступить через себя.

— Привет. Можно тебя попросить кое о чём...?

Сосед не послал сразу, – это хороший знак.

— Кое, – хмыкнул. – О чём?

Техён не стал ходить вокруг да около, выпалив как есть.

— Одолжишь какую-нибудь рубашку? Я заплачу.

Не постираю и верну, а заплачу – важно отметить. Они не друзья, чтобы безвозмездно давать поносить свои вещи, так что Тэхён готов платить. Ему почему-то кажется, что его накопленных денег хватит на всё что угодно, хотя понятия не имеет, какой финансовый аппетит у соседа. А сосед поднял надменную бровь и опять гадко усмехнулся. Смерил его оценивающим взглядом.

— Ясно. Жди.

Ничего вообще непонятно. Почему так насмехался? Почему пошёл навстречу? Что вообще у него творится в голове?

Пока сосед рылся в шкафу, Тэхён сбегал за деньгами, чувствуя себя молодцом. «Наглость – второе счастье» – точно не про него. Когда Чимин снова показался в проёме, то сунул комок, по-видимому, запрошенной одёжки. Тэхён с очень деловым видом развернул смятую рубашку, рассматривая её. Необычный и даже красивый окрас: сама по себе белая, но местами голубые разводы, будто размытая акварель. Смотрится нежно...

— К глазам подходит. Дарю.

— Сколько она стоит? – Тэхён не хотел быть ему должным, так что даже запаниковал, быстро протягивая купюры.

— У тебя столько нет. Носи и радуйся, – и внезапно опять отошёл, буркнув «подожди», в этот раз вернувшись с маленьким бутыльком с какой-то жидкостью внутри. Кое-что ещё было в маленькой коробочке с подписью «Long Love с анестетиком». Ниже прочитал: «презервативы». Чимина позабавила реакция.

— Не вздумай давать без резинки, никогда.

Тэхён покраснел от возмущения, с заминкой, но сунул подношения обратно.

— Мне это не надо! – Ну вот, Чимин сразу понял, куда и зачем он идёт. Стыдоба!

— Ну ок. – И ироничная усмешка на прощание.

Хлопок двери, сосед невоспитанно его спровадил, толком ничего не объяснив. Тэхён так и остался стоять с ошарашенной физиономией, смятыми деньгами и рубашкой.

Выгладив эту рубашку, полностью оделся, покрутился у зеркала, нервно поправляя волосы. С каждой минутой желание не пойти росло в геометрической прогрессии. Выглядит интеллигентно, но как будто наряжался. Парфюмом не пользуется, обычно от него пахнет только порошком.

«Да о чём нам разговаривать?!» – смотря на своё отражение, мозг начал генерировать пути отступления. А Тэхён начал мотать круги по комнате, игнорируя пришедшие сообщения на телефоне. Ему нечего сказать ни Богому, ни дяде. А врать им не хочется. И чтобы не врать, нужно всего лишь попридержать факты.

В конце концов успокоил себя. Если мистер Чон всё же распустит руки, Тэхён напишет заявление в полицию. И ещё позвонит Намджуну... Ему нечего бояться. Да, точно! Он и сам может за себя постоять.

Без пяти восемь в квартире опять раздался звонок, но теперь он знал наверняка, что это к нему. Нервно набросив на себя кофту, чуть не забыл телефон. Внутри опять засела противная ноющая тревога.

Перед ним стоял неизвестный мужчина с тёмными волосами, стриженными под «гитлерюгенд» и небрежной щетиной. Черты лица суровые, брови, кажется, вечно хмурые, неразглаживающаяся складка на лбу, тонкие губы – посыльный спонсора, как ни странно, такой же неприятный тип, как и его босс. Более того – некорейского происхождения. Если Тэхён хотя бы имеет корейские корни, то по этому чётко видно, что нет. Чёрный костюм с водолазкой внушает деловитость.

И так не желающий идти, теперь ещё сильнее разволновался. Это кого ему подсунули?

— Добрый вечер. Меня зовут Алекс Миллер, я начальник службы безопасности мистера Чона. Он попросил меня сопроводить Вас. Поедем?

Мужчина говорил с акцентом, но Тэхён отлично понимал его корейский. В голове появилась картинка, что даже если он побежит, этот суровый американец (не немец, как можно подумать из-за фамилии) догонит его и сложит пополам прямиком в багажник. Не хотелось предстать перед ним слабаком и дураком, так что Тэхён хмуро кивнул и прошёл за ним, как на иголках. Не смел показать слабину, гордо держал осанку, манерно вышагивая, – это у него издержки профессии. И он уже сам ринулся открывать дверь чёрного автомобиля, но мужчина плавно перехватил ручку, открыв перед ним. Жуть какая-то... Ещё Тэхён подумал, что этот Миллер сядет за руль, но машину вёл шофёр, а Миллер приземлился рядом с ним, попросив пристегнуться. Как всё серьёзно. Может, ещё нацепить галстук-бабочку и кланяться на девяносто градусов?

Тэхён сидел крайне настороженно. Все чувства обострились из-за противного мандража перед каким-то важным событием.

— Тае, вы что-нибудь уже знаете о мистере Чоне? – До этого закралась надежда, что они поедут молча, но Миллер прервал напряжённую паузу.

Господи, знать не знает, кто этот ваш мистер Чон.

— Нет.

— Тогда он сам вам всё расскажет. Не сомневайтесь, с его стороны вам ничего не грозит.

В ком не сомневаться? Во всех этих незнакомых людях? Тэхён другого мнения и, чтобы не продлевать разговор, отворачивается к окну. Они все пытаются его заболтать – это он хорошо понимает.

— Думаю, вам стоит знать, что мистер Чон скуп на эмоции, но не принимайте это за безразличие – такой у него характер.

Да плевать, какой он.

Тэхён проигнорировал и этот совет, абстрагируясь. Но Миллеру, похоже, дали приказ заговорить его до смерти.

— Мы едем в отель Лотте. – Как озвучил, так Тэхён вздрогнул. Есть контакт. Неважно, что он пятизвёздочный, важно только, что это отель. Миллер поспешил развенчать опасения, хотя ясно как день, что лишний раз хотел потрепать нервишки. – В ресторан «Пьер Ганьер». Знаете такого повара? – Ни малейшего понятия, кто такой Ганьер и почему именно в отеле. Тэхёну хочется прямо на ходу выпрыгнуть из машины и никогда этого не вспоминать. Вся эта помпезная роскошь только пыль в глаза. – Это французская кухня. Мистер Чон хотел сделать вам приятное.

Мистер Чон то, мистер Чон сё! Как же уже надоело о нём слушать. Тэхён раздавлен навязанным обществом и предстоящим неприятным ужином. Этот спонсор слишком старается, чтобы ему понравиться. Перестарался, уже воротит.

Миллер замолк, и они доехали в тишине. На третьем этаже располагался упомянутый ресторан, где Тэхёна с рук на руки передали администратору. Забронированный столик стоял поодаль – у панорамного окна, откуда открывался завораживающий вид ночного города на фоне горы Пукхансан. И что вы думаете? Этот мужик ещё не приехал, как прощебетала администратор – господин задерживается и якобы просит прощения за доставленные неудобства. Неудобно себя чувствовал Тэхён, попав сюда, как в другое измерение. Ресторан, как и отель, отображал вдохновляющий дизайн из эклектичных форм и золота – ничего от Франции, никаких камерных деталей. Людей было немного, играла приятная музыка, идеально вписывающаяся в обстановку люксовых апартаментов. К ужасу Тэхёна, в углу их столика был интимный полумрак, подсвеченный огнями города и белой свечой посреди столика. То, что это так красиво – заслуга не мистера Чона, а дизайнеров ресторана.

Непродолжительное время он беспокойно просиживал штаны, рассматривая салфетки на тарелках, сложенные в причудливую форму. На две персоны аж шесть фужеров или как назывались все эти бокалы. Ожидание хуже, чем само событие. Но это не может длиться вечно.

Он прибыл. И Тэхён заметил движение боковым зрением, встрепенувшись.

Столкновение взглядов мгновенное. Мужчина сразу определил его местоположение, не обрывая зрительного контакта, одновременно переговариваясь с администратором. Создалось впечатление, что они шли до столика целую вечность, но в то же время Тэхён мечтал, чтобы эта вечность не заканчивалась, и он никогда к нему не подсел. Мечтам не суждено сбыться, мужчина опускается напротив, снова подняв на него глаза. Какое-то время сохраняется изучающее молчание. Тэхён тоже на него смотрит, только с воинственным видом, готовясь отбиваться и словом, и делом.

Чон делает маленький глоток воды из стакана, прежде чем заговорить.

— Здравствуй. Извини за задержку. Долго ждал? – вот так, не мудрствуя лукаво. У него приятный низкий голос, видимо громкий, потому что он старается говорить тише. Тэхён лишь неоднозначно кивает. Раз заставил ждать, чего теперь извиняться? – Спасибо, что согласился прийти.

— А у меня был выбор? – его первые слова и сразу в нападение. По-другому и быть не могло. Тэхён сюда пришёл не языком чесать и строить глазки. Все эти сладкие речи – шоры на глаза, чтоб не видеть реальное положение вещей.

— Тебе здесь не нравится?

— Почему мне должно здесь нравиться?

Весь Тэхён – комок агрессии. Ему приходится мириться со своей беспомощностью, потому что взрослые, чёрт возьми, мужики вынудили его плясать под свою дудку без права выбора, а он не знает, с какой стороны прилетит и когда пора защищаться. Поэтому насторожен всё время.

Мужчина сел поудобнее, расстегнув пиджак тёмно-синего костюма, пристально изучая его.

— Тебе везде не нравится? – Когда он спрашивает с таким серьёзным лицом, кажется, будто злится или прямо сейчас выйдет из себя. Может, так оно и есть, однако Миллер предупреждал, что в этом его натура. Это ещё больше нервирует, так как по выражению его лица ничего не ясно. Он сам непонятный. Непонятно откуда свалился. Непонятно чего хочет. Отталкивающий тип.

— О чём вы хотели поговорить?

— У тебя очень красивые глаза, Тае. – А он умеет сбивать с толку! – Можешь называть меня Чонгук, мне будет приятно.

Ощетинился даже после комплимента. Какой он скользкий, мутный. Хитрый! С ним невыносимо находиться рядом, не то, что беседовать.

— Что вы от меня хотите?

Чонгук невозмутимо скрестил пальцы.

— Ты ведь всё понял. Тебя. Что мне ещё хотеть?

Да, чересчур невозмутимый.

— Вы что, не понимаете? Вы мне неприятны. Я не хочу тут находиться, не хочу с вами говорить!

— Я понимаю.

Ожидалось, что будет продолжение фразы, но нет, не-а, всё. Он понимает и всё! Непередаваемый спектр эмоций. Тэхён аж опешил.

Вовремя подоспел официант, мелодично сообщив: «Ваша телячья отбивная с цитрусовым маслом», расставляя несколько тарелок, озвучивая их содержимое: копчёный бекон, обжаренная железа телёнка, хвост лангустины в темпуре, крем из сморчков, салат из эндивия и сельдерея с заправкой из кремонской горчицы. Вроде как это у них основное блюдо, подаётся одновременно, но в разных тарелках. Половину названий Тэхён даже ни разу не слышал, а чтобы это выговорить, наверное, нужно сломать язык. Второй официант подоспел с бутылкой красного сухого вина в ведёрке, при них откупорив и наполнив только фужер Чона. Тэхёну, по просьбе мужчины, принесли свежевыжатый апельсиновый сок. Однако Тэхён не торопился налетать на еду, вовсе не шевелясь. Чон не последовал его примеру, а начал разрезать отбивную на небольшие кусочки. Ничего не помешает его аппетиту. И пусть весь мир подождёт.

— Не предлагаю вино. Тебе ещё рано, хорошо?

Какой-то неправильный вопрос. И опять внутри вопит неприязнью.

— Я и так не пью. Не надо мне указывать.

— Ты очень остро воспринимаешь мои слова. Так меня боишься?

— Мне нечего вас бояться. Я хочу уйти. Мне неинтересно с вами говорить и знакомиться. Если вы меня тронете, я вызову полицию...

С полицией прям напугал, вон, у Чона аж поджилки затряслись. Это как грешнику пригрозить святой водой.

— Разве я сделал что-то неподобающее?

— Вы меня вообще слышите? – Пальцы вцепились в край стола, внутри всё закипело. – Я не буду с вами спать. И не собираюсь вас развлекать. Я не занимаюсь там всяким эскортом. Отстаньте от меня! Мне ничего от вас не надо. Я не опущусь до вашего уровня и не буду в этом участвовать. Найдите себе кого-то другого для ваших «безобидных встреч».

На одном дыхании выложил целую тираду, подводя, как ему казалось, черту в их общении и заканчивая недознакомство. Он ошибался. Не только Тэхён очень упрям.

— Во-первых, Тае, успокойся, ты слишком возбуждён. Во-вторых, я не насилую несовершеннолетних. В-третьих, до моего уровня надо подниматься, а не опускаться. На данный момент я ничего не сделал, чтобы заслужить твою критику. Давай будем себя вести как взрослые люди. Тебе неприятно со мной говорить, но ты меня даже не слушал.

Чон говорил в меру строго, в меру спокойно, и тот невольно притих и успокоился. Постоянно находиться в напряжении очень энергозатратно, так что на него резко накатила усталость.

Хорошо, ладно. Нужно просто сыграть по его правилам и перетерпеть этот ужин. Только сегодня.

— Я хочу проводить с тобой время не в рамках эскорт-услуг. Тебе неверно трактовали мои намерения.

Ну конечно! Сам пришёл на репетицию, как на какой-то аукцион, выбрал наиболее понравившийся экземпляр, передал Муну свои условия, а сейчас, значит, святые намерения! Тэхён только успевает снимать лапшу с ушей.

— Тогда почему Мун сказал, что если я уйду, то буду платить неустойку?

— Мне пришлось тебя подтолкнуть.

Это теперь так называется?

— Я знаю, что вы уже состояли в отношениях с нашей балериной в прошлом сезоне. Я не собираюсь пополнять ваш список побед.

Чон оказал знак внимания, поменяв их тарелки местами, и теперь у Тэхёна была уже порезанная отбивная, которую легко и удобно есть. Но он не поблагодарил, а отвёл глаза. Слишком странно. Он что, маленький ребёнок? Или это такое ухаживание? По крайней мере, Тэхёна это отвлекло, и он немного смягчился, поудобнее устроившись в чашечке кресла.

— А почему бы тебе лично у меня не спросить, состоял ли я в отношениях с вашей балериной? Ты слушаешь сплетни? – Чонгук пошёл в правильном направлении. – И нет, я с ней не встречался.

— Я же вам всё равно не верю.

Пустой живот начал урчать, так что ему пришлось попробовать блюдо. Чонгук слишком аппетитно ел, динамично разрезая кусочки и запивая вином. Наверное, голодный с работы.

— Не веришь, потому что не знаешь меня. Спрашивай, что тебе интересно.

Ему ничего не интересно, но язык работает быстрее мозга.

— Сколько вам лет?

— Тридцать пять.

Сколько?! Парень поморщился, кое-как прожёвывая очень даже вкусное мясо. Вроде как он понимал, что ему больше тридцати, но только сейчас нахлынуло осознание. Да он же ему чуть ли не в сыновья годится!

— А мне восемнадцать. Вам самому не противно?

— Считаешь, я слишком старый?

— Да, считаю. А ещё считаю, что это извращение.

— Не самое мерзкое, хочу тебе сказать, – невозмутимо ответил, указав на него вилкой, снова принявшись резать.

— Я не интересуюсь мужчинами. Почему вы не понимаете?

— А другими и не надо. Только мной.

Он слегка поперхнулся, запив недоумение соком. Что как скажет! Уши вянут.

— Значит, вы гей?

— Необязательно придерживаться какой-то ориентации, чтобы быть с человеком своего пола. Это узкое мышление, Тае.

— Дурацкое оправдание. Значит вы просто спите с кем хотите и всё.

— Смотрю, тебя очень беспокоит тема постели. Если бы я хотел от тебя только секса, я бы уже это получил. Но ни мне, ни тем более тебе это не понравится. Не думай об этом.

И дёрнуло же брякнуть...

— Почему вам-то не понравится?

Что за незрелое любопытство?!

— Потому что ты, очевидно, будешь плакать и сопротивляться. Повторюсь, я не насилую красивых юношей.

Тэхён опять встретил его пронзительный взгляд, помрачнев.

— Ни в жизнь не поверю, что вам интересно просто со мной общаться. Я младше вас на семнадцать лет.

С учётом того, что ему скоро девятнадцать, то младше на шестнадцать лет. В общем, уже неважно. Разница всё равно велика.

— Конечно, я хочу не только общаться. Я хочу обнять тебя, поцеловать, и мне бы очень хотелось, чтобы ты уснул в моём доме. Естественное желание, Тае, ты же мне нравишься. Я этого и не скрываю.

Он опять сказанул такое! И хватает же наглости говорить в глаза.

— Это просто ваша очередная прихоть... – Раз не получается разубедить его всякими аргументами и твёрдыми отказами, то, может быть, получится мягким тоном. Главное-то что? Что Тэхёну он нисколько не нравится, ничем.

— Рад, что ты расслабился, но нет смысла переубеждать меня. Я не тороплю события. Пусть всё развивается своим чередом. Естественно, что сейчас я тебе не нравлюсь – для тебя я чужой человек. Вот видишь, когда мы поговорили и услышали друг друга, ты успокоился и поел, и я уже не кажусь тебе страшным и ужасным.

— Тогда я доем и поеду домой? – неуверенно проблеял с надеждой в глазах, хотя должен был сказать утвердительно. Но мистер Чон так надул в уши, что он чуть ли не просил отпустить его целым и невредимым домой.

— Конечно, – нисколько не раздумывая. – Я же тебе сказал: у нас всё постепенно, мы знакомимся.

Чонгук опять подозвал официанта, зачем-то ещё заказав десерт. Себе? Тэхён точно не хочет. Но именно ему принесли суфле из какой-то настурции (что у них за продукты такие в ресторане?) и глясе, а Чонгуку только чашку кофе. Интересно, зачем было заказывать целую бутылку вина, когда сам выпил два бокала? Теперь вообще кофе. Обыкновенный понторез.

Они продолжили есть в комфортной тишине, Чонгук без спроса тоже попробовал его десерт, так просто и естественно, как не сделал бы коллега по работе или какой-то деловой партнёр. Если долго смотреть на их пару, то можно сразу сделать правильное умозаключение. Чон обращается с ним как кавалер. Можно только наивно надеяться, что никто за ними не следит.

Потом принесли счёт, и Тэхёну клюнуло в темечко, что нужно самому за себя заплатить. Он даже не успел взять папку, чтобы посмотреть общий расчёт, так как Чонгук оказался проворнее и сунул внутрь несколько крупных купюр, сразу отдав официанту.

И ухватил его ладонь за пальцы.

— Ну куда ты лезешь? – пожурил его мягким тоном, пристально смотря в глаза. Тэхён поспешил освободить свои пальцы и убрал руку под стол. Прикосновение было внезапным. – Запомни, я тебя приглашаю – я за всё плачу. Это не твоя забота.

— Значит мы ещё?.. – мысли застопорились.

— О чём я тебе говорил? Мы с тобой знакомимся. Вычеркни из головы эскорт. Я хочу видеть тебя несколько раз в неделю как сейчас. Тебе ведь не сложно уделять мне час-два своего времени?

Тэхён опять замялся, говоря простым языком – начал жевать сопли. Откуда у него закрались сомнения? Неужели повёлся на его обходительность и решил, что нет ничего страшного во встречах с ним? Просто встречи. Никакого сопровождения на мероприятиях и в кровати. Чон очень убедительно пообещал прилично себя вести.

— Я подумаю. Я всё равно не хочу с вами общаться, вы же знаете.

— Я рад, что ты со мной искренен. Поверь, самое лучшее человеческое качество – это искренность. Запиши мой номер, пожалуйста.

Не «продиктуй мне свой номер», а «запиши мой». Значит, у него есть все его контактные данные. Ну, конечно, Юнивёрсал всё сдал с потрохами.

Тэхён не стал перечить и всё же записал его номер. Они вместе покинули ресторан, а он-то уже напредставлял, как тот начнёт приставать к нему по дороге, но Чон держался на приличном расстоянии, пока они ехали в лифте, также в холле. Ни одного поползновения, только что без утайки на него смотрел. Кстати, Тэхён отметил, что мужчина выше на полголовы. Ещё одно неприятное известие.

Их встретил Миллер в компании... ещё двух американцев. Скорее всего, если Тэхён не ошибается, то это телохранители. Он так и не спросил, в какой сфере у него бизнес. Неужели настолько серьёзная шишка, раз ему требуется охрана? Или опять понты? Нет, больше он ничего спрашивать не будет.

Все вместе дошли до парковки, где были две одинаковые машины, на одной из которых Тэхён сюда приехал. Чон ещё собрался по делам (а время-то уже почти одиннадцать!), поэтому уезжал отдельно, но посетовал, что расстроен этим стечением обстоятельств.

Дабы избежать процедуры прощания, Тэхён быстрее заскочил на заднее сидение «своей» машины, вот только не успел – Чон попридержал дверь, наклонившись к нему, сжав ладонь.

— Спасибо за сегодняшний вечер. Будь осторожен. И, если что, звони мне в любое время. Договорились?

Миллер сел рядом, Тэхён постеснялся что-то отвечать при нём, поэтому просто кивнул. Дверь хлопнула. На ладони до сих пор сохранялось чужое тепло. Очень странное послевкусие знакомства.

Начальник службы безопасности больше не тревожил его. С дремучими мыслями Тэхён опять смотрел в окно.

***

Последующие дни он пребывал в растерянности. Постоянно клевал носом за приемом пищи, отличался чрезмерной рассеянностью и забывчивостью, не в силах на чём-то сосредоточиться (балет не в счёт).

Мун снова вызвал его в кабинет, но в этот раз они поговорили без психов. Балетмейстер больше не вешал лапшу на уши, не раздавал советов, а лишь выспрашивал о его самочувствии. И даже прямо спросил, не обидел ли его многоуважаемый мистер Чон, потому что Тэхён после встречи с ним выглядел смурным.

Нет здравого объяснения тому, что он чувствовал себя неважно. В понедельник, когда его вернули в квартиру, он сразу уснул. Во вторник тоже жутко хотел спать, энергии никакой. Он даже отключал телефон, чтобы его не тревожили. Ещё и у балетных прокатился слушок, что бывшая прима Жыин выходит замуж и на данный момент на третьем месяце беременности. Шок! Тэхён ничего не понимал. Она ведь говорила, что любит Муна?.. Почему они расстались? Мун не хотел подавать на развод? Или он правда её не любил? Так много вопросов и ни одного ответа. А сам балетмейстер держался хорошо. Может, его вообще это не трогало? Но зато Тэхён сильно загрузился, а после переписывался с Богомом на эту тему. Он о таком никогда не задумывался, а тут накрыло. Богом рассказал свой взгляд на ситуацию, что не считает Жыин плохой, так как это не она изменяла жене. Писал, что вся ответственность на Муне. Тут как бы всё неоднозначно. С одной стороны, Жыин не виновата, что чей-то муж пошёл налево, он бы всё равно это сделал, но тут именно с ней; с другой стороны, она заведомо знала, что он несвободен, и это лично её грех, что спуталась с женатым мужчиной. Вот и осталась несчастной.

Ещё Богом написал, что Мун, вероятнее всего, тоже её любит, но не может бросить семью, однако Жыин поступила мудро, оставив прошлое в прошлом. Тэхёну нравились рассуждения друга, он прислушивался к нему, как к старшему брату. Но они не могли помногу переписываться, так как Богому нужно было работать.

В пятницу вечером первый раз позвонил мистер Чон (кто б его ждал...). Тэхён добавил его номер в список контактов, подписав: «Не брать». И не ответил. Чонгук звонил дважды и оба долгих звонка. Первый – пробный, расчёт на то, что он может не услышать. Второй уже просто показательный, что он не угомонится. Тэхён медитировал над телефоном, хмурясь. Уже выключив свет и завернувшись в одеяло, ему внезапно пришло сообщение. Вот же человек! Выждал ещё час, чтобы настрочить: «Доброй ночи, mon ami». Это, наверное, такая многоходовочка, чтобы он думал о нём перед сном? И не дай бог ещё приснится.

В субботу отписался Намджун, сообщив, что уехал по делам. Теперь Тэхёну даже не с кем встретиться в единственный выходной. Но он же всё-таки приедет, так что не беда.

Мать так и не звонила, не писала. Тэхён чувствовал себя почти свободным. Почти – так как сковывала привязка к какому-то эскорту. В ту встречу Чон смог заговорить ему зубы, но как только Тэхён проспался, то хлипкий контакт между ними вновь улетучился. Старания Чона обнулились. Он снова очень насторожен и агрессивно настроен против этого непонятного мужика, который без всякого стыда и смущения заявляет ему в глаза, что имеет на него виды.

Нет, он не гомофоб, ему всё равно, кто с кем спит. Пока не лезут к нему в трусы. А Чон серьёзно настроен, что в будущем залезет. Тэхёну мерзко представлять, как могло бы развиваться их общение, если бы спонсор был менее лоялен и просто хотел бы его нагнуть. Как бы, всё верно, он и так этого хочет, но по обоюдному согласию. И то, и другое омерзительно. Тэхён уверен, что ни при каких обстоятельствах не захочет другого мужчину. Он даже впервые посмотрел гей-порно... Не прошло и двух минут, как он закрыл вкладку, скривившись. Даже визуально не получил никакого эстетического удовольствия. Два накаченных мужика стонали на кожаном диване. Разве это красиво? У Тэхёна вон подкаченное, но худосочное тело: мощные икры, ягодицы, рельефные, но тонкие руки, узкая талия, – но он почему-то сопоставил себя с одним из этих качков. Хотя они ничем не похожи. И в реальности этот же мистер Чон значительно крупнее его, ещё и выше. Но всё это неважно, потому что вызывает одно – отторжение.

В понедельник, дабы скрасить скуку, он пришёл в компанию, предварительно спросив разрешения у Джулии. Оставил вещи прям в зале, сняв длинную кофту и джинсы, оставшись в белой обтягивающей футболке, серых трико, похожих на колготки, и надел белые балетки. Несколько часов кряду танцевал, смотря в зеркало. Один раз прерывался, чтобы поесть приготовленных с утра сэндвичей.

На телефоне играла классическая музыка, под которую импровизировал. Это успокаивало. Один на один с собой – то грустные мотивы, то лёгкие и светлые, как и эмоции на его лице, сопутствующие кульбитам. Так устанавливается гармония с собой. Он управляет гравитацией, каждой мышцей своего тела, даже чувствами. Точные движения рук и ног, шорох обуви по полу, не хватает только приятного топота пуантов.

В какое-то время он просто закрывает глаза, скрестив руки на затылке, начиная медленно бездумно кружиться. Потом криво-косое фуэте. Сбился. Снова кружится, беспричинно улыбаясь. Состояние транса поддерживала скрипка. Полностью расслабился. Лёгкость переполняла его, как чистой водой – кувшин. В конце концов он упал на колени и опёрся на локти, спрятав голову. Она сильно кружилась, зато он почувствовал очищение, как если бы помедитировал. Теперь нужно дать организму передохнуть. А вообще-то, пора уже сворачиваться и идти домой. На сегодня хватит, иначе на завтра не останется сил.

Он нормально присел, вскинув голову, уставшими глазами посмотрев на зеркала. И так замер.

Он смотрит на отражение, отражение тоже смотрит на него. Помешательство? Можно просто «Чонгук»...

Чёрный идеальный костюм, такие же холодные глаза, отталкивающий вид, уверенная, но расслабленная поза – незаметно уселся на краю лавки, скрестив ноги. Сам его проворонил... Сам виноват. Но как он смотрит... Тэхёну совсем не нравится. Это уже другой взгляд, более глубокий, тёмный. Хотя издали сложно что-то понять.

Но совершенно ясно, даже глупцу, зачем он здесь.

Музыка всё ещё играет, никто не торопится портить атмосферу малозначимыми словами. Тэхён вот надеется, что ему это просто привиделось – например, цветные мушки перед глазами. Большие мушки. С карими глазами. А вдруг?

— Вы за мной следите? – Тэхён берёт себя в руки, энергично поднимаясь, выключая музыку и набрасывая кофту. Не очень-то охота щеголять в колготках перед извращенцем. Извращенцем, который соблюдает рамки приличия и откровенно не пялится. Небось уже всё рассмотрел, пока Тэхён путал сонаты с мантрой и балет с трансом.

— Ты нарушил уговор. – И при этом никаких эмоций, спокоен как удав. Или обиделся?

— Я не обязан. – Тэхён опять окрысился, отойдя подальше к роялю. В отличие от Чона, у него на лице всё написано жирными буквами. – Кажется, я ясно выразился в прошлый раз: вы мне неинтересны, и я не желаю с вами общаться.

— Как я помню, в прошлый раз мы договорились общаться.

— Мне неинтересно.

— Ты даже не даёшь мне шанса, тогда почему делаешь выводы?

— Я уже тысячу раз сказал! Нет, нет, не хочу. Если вы такой хороший, каким хотите казаться, то не станете меня заставлять.

Чон вздохнул, задумался, уставившись перед собой. Даже страшно, что же он там себе придумывал. Очередной гнусный план, связанный с шантажом?

— Хорошо. Я отстану. Но при одном условии.

— Опять условие! Нет. Хватит. Я не собираюсь с вами общаться ни дня в неделю, ни даже часа в месяц.

— Давай так: ты даёшь мне десять минут, а после я ухожу.

— Нет.

Техён непреклонен, действительно не даёт ни одного шанса. Если даст слабину, то точно произойдёт что-то непоправимое.

— Иначе я не отстану. Всего лишь десять минут или ты сомневаешься в себе?

Непоправимое. Не давать шанса.

— Две минуты.

— Семь.

Ни одного шанса.

— Я не торгуюсь.

— Семь, и я отстану. Не такая уж большая цена. В противном случае мне придётся быть более навязчивым...

Нет, ну каков шантажист. Тэхён скрепя сердце всё же согласно мычит. Правда, это незначительная жертва, он мог запросить нечто похуже.

Чон удовлетворённо кивает, хлопнув ладонью по лавке, указывая на место рядом с собой. Уговор есть уговор. Чон демонстративно засекает время, выглядя также сдержанно и уверенно в себе. Может, соврал? Может, ловушка?

Однако Тэхён садится рядом, вблизи ощущая запах его одеколона – ненавязчивый, но очень приятный, касается его обоняния порывом холодного ветра – вот такие эти ощущения рядом с ним. Чон позволяет себе больше, опуская руку выше его талии, сам к нему пододвигаясь. Левой берёт Тэхёна за руку, слегка сжав ладонь. А он сидит как кукла с моргающими глазами, ничего не чувствуя и не отвечая взаимностью. От его рук просто щекотно, а близость с романтическим подтекстом чужда.

Перетерпеть семь минут... Мелочь, ничтожные минуты, которые ничего не изменят. Только нужно быть более осмотрительным, садясь к притаившемуся хищнику. Любой уговор с ним – сделка с дьяволом. Стоит наконец-то усвоить урок: если отказываешь – отказывай во всём.

— Хочу рассказать тебе одну легенду про птичку. Она ассоциируется у меня с тобой. В ней говорится о том, как однажды птицы решили выбрать короля – того, кто выше всех подлетит к солнцу. Полетели все птицы, но только орёл взмыл так высоко, что с ним никто не мог соперничать. А когда он собрался спуститься на землю, из-под его крыла выпорхнула маленькая птичка. – Тут Чон сжал его бок, опустив голову слишком близко к его уху. Не себя ли он провозгласил орлом? – И эта маленькая птичка поднялась чуть-чуть выше. Это увидели остальные птицы и прозвали этого маленького обманщика ласковым прозвищем «королёк». Это натолкнуло меня на мысль, что неважно, плохой ли, хорошей рождается птица, – ей всё равно суждено летать. Но если ты достаточно умён, то сможешь добиться большего. И эта маленькая птичка превзошла всех, кто считал себя лучше её. Даже орла.

«Какая душещипательная история», – мысленно иронизировал, хотя крепко влип в паутину – заслушался.

— Я точно знаю, что птичка, сидящая рядом со мной, тоже всех превзойдёт... – Тэхён передёрнул плечами – покрылся гусиной кожей: то ли от слащавого обращения, то ли от пониженного голоса. Но Чонгук не позволял себе лишнего.

— И что, для этого нужно спрятаться под крыло орла? То есть вас.

Чон погладил его ладонь, не обращая внимания на усмешку в голосе.

— То есть меня – всё правильно. Но меня не придётся обманывать, Тае. Я сам подниму тебя высоко.

Атмосфера трещит по швам, Чон неожиданно убирает руки, посмотрев на часы. Что, почему, уже?

— Две минуты. Уложился.

Он собрался уходить, но снова к нему обратился, возвысившись во весь рост. Тэхён взглянул на него растерянно.

Ничего не понимает...

— Я не отказываюсь от тебя, а даю тебе время, если этого ты хочешь.

Ушёл – и перевернул всё вверх дном. Тэхён словил себя на очередной дурной мысли, что у них оставалось пять минут.